Санитар (СИ), стр. 28

— Дура, — сказала женщина, недовольно глядя в зеркало на помятое лицо.

Кнопп за номер расплатился, но не оставил свой адрес ни на открытке, ни внизу, на конторке, и Капа его отлично понимала, кому понравится выслушивать про шуры-муры с другим мужчиной, да ещё не из мира искусства. Или хотя бы журналистики.

Газетчик проснулся затемно, и оставил женщину без сожаления, Капа Маслова была стройной, привлекательной и не слишком умной, таких он мог найти на каждом углу пачку. Кнопп заехал домой, а потом взял извозчика, и отправился к Тверской заставе. Нужный ему дом находился на Башиловке, возле Петровского парка. Пришлось стучать, а потом ждать ещё с минуту, пока ему открыли.

— Это они, — сказал он хозяину комнаты, который спросонья тёр глаза.

— Кто?

— Часы. Я их отлично рассмотрел, те самые, что Лука в карты выиграл. И камушек тот же, и стекло разбито, и надпись сзади, говорю тебе, точно они.

— Да не части, — собеседник почесал короткую бородку, — где она их взяла?

— Говорит, поклонник подарил, так сказать, в знак примирения.

— Ревнуешь?

Кнопп фыркнул, небрежно махнул рукой.

— Ладно, разузнай побольше об этом поклоннике, к Луке вопросы были сурьёзные, а теперь задать некому, может, он ответы знает. Имя, где живёт, что делает. Только осторожно, не спугни, прикончить всегда успеем.

Глава 12

Глава 12.

Ассистенты забрали Кинга из клетки в девять сорок. Льва накормили до отвала, увели на тренировочный манеж, где он ходил десять-пятнадцать минут, чтобы размять лапы, а затем под аплодисменты, свист и топот публики вытолкнули на арену. Травин в это время ремонтировал вышку, на него никто внимания не обращал.

Номер Туманского занимал двадцать минут, из которых на льва приходилось пять. После этого хищника будут водить по кругу, чтобы остыл, за это время клетку должны убрать — заменить солому, подмести и почистить ковёр. У Сергея будет минут десять, чтобы оглядеться и вылезти, Боря, сидящий на вышке, подаст сигнал, как только появится уборщица.

Открытый люк могли обнаружить, на этот счёт он приготовил несколько вариантов вполне правдоподобных объяснений. Например, что треск услышал внизу, или что оттуда шёл дым. В цирке чего только не случалось, иногда вес животных и реквизита не выдерживали перекрытия, составы для огненных эффектов разливались и вспыхивали, поэтому поступок Травина будет выглядеть естественным

С собой молодой человек взял инструменты, фонарь и верёвку. Батареи, по заверениям Усольцева, хватало на час, но Сергей собирался только посмотреть, что творится внизу, и тут же вылезти обратно. Боря рвался лезть вместе с ним, мальчишке было до ужаса интересно, что же скрывается под клеткой, и только после строгого окрика и обещания в следующий раз взять с собой, он согласился сидеть и наблюдать, как дядя Серёжа отправится в гости к чертям и домовым.

Как только лев в сопровождении трёх ассистентов скрылся за портьерой, молодой человек спрыгнул с рамы, залез в клетку, вытащил наружу ковёр, и попытался открыть люк. Деревянный щит запирался на навесной замок, ничего похожего на ключ у Загоруйко не нашли, возможно, старик сам внутрь не залезал, или хранил его в другом месте. Но замком пользовались, механизм смазывали, отмычка справилась с ним за доли минуты. Дощатый квадрат со стороной в метр откидывался на петлях, и скрывал под собой вертикальный колодец. Травин включил фонарь, посветил — широкая труба уходила метров на восемь вниз, металлические скобы чередовались, сечение колодца позволяло легко спуститься, не задевая стенок.

Металл был скользким и влажным, снизу пахло ещё хуже, чем в клетке, Травин поборол брезгливость, и начал спуск, повесив фонарь на грудь. Никакого волнения он не испытывал, мысли были заняты больше не тем, что ждёт впереди, а тем, что случилось несколько часов назад.

В этот вечер всё шло наперекосяк. Вера сидела в комнате, закутавшись в одеяло, и чихала. Сперва она не хотела Травина вообще впускать к себе, но Сергей настоял, а потом бегал в аптеку и столовую, за аспирином и горячей едой. Естественно, никакого романтического свидания не получилось, девушка клевала красным от платка носом, стучала зубами, градусник показывал 38, а термометр за окном минус 15. С Верой молодой человек провозился до половины девятого, после чего Травина практически выставили за дверь, молодой человек обещался зайти позже, к полуночи, но Вера решительно отказалась.

— Не хочу, чтобы ты меня такой видел, — заявила она, — и вообще, у меня есть жених, если ты не забыл.

Жених Веры из больницы пока не выписался, дела его, по словам доктора Кругликовой, шли не очень хорошо, и он точно помочь бы девушке не смог. Парень не вставал с кровати, нижняя часть тела у него была обездвижена после падения из окна, и будет ли он ходить, никто прогнозов не давал. Если придерживаться логики, то здоровый молодой человек предпочтительнее инвалида, однако Сергей не раз замечал, что женщины падки на всяких больных и убогих, потому как считают себя ответственными за их судьбу. И в этом Травин их понимал, хоть и не всегда соглашался, поскольку не все человеческие поступки можно описать логикой, иногда приходится идти на жертвы, чтобы эту самую человечность сохранить.

То, что Вера его выгнала, и жениха упомянула, ещё не означало, что она с ним, Сергеем, порвала. Подумаешь, вырвалось у больного человека что-то неприятное, температура спадёт, мысли в порядок придут, тогда они и поговорят. Возможно, девушка постарается забыть сказанное сгоряча, и всё образуется. Или же будет на этом настаивать, и Травину придётся что-то решать. Но это будет не сейчас, а потом, строить предположения на таком шатком фундаменте и заранее переживать события, которые ещё не наступили, Сергей не привык.

Оставалось немного времени, чтобы переговорить с Пановым, однако того дома не оказалось. Оставленная для Сергея записка гласила, что адвокат ушёл по срочным делам, и появится не раньше полуночи. Срочные дела не обязательно означали служебные, Панов мог уехать на какую-нибудь премьеру, чтобы поглазеть на приезжую знаменитость в главной роли. Бывший субинспектор, по его же собственным словам, теперь посвящал театру куда больше времени, чем раньше, возможно, это было к лучшему, потому что времени оставалось в обрез, Сергей едва успевал забежать к Усольцеву за фонарём, а домой — за свечами и отмычками, на всякий случай.

— Раз-два-три-четыре, — отсчитывал Травин скобы.

Всего их было сорок две, глядеть вниз было неудобно, поэтому он сосчитал их заранее, и теперь не боялся, что нога останется без опоры. Пару раз нога норовила соскользнуть, но ботинки на рифлёной подошве хоть и ненадёжно, но цеплялись за металл. Колодец заканчивался просторным помещением, стены которого сверху не просвечивались, однако пол находился метрах в трёх от нижней, последней скобы.

Сергей повис на одной руке, почти доставая ногами пола, спрыгнул, и при свете фонаря осмотрелся. Большое помещение с каменными стенами примерно пятнадцать на пятнадцать метров использовали задолго до его появления — тут лежали обломки декораций, ржавые трубы, довоенные афиши и прочий мусор. Рядом валялась лестница, которую приставляли, чтобы забраться обратно. В помещении было холодно и сухо. Возможно, при строительстве оно предназначалось для мусора и прочих отходов, но потом его начали использовать как кладовую, и забросили, однако следы на полу были свежие, и не одни. Сергей начал обходить подвал по контуру, не стараясь ступать след в след, подошва его ботинок имела совершенно другой рисунок, и была крупнее.

Закладка обнаружилась в дальнем углу, тут, за декорацией, были сложены шубы, ботинки и шапки, рядом, в плетёной корзине, свалили в одну кучу часы и зажигалки, пустые портмоне, портсигары, разные мелочи, которые не в каждом кармане найдёшь. Например, свисток или губную гармошку. Отдельной тонкой стопкой лежали профсоюзные книжки, членские билеты и даже командировочная справка, выданная ответственному работнику Корнейчуку. Логическую цепочку выстроить было несложно — от вытащенных у Загоруйко денег, через интерес следователя, к интересу самого старика к этому помещению. Наверняка тут обустроили склад краденных вещей — шубы и пальто лежали не из дешёвых, да и всё остальное было явно с чужих плеч. В принципе, Травин сделал то, что от него ждали, нашёл улики, и мог со спокойной совестью возвращаться к Панову, а от бывшего субинспектора — к прежней, спокойной жизни, предоставив Островскому и его коллегам самим раскручивать дело дальше. Однако следы на схроне не останавливались, точнее говоря, часть их прекращалась здесь, а другая шла от колодца в другой угол, заваленный старым реквизитом.