Санитар (СИ), стр. 53

Капа Маслова убежала от Панова в расстроенных чувствах. Не то, чтобы она не поверила старичку, тот говорил очень убедительно, и вообще, работал в ответственном месте, однако абсурдность ситуации не давала в неё поверить. Капа иногда читала детективные романы, там, действительно, людей похищали, но не просто так, а чтобы потребовать выкуп. Маша Измайлова жила бедно даже по сравнению с Масловой, что с неё требовать, кроме заштопанного нижнего белья, Капа не представляла. Её ум рисовал совсем другие картины.

Наверняка Кнопп где-то уже видел Машу, и ей заинтересовался. Поэтому он выспрашивал у неё про подругу, выведал все подробности, и как только представился случай, подкатил на автомобиле, словно известный режиссёр или нэпман, и тут же предложил руку и сердце. Причин отказать такому кавалеру Маслова не видела — она сама бы согласилась без оглядки, значит сейчас, пока она тут бегает к нему в комнаты, волнуется, места себе не находит, этот мерзавец развлекается с её лучшей подругой. Живое воображение подсовывало одну картинку за другой, в них из одежды на Кноппе был только галстук, а на Маше — цепочка с медальоном. Нет, бриллиантовое колье, которое Кнопп обещал ей, Капе, подарить.

У приятеля Стасика был собственный дом в кооперативном посёлке Сокол', про который Капа не сказала ни старичку-адвокату, ни Травину. Не потому, что не доверяла, а потому, что растерялась. Были они там всего один раз, солидный дом со стороны выглядел очень аккуратным, а внутри был просто роскошным — ковры соседствовали с хрустальными люстрами, картинами на стенах и тяжёлой дорогой мебелью. В шикарной спальне стояла резная кровать с балдахином и с мягчайшим матрасом, таким, что человек в нём тонул. При мысли, что в этом матрасе сейчас тонут двое — изменщик и бывшая подруга, Маслова заскрежетала зубами.

На площади Тверских ворот тринадцатый трамвай делал круг, и шёл по Тверской к Тверской заставе, а потом по Ленинградскому шоссе до Стрешнево мимо Всехсвятского. Там в 1923 году выделили землю для строительства кооперативных домов стоимостью по шесть тысяч рублей каждый. В посёлке селилась творческая интеллигенция, потому как обычному рабочему или даже инженеру на покупку такого дома пришлось бы копить несколько лет, и при этом ничего не есть и не пить. Кнопп утверждал, что его друг — известный литератор и переводчик, который получает хорошие гонорары, но кто именно, не раскрыл.

Капа сошла с трамвая на развилке Ленинградского и Волоколамского шоссе, и погрузилась в переплетение Песчаных улиц. В прошлый раз они приехали на автомашине, и женщина с трудом ориентировалась среди практически одинаковых домов. Однако, поплутав минут десять, она увидела автомобиль, который сегодня в деталях описывала Травину. Машина стояла у знакомого дома.

— Сволочь! — Маслова представила, как расцарапает рожи обоим полюбовничкам.

Она толкнула калитку, обошла дом по кругу, проваливаясь в снегу. Все шторы были опущены, и разглядеть, что творится внутри, не было никакой возможности. Посёлок находился недалеко от железной дороги, трамвайных путей и Волоколамского шоссе, шум мешал прислушаться к звукам из дома, тогда Капа подошла к входной двери, и решительно постучала, сначала осторожно, кулаком, а потом, прислонившись к двери, ногами.

И чуть не упала — дверь открывалась вовнутрь.

На пороге стоял ей незнакомый человек, невысокий, крепкого телосложения, с приятным лицом и широкими ладонями.

— Что вы желаете, барышня? — спросил он.

Капа смутилась. Видимо, это и был тот знаменитый литератор, который купил дом на честно заработанный аванс.

— Я ищу Станислава, — запинаясь, выговорила она.

— Кноппа? А вы, наверное, его жена? Капитолина, кажется? Он только о вас и говорит. Да вы не стойте на пороге, проходите, холодно.

Маслова смутилась ещё больше, зашла внутрь, здесь с прошлого раза ничего не поменялось почти, разве что запах появился больничный, пахло нашатырём и карболкой.

— Чаю хотите? — хозяин дома поставил перед ней тапочки.

Капа разулась, помотала головой.

— А где Стасик?

— Стасик, Стасик, где же у нас Стасик, — задумчиво проговорил мужчина, — да, я же не представился, меня зовут Вениамин, фамилия Краузе, мы со Стасиком старинные приятели. Так он сейчас здесь, в кабинете, пишет статью для журнала, желаете пройти?

Женщине совершенно расхотелось устраивать скандал. Очевидно, что Кнопп узнавал о Маше не для себя, а для своего товарища, который, наверное, отчего-то любил тощих брюнеток с короткими волосами и плоской грудью. Она приосанилась, выпятила грудь вперёд, показывая себя во всей красе.

— Знаете, что, — хозяин дома улыбнулся, — я вас просто так не отпущу, давайте чаю выпьем, у меня есть отличный цейлонский чай, мне привезли. Проходите.

И пропустил Капу вперёд.

Маслова шла, будто на автомате, внутри снова закипала злость, вот с чего этой Машке так повезло, богатого и знаменитого отхватила, а ей, Капе, достаются разные сомнительные личности. Про то, что Кнопп вор и мерзавец, она уже не думала, мало ли как про порядочного человека скажут. Коридор сворачивал налево, мужчина толкнул дверь, слегка подтолкнул Маслову вперёд, та сделала шаг, и уткнулась взглядом в Стасика.

Тот сидел со связанными руками, лицо Кноппа представляло собой один большой синяк, при виде Капы Стасик открыл рот, в котором не было половины зубов, и что-то промычал. Женщина повернулась, и тут же согнулась от сильного удара в живот.

— Ты, сволочь, и про это место разболтал, — прошипел Венедикт.

Маслова попыталась сделать вдох, но следующий удар повалил её на пол, а потом её стали бить ногами, в живот, в голову, и вообще, куда попало.

Глава 23

Глава 23.

— Что же ты так неосторожно, — Осипов перебирал бумажки, покачивая головой.

— А что мне делать было, сам посуди, бросился на меня с ножом, я в плечо и пальнул, — оправдывался Свистунов, — ну как угадать, что там такая важная венка проходит. Коля, ты меня знаешь, я попусту не стреляю.

— Да знаю я, — уполномоченный группы по борьбе с убийствами, вооружёнными ограблениям и крупными кражами на госпредприятиях вздохнул, — только Федька этот Африка позарез нам нужен был, он с Лукой водился, а Лука с Зелениным, от него выход на всю компанию шёл. Ладно, езжай сейчас к Николаевскому вокзалу, там наши шерстят артель, куда краденное барахло свозили, посмотри, может чего пропустили. Чего хочешь сказать?

— Травина помнишь?

— Который везде лезет? Конечно.

— А вдруг он с бандитами связан? Смотри, про Аспида старик ему сказал, а потом всё, что мы знаем, от него получали — и наводку на барахло, и фотографию он приволок, то есть отдал Панову, а результатов пшик. Вот чую, что-то крупное готовится, всех подняли, так вдруг нас по ложному следу ведут? Сейчас половина группы только Зелениным и интеллигентом очкастым занимается, считай, человек сорок оторвано от дела, бери нас голыми руками, мелочь ловим и складываем, только их мы и в спокойное время могли отловить.

Осипов задумался.

— Может ты и прав. То, что пальчики его нигде не светились, ничего не значит. Давай-ка, Гриша, как с обыска приедешь, займись им сам, только аккуратно, вероятность маленькая, что-то мне подсказывает, что Травин — человек честный и порядочный, только ещё в войну не наигрался. Машину возьми.

— Не буржуй, на трамвае доберусь, — Гриша поднялся, — даже если ты и прав, Коля, да что там, прав на все сто, надо их ещё раз потрясти, вдруг детали ускользнули какие, Панов, он опытный, но не наш, пролетарский, а буржуй бывший, не доверяю я ему.

— Клепача возьми с собой, он, бедняга, никак не оправится, на что-то серьёзное не пошлёшь, пусть с тобой ходит.

— Да он ноги еле волочит.

— Ничего, — Осипов усмехнулся, — спешка, она только в ловле блох помогает. Давай, Гриша, вези сюда артельщиков, вдруг что знают.