Ловушка под водой, стр. 64

Этот подход был в классическом стиле Маццоне: скорее просительный, чем отчитывающий. Разве мог кто-то отказать в столь разумной просьбе о помощи? «Вы ее получите, Ваша честь», — ответил Попео.

И все же Попео добился своего положения вовсе не тем, что позволял переиграть себя в зале суда. Хотя заседание было организовано Макдональдом, Попео собирался использовать его, чтобы официально зафиксировать все промахи MWRA и ее консультантов, которые, по мнению Kiewit, привели к роковому водолазному плану и погрузили проект в кризис. «Это был не их выбор», — заявил Попео. Тем не менее, неохотно согласившись на последовательность извлечения заглушек, на которой настаивала MWRA, компания Kiewit, по словам адвоката, оказалась крайней.

«Я могу вас заверить, Ваша честь, — произнес Попео, — что мы не позволим повторить это снова. План будет безопасным. Мы должны быть уверены, что он безопасен. Все подпишутся под ним, либо мы за это не беремся».

Подчеркивая, что морской вариант никогда ранее не применялся на практике, Попео сослался на множество неизвестных факторов 273. Опустив стальную «соломинку» на морское дно, задался он вопросом, «выдержит ли это тоннель?» Возродив спорный вопрос, лежавший в основе «войны меморандумов», он спросил: «Кто несет риски, если при опускании трубы тоннелю будет нанесен ущерб? Кто несет риски, если это не сработает?»

Несмотря на всю критику, которую Попео обрушил на MWRA, для Макдональда главным итогом стало заявление адвоката о том, что «подрядчик намерен выполнить работу». Этот посыл кардинально отличался от того, что ведомство слышало из Омахи накануне слушаний.

И тем не менее вопрос о рисках повис в воздухе. Ведь именно искаженное понимание рисков во многом заложило фундамент для катастрофы с водолазной миссией. Желание всех участников проекта застраховать себя от ответственности и переложить риски на чужие плечи сделало их отношения глубоко дисфункциональными. Сами того не ведая, они многократно повысили риск неблагоприятного исхода для всех вовлеченных лиц.

Направляясь навстречу восходящему солнцу, белый вертолет скользил по небу, оставляя позади Дир-Айленд с его массивными яйцеобразными метантенками. Вертолет пролетел над тучами чаек, круживших над необычно большим скоплением парусников и яхт, заполонивших гавань. В пятнадцати милях к востоку от бостонского побережья и почти в десяти милях к востоку от Дир-Айленда вертолет приземлился в знакомом месте — на вертолетной площадке судна IB-909. Зелено-белая баржа размером с торговый центр, поднятая над атлантическими водами Массачусетского залива, вернулась туда же, где стояла восемь лет назад. Глубоко под платформой, примерно под стофутовой толщей воды на самом дне океана, покоилась куполообразная грибовидная диффузорная головка стояка № 3.

Из вертолета вышел Рон Козловски, старый приятель Ди Джея. Низкорослый ветеран-водолаз с хвостом и бывший «морской котик» вернулся, чтобы помочь закончить дело, начатое почти десять лет назад. Как и менеджер проекта Дэйв Бек, Козловски участвовал в операции по установке стояков в 1991 и 1992 годах. Эта поездка фактически стала для него третьей командировкой на проект. Самоуверенный водолаз был благодарен за то, что доверился своей интуиции и ушел из водолазной команды Тапа всего за несколько недель до начала операции по извлечению заглушек летом 1999 года. И хотя тогда его главным поводом для недовольства было отсутствие доплаты за работу под избыточным давлением, Козловски также достаточно сильно сомневался в надежности плана, чтобы оставить Ди Джею свое незабываемое предупреждение о «буги-борде и .45-м калибре». Впрочем, глядя на обломки той роковой миссии, Козловски не испытывал никакой радости от того, что его интуиция оказалась верной.

После взлета вертолета Козловски задержался на вертолетной площадке, чтобы насладиться пейзажем. Затем он достал из рюкзака видеокамеру 274 и нажал кнопку записи, чтобы запечатлеть момент. «Смотрю, как заходят Парусники столетия (

), — произнес он, начиная репортаж. — Потрясающе!» Эта флотилия величественных кораблей из портов по всему миру не заходила в Бостон с тех пор, как Козловски в последний раз стоял на палубе IB-909. «Вон российское судно, — сказал он, наводя объектив на корабль с иллюминаторами, окрашенными под пушечные порты. — Большинству людей приходится платить, чтобы увидеть такое».

На палубе транспортной баржи, стоявшей рядом с IB-909, лежала огромная зеленая труба диаметром семь футов и длиной около ста футов. К нижней части зеленой трубы крепился семнадцатифутовый белый конус, расширявшийся до чуть более чем шестнадцати футов в самом низу. Даже если эта конструкция должна была работать как стальная соломинка, внешне все это сооружение напоминало гигантский вантуз.

Водя видеокамерой, Козловски медленно снял стальную трубу и конус. «Вот ради чего мы сегодня здесь, — продолжал он закадровый комментарий. — Установить стотонную вентиляционную трубу, которая опустится под воду на диффузорную головку для вентиляции тоннеля». Инженеры выбрали вариант откачки плохого воздуха, а не нагнетания хорошего.

Несмотря на то, что зеленая труба занимала всю палубу баржи, она была лишь частью 172-футовой вентиляционной колонны, которую предстояло поднять вертикально, прямой, как секвойя, а затем опустить через 120-футовую толщу океана так, чтобы она точно наделась на диффузорную головку, венчавшую стояк № 3. Задача по подготовке и спуску этой трубы в основном ложилась на крановщиков и такелажников. У водолазов были свои трудности.

Вскоре Козловски сидел на судне поменьше, перед пультом мониторов и управления на водолазной станции, прямо рядом с белым декомпрессионным аппаратом. Будучи руководителем водолазных работ на этом объекте, Козловски большую часть времени проводил за пультом в гарнитуре связи, поддерживая контакт с тем рабочим, который находился под водой.

Прежде чем гигантская стальная соломинка была установлена на место, водолазы выполнили несколько сложных задач. Спустившись на океанское дно, они сначала очистили зону вокруг куполообразной диффузорной головки. С помощью подводного пылесоса, называемого эрлифтом, они убрали всю гравийную засыпку и мусор вокруг головки, чтобы белый конус трубы плотно на нее сел. Затем им предстояло снять защитный купол диффузора. Тяжелая акриловая крышка не была рассчитана на демонтаж, поэтому водолазам пришлось срезать ее с максимально возможной точностью с помощью подводной цепной пилы. Последним рубежом между океаном и тоннелем была крышка люка внутри диффузорной головки. Они подготовили ее к демонтажу, ослабив болты и закрепив на ней стальное кольцо.

Затем монтажники опустили на место 172-футовый «вантуз» — зеленую стальную соломинку, накачав две резиновые камеры внутри жесткого белого конуса у основания конструкции. Это обеспечило водонепроницаемое соединение с диффузорной головкой. Всю воду внутри семифутовой трубы и раструба, тянувшихся от морского дна до самой поверхности океана, откачали. После этого была подготовлена вторая труба — белая, диаметром всего четыре фута, — которую опустили в центр более широкой зеленой трубы. Эта меньшая белая труба должна была стать непосредственным каналом для вентиляции тоннеля.

Когда все было готово, крановщик опустил трос с крюком на конце, похожий на длинную рыболовную леску, чтобы зацепить стальное кольцо, установленное водолазами на крышке люка. Годом ранее Риггс снял предохранительную заглушку изнутри колена стояка № 3. Так что эта крышка люка, располагавшаяся прямо над выпускными соплами диффузорной головки, действительно была последним барьером между тоннелем и Массачусетским заливом. Поскольку вся вода из вентиляционной трубы была откачана, крышку люка теперь можно было без проблем убрать.