Ловушка под водой, стр. 57

Пока она ждала машину, Мишель решила, что ей необходимо сообщить эту новость родственникам Билли из Нью-Гэмпшира — Деб и Кену.

Мать Ди Джея, Лоррейн, работала сиделкой на дому, составляя компанию пожилой даме в ее доме в Бруклайне — богатом пригороде на юго-западной границе Бостона. Большую часть второй половины дня они провели за просмотром бесконечных теленовостей о попытках обнаружить тело Джона Ф. Кеннеди-младшего. Остальная часть страны всегда считала, что Кеннеди не могут сделать ничего дурного в глазах каждого избирателя Массачусетса, но на самом деле существовала небольшая, но громкая часть местного населения, которая из-за того или иного проступка на дух не переносила ни одного члена этой политической королевской семьи. В эту подгруппу и входила пожилая дама из Бруклайна.

— Меня тошнит от Кеннеди, — сказала женщина Лоррейн ближе к вечеру, прежде чем выключить телевизор.

Лоррейн, женщина сама по себе с твердыми убеждениями, тепло относилась к мужчине, которого она называла «молодым Джоном Кеннеди». Хотя она и не была ирландкой, как его семья, она была католичкой из рабочего класса и чувствовала, что Кеннеди заботились о таких людях, как она. У нее даже был такой диалект и светлая кожа, из-за чего ее часто принимали за уроженку Изумрудного Острова. И все же Лоррейн была достаточно мудра, чтобы не спорить о политике с хозяйкой дома. Поэтому она взяла доверху набитую бельем корзину и отнесла ее наверх. Обогнув верх лестницы, она натолкнулась на небольшой телевизор, который как раз был включен на канале, тоже освещавшем историю с гибелью Джона Кеннеди — младшего. Она опустила корзину с бельем и прислушалась к ведущему.

ее взгляд зацепился за новостную строку, бежавшую в нижней части экрана: авария на проекте Дир-Айленд, два водолаза доставлены вертолетом в больницу. Лоррейн вдруг почувствовала слабость. О боже мой, — подумала она, — там же работает Ди Джей!

Она бросилась вниз по лестнице на кухню и объявила: — Мой сын работал на объекте в Бостоне, и мне нужно туда! Он попал в аварию. Я не знаю, замешан ли он, но я знаю, что он на этом проекте. Она вылетела за дверь и села в машину. Она перевела рычаг КПП в положение «драйв», но тут же резко вернула его на парковку. Куда я, к черту, еду? Она не была уверена, как добраться до Дир-Айленда, да и вообще предполагала, что к этому моменту всех водолазов уже увезли в больницу. Выяснить, в какую именно, было непростой задачей. Обладая медицинской репутацией, привлекающей пациентов со всего мира, Бостон кишел больницами. В отчаянном стремлении хоть куда-нибудь поехать она помчалась домой в Уолтем. Вставляя ключ во входную дверь своей квартиры, она услышала звонок телефона.

— Это мать Дональда Гиллиса? — спросил голос в трубке.

— Да, — ответила Лоррейн.

Мужчина представился, сказав, что звонит из профсоюза.

— Ничего мне не говорите о Ди Джее! — закричала Лоррейн. — Я знаю, что случилось. Я не хочу знать, жив ли он. Просто скажите, где он. Она знала, что сломалась бы прямо здесь и сейчас, если бы он сказал ей, что ее сын ушел из жизни.

— Массачусетская больница общего профиля, — ответил мужчина.

Лоррейн позвонила подруге, которая поспешила забрать ее. Всю дорогу по Массачусетской платній автомагистрали до больницы она только и молилась о том, чтобы Ди Джей каким-то чудом спасся.

Джуди Милнер только что закончила сеанс с пациентом в своей детской психиатрической практике недалеко от Сиэтла. Несмотря на то, что ее дни были наполнены тяжелыми заботами, она использовала свое эксцентричное чувство юмора и неотразимый смех, чтобы поддерживать в офисе легкую атмосферу. Выходя из кабинета, миниатюрная врач-психиатр обнаружила свою секретаршу Дженис плачущей вместе с другой помощницей. Джуди заметила, что одна из ее давних подруг, Робин, работавшая социальным работником в соседнем кабинете, была явно потрясена. — Что с вами всеми? — спросила Джуди. — Что случилось?

Мгновенно ей показалось, что она знает ответ. У Дженис дома жила больная такса, и муж секретарши уже некоторое время говорил, что собаку нужно усыпить. Дженис упорно отказывалась, и эта ее позиция нашла полную поддержку Джуди. — Давайте спасем собаку, — не раз говорила Джуди Дженис, предлагая свою помощь. Теперь Джуди повернулась к секретарше и нежно спросила: — Твоя собака умерла?

— Мы можем поговорить? — спросила Дженис, вытирая слезы. Вместе с Робин они завели Джуди в ее кабинет и закрыли дверь.

Джуди повернулась к Робин. Они вместе лечили пациента с хроническими суицидальными наклонностями, и теперь Джуди спросила, довел ли пациент дело до конца.

— Нет, — виновато ответила Робин. Прислонившись спиной к закрытой двери, она сказала Джуди: — Это Тим.

Джуди мгновенно напряглась и резко ответила: — С Тимом все в порядке. А теперь вон из моего кабинета. Когда они отказались сдвинуться с места, Джуди сама толкнула дверь и попыталась их выгнать. — Просто убирайтесь! — повторила она. Будучи психиатром, она бы диагностировала свою реакцию как хрестоматийный случай отрицания, но сейчас ее совершенно не интересовали диагнозы. Она просто хотела стереть предыдущую, самую сокрушительную минуту своей жизни.

Дженис шагнула вперед, чтобы закрыть дверь, и заслонила собой выход. Тут Джуди зарыдала. — О, я же просила его не соваться в этот тоннель, если он думал, что это небезопасно! Подруги бросились ее обнимать, но отрицание в душе Джуди еще не отступило до конца. — Вы все должны уйти, — сказала она им. — У меня сейчас пациенты.

— Я отменила всех твоих пациентов, — ответила Дженис. Она объяснила, что сделала это сразу после того, как Роджер позвонил и сообщил разрушительную новость — звонок раздался как раз в тот момент, когда Джуди была на сеансе.

— Ты не можешь так поступать. Они меня ждут, — запротестовала Джуди, прежде чем окончательно сорваться.

Когда к ней начала возвращаться способность соображать, она поняла, что должна позвонить родителям Тима. Ей казалось, что боль уже не может быть острее, но необходимость позвонить Ширли и Бобу Нординам, паре, которую она обожала, и сообщить им, что их первенец мертв, повергла ее в новый приступ горя.

Войдя в отделение скорой помощи, Лоррейн заметила скопление мужчин, некоторые из которых плакали. Она никого из них не знала, но узнала их выражение лиц. — Вы водолазы? — спросила она.

Те ответили, что да.

Она представилась матерью Ди Джея. Услышав ее, к ней подошел полицейский штата. — Не переживайте, — сказал он Лоррейн. — Ваш сын жив. Но он добавил, что увидеть Ди Джея она сможет еще нескоро, потому что его осматривают, а затем его будет допрашивать другой офицер. Лоррейн не имела ничего против. Она благодарила Бога за то, что слова, услышать которые она боялась больше всего на свете, не сорвались с губ полицейского. Она почувствовала, как весь сдерживаемый страх внезапно выплеснулся наружу.

Полицейский сказал ей, что позже ночью Ди Джея отвезут домой, так что Лоррейн решила, что нет смысла бесцельно околачиваться здесь. Уходя, чувствуя облегчение и в то же время некоторую оглушенность, она увидела идущую ей навстречу молочную брюнетку с тем же паническим выражением лица, которое застыло на ее собственной маске с тех пор, как она увидела ту бегущую строку в телевизоре. Лоррейн представилась. Девушка ответила, что она Мишель, та самая Мишель Билли. Лоррейн попыталась ободряюще улыбнуться, молясь, чтобы и для нее здесь найдутся хорошие новости.

Ольга Джуз жила по строгому расписанию. Несколько раз в неделю после работы в юридической конторе она встречалась со своей подругой Сэнди в спортзале, и они вместе тренировались. После этого она ехала домой в свою квартиру и готовила себе ужин. Но эта среда выдалась невыносимо жаркой даже по меркам южной Флориды, поэтому после тренировки она пригласила подругу искупаться в бассейн при их жилом комплексе. Ольга переоделась первой и направилась к воде. Когда через несколько минут Сэнди появилась в купальнике, она сказала Ольге, что в ее квартире звонил телефон. Ольга ответила, что прослушает сообщение после купания.