Ловушка под водой, стр. 56

Пока Макколи пыталась переварить эту мешанину информации, замначальника указал на нескольких ключевых участников на месте происшествия — менеджеров различных организаций, задействованных в работе. Затем он добавил еще одну важнейшую деталь: в глубине этого бесконечного тоннеля не было ни света, ни сколько-нибудь пригодного кислорода.

Детектив почувствовала себя растерянной. Как следователь, она гордилась своей способностью сохранять хладнокровие независимо от того, что она обнаружила на месте преступления. В один из Дней благодарения она выехала на вызов в дом, где тело, судя по всему, пролежало в гниющем состоянии несколько недель. Вонь чувствовалась за квартал. Прибыв на место, она обнаружила кучу согнувшихся снаружи пожарных, большинство из которых тошнило, но сама она стояла прямо. Здесь же, на Дир-Айленде, подробности, которыми делился начальник пожарной охраны, не были жутко кровавыми. Но они были настолько запутанными, что у нее заболела голова. Водолазы едут в паре развернутых друг к другу «Хаммеров» по тоннелю, который тянется под океаном более чем на девять миль? По тоннелю, в котором нет ни воздуха, ни света? Он что, серьезно? Даже терминология — сухое проникновение — казалась иностранным языком. Макколи кивала, торопливо делая записи в своем белом блокноте для стенографии. Но все это казалось ей завязкой какого-то неудачного научно-фантастического романа.

По мере того как она общалась с другими людьми на месте происшествия, ее замешательство нарастало. Тоннель принадлежал Управлению водных ресурсов Массачусетса (MWRA), но его строительством занимался подрядчик, у которого также была отдельная компания — так называемый строительный менеджер, осуществлявший надзор за работами. Двое потерявших сознание водолазов работали на две разные водолазные компании: одна из Спокана, штат Вашингтон, другая из Портсмута, штат Нью-Гэмпшир. На месте присутствовали сотрудники Управления по охране труда (OSHA), и поскольку это федеральное ведомство часто расследовало несчастные случаи на производстве, возникло мнение, что именно они будут вести это расследование. Однако, несмотря на всю свою растерянность, Макколи знала: если ей суждено участвовать в этом деле, она хочет быть уверенной, что все будет сделано правильно. Так что она вовсе не собиралась позволить себя оттереть. Через пятнадцать минут после ее прибытия по крайней мере один аспект расследования прояснился. Из Массачусетской больницы общего профиля и Бостонского медицинского центра поступили вести 243: Билли Джуз и Тим Нордин были объявлены мертвыми. Теперь это были реальные жертвы, а не потенциальные. Макколи позвонила своему боссу, и он дал ей необходимое подтверждение. Теперь это официально расследование, возглавляемое полицией штата, и вести его будет она.

Она знала, что в эти критические первые часы должна сосредоточиться на том, что ей под силу контролировать. А это сводилось к сохранению всех улик и документированию всего, что они с напарником слышали и видели. По мере того как она это делала, в ее голове пульсировало все больше и больше вопросов. Первый был самым фундаментальным: как погибли эти двое мужчин? Была ли причиной случайная причуда судьбы? Могло ли это быть самоубийством? Халатностью? Убийством? Если это преступление, то кто несет ответственность?

Макколи расследовала достаточно ножевых ранений и убийств, чтобы понимать: чтобы найти ответы на масштабные и ошеломляющие вопросы, нужно не упускать из виду более мелкие, элементарные задачи — например, защиту места преступления от любого вмешательства. Но в данной ситуации даже этот базовый момент превратился в огромный и ошеломляющий вопрос: где, чёрт возьми, находилось место преступления? Она знала, что это не то место, где она стояла на Дир-Айленде, и даже не основание той шахты на глубине 420 футов под землей. Место преступления находилось там, где эти двое мужчин потеряли сознание и, предположительно, умерли, а это в девяти милях внутри неосвещенного, невентилируемого тоннеля. Это породило лишь новые вопросы: какие улики ей нужно собрать? Как она может их собрать? И как она обеспечит их надежное хранение, чтобы сохранить то, что полицейские называют «цепочкой сохранности вещественных доказательств»? Нельзя же просто закинуть пару «Хаммеров» в багажник своего патрульного автомобиля и отвезти их в камеру хранения вещественных доказательств в своем отделении.

Еще со времен работы прокурором Макколи знала, что для правильного проведения расследования необходимо видеть место преступления и прикасаться к нему. Еще до того, как перед ней вырисовались общие контуры расследования, она решила, что должна это сделать. Она не любила высоту — ни подниматься на лифте небоскреба, ни спускаться по шахте длиной с небоскреб, — но чувствовала, что у нее нет выбора. Если место преступления находилось в девяти милях внутри тоннеля, прорытого под дном океана, ей придется найти способ туда добраться. Но будет ли это вообще возможно? Разрешат ли какому-то офицеру полиции штата, не имеющему опыта в инженерии или дайвинге, спускаться в этот тоннель? И уж если на то пошло, разрешат ли туда спускаться кому бы то ни было, учитывая то, что произошло? Что-то в тоннеле оставило двух мертвых мужчин и чуть не убило трех других. Неужели там, внизу, таился какой-то загадочный газ, жаждущий новых жертв?

После череды кратких допросов и сбора базовых улик Макколи поняла, что ей нужно добраться до людей, которые действительно знают, что произошло, а они сейчас находились на лечении в больнице. Хорошая полицейская работа требует беседы со свидетелями как можно скорее после инцидента, пока их воспоминания еще свевы, и до того, как другие силы смогут затуманить их головы или заставить замолчать. Она закрыла блокнот и направилась в Массачусетскую больницу общего профиля.

В пабе «Бедняки» наступил межобеденный промежуток позднего полудня, и обычно оживленное заведение в Нью-Гэмпшире пустовало, если не считать полдюжины завсегдатаев, сидевших у барной стойки и коротавших время за выпивкой в этот будний день. Управляющая Мишель воспользовалась затишьем и отправилась в подсобку, чтобы заняться пополнением запасов.

Прежде чем она успела хоть что-то сделать, ее нашла там одна из официанток. — Мишель, — сказала она, — тебе телефон.

Официантка знала, что всю неделю Мишель была как на иголках, озабоченная работой, которую Билли выполнял в Бостоне. Персонал паба любил Билли не меньше, чем Мишель, поэтому, заметив на лице начальницы тревожное выражение, официантка поспешила ее успокоить: — Это Тэп. Всё в порядке.

— Тэп? — опешив, переспросила Мишель.

— Да.

— Нет, — сказала Мишель, — ничего не в порядке.

— В смысле? — спросила официантка.

— Тэп не звонит мне на работу. Ничего не в порядке.

С узелком в желудке Мишель бросилась к телефону. Тэп сказал ей, что в тоннеле произошел несчастный случай и что в него попал Билли. Он подчеркнул, что они пока мало что знают. — Тебе нужно ехать в Массачусетскую больницу общего профиля.

Потрясенная, Мишель уже собиралась повесить трубку, но в последнюю секунду притянула ее обратно. — Тэп, — произнесла она. — Он в порядке?

Наступила пауза, после которой последовал ответ: — Нет.

Мишель знала, что должна срочно ехать в Бостон, но также понимала, что находится в абсолютно неспособном вести машину состоянии. Она окинула взглядом бар. Завсегдатаи, сжимавшие свои стаканы и не сдвинувшиеся с табуретов, сохранили достаточно сообразительности, чтобы понять: с женщиной, которая так на них смотрит, творится что-то неладное, — но все равно были не в том состоянии, чтобы отвезти ее куда нужно. Мишель позвонила владелице паба и оставила ей настолько спокойное сообщение, насколько смогла из себя выжать. — Билли попал в аварию. Не думаю, что все хорошо, — сказала она. — Наверное, я какое-то время не смогу работать.

Через несколько минут хозяйка перезвонила: — Я тебя отвезу.