Пустой. Пенталогия (СИ), стр. 98

В этот момент я ударил копьем снизу вверх. Острие вошло ему прямо под челюсть. Было отчетливо слышно, как металл пробивает мясо, а затем натыкается на кость и с хрустом идет дальше.

Тарим замер. Его окровавленные руки судорожно вцепились в древко, скользя по гладкому металлу. Он попытался что‑то сказать, но изо рта вырвался лишь булькающий хрип. Его расширенные глаза уставились на меня с ужасом, гораздо более сильным, чем тот, что я видел у него на площади.

– Та… кой же… – булькая, произнес он.

Я немного ослабил нажим. Вовсе не из жалости, просто было видно, что он хочет еще что‑то добавить. Он шевелил губами, выплевывая слова вместе с кровью.

– Как они… Родители… Небеса забрали… Прямо у ворот…

– О чем ты? – я крепче перехватил древко.

– Свет… с неба… – говорить ему было невероятно тяжело. – исчезли… Прокляты небесами… как и ты… Вы прокляты…

Больше слушать не было смысла. Я навалился на копье всем своим весом. Лезвие вошло еще глубже, тело Тарима в последний раз содрогнулось и обмякло. Его руки отпустили древко, он осел на камни, а я с силой выдернул свое оружие.

То, что он сказал перед смертью… задело меня. Небеса забрали прямо у ворот? Золтан упоминал, что они растворились в свете, а теперь вот эти слова про то что это случилось в деревни и рядом. Теперь я уверен, что это правда. Второй мертвец повторяет одно и тоже.

Трудно представить, какая сила тут замешана и зачем ей это нужно. Загадок было много, но я решил пока не забивать себе этим голову. В городе наверняка удастся что‑то разузнать.

В глубине души я надеялся, что после его смерти мне станет легче. Что исчезнет тот груз, который давил на меня все время, пока я прятался и жил впроголодь. Но особого облегчения я не почувствовал. У моих ног валялся не грозный лидер деревни, а обычный мертвец в рваной одежде. Столько усилий приложил, чтобы этот бой состоялся, а в итоге он сдох так же обыденно, как какая‑нибудь дикая тварь в руинах.

Бывший старейшина так и остался лежать на камнях, освещенный луной. Его лицо исказилось, рот приоткрылся, а пустой взгляд был устремлен куда‑то вверх.

– Достойная сметь для «достойного» старейшины.

Я вытер окровавленное лезвие о его одежду и быстро осмотрел свои раны. Болела скула, ныли ушибленные ребра и содрана нога, но в целом все было терпимо. Идти я точно мог.

Энергии оставалось маловато. Я подобрал нож Тарима, который оказался довольно тупым, но выбрасывать железо было глупо, поэтому я просто заткнул его за пояс рядом со своим.

Мой тайник находился совсем близко. Я отвалил камень, покопался в земле и вытащил нужный сверток. Внутри лежали тяжелые серые ядра, тридцать семь штук. За каждое из них пришлось заплатить, так что терять их не хотелось.

Зеленое ядро я брал осторожно, через тряпку. Даже сквозь плотную ткань ощущалось, как внутренняя энергия странно пульсирует и реагирует на меня. Узоры на его поверхности перестали светиться, но я хорошо запомнил этот знак, с которым раньше не сталкивался. Надо будет потом с этим разобраться. Еще у меня оставался десяток шипов иглоспина, которые не пошли в дело. Их я завернул в кусок кожи.

Я сложил все свои пожитки в сумку. Обычные ядра бросил на самое дно, а зеленое убрал подальше от спины. Опасные колючки пристроил с краю, чтобы случайно не пораниться. Собелию распихал по карманам. Проверил все завязки и прикинул вес сумки, оказалось вполне нормально, бежать смогу. Взял в правую руку копье, закинул лук за спину и убедился, что стрелы на месте.

Поднявшись на ноги, я прикинул, куда идти. Если верить словам мертвеца, мне надо было забирать на север, чтобы нагнать остальных.

И я побежал.

Двигался я привычным способом. Делал быстрый бросок шагов на триста, потом замирал, прислушивался к окружению, восстанавливал дыхание и бежал дальше.

Прямо на бегу я жевал листья, чтобы восполнить потраченные силы. Энергия медленно возвращалась, пока я сбавлял темпа. В любой момент могла случиться новый бой, и мне нужно было быть к нему готовым.

Ближе к утру местность начала меняться. Каменных глыб становилось меньше, а сами развалины казались уже не такими плотными. В эти края мы обычно не забредали, да и я сам не ходил. Под ногами вместо привычной пыли и песка появилась жесткая трава, а между редкими камнями виднелась обычная земля.

Вскоре остатки древнего города и вовсе остались позади.

Я притормозил и огляделся. Передо мной раскинулась просторная равнина, заросшая высокой травой, а вдалеке виднелись очертания холмов. Больше никаких каменных лабиринтов и стен. От такого непривычного простора стало даже немного не по себе.

Я сделал глубокий вдох. Воздух тут был совсем иным, без запаха пыли и каменной крошки. Пахло сыростью, землей и растениями, а откуда‑то издалека доносился шум бегущей воды.

В траве виднелась узкая, но хорошо протоптанная тропинка. Она уходила как раз в северном направлении. Трудно было сказать, куда именно она ведет, может, к дороге, а может, к какому‑то поселению.

Я двинулся по этой дорожке. Бежать по мягкому грунту было непривычно, ноги ощущали нагрузку иначе. Отсчитывал ритм шагов, периодически делая короткие передышки. Желудок сводило от голода, но приходилось терпеть. Перекусить можно будет и позже, когда сбавлю скорость. А пока нужно было просто уйти как можно дальше и найти следы Эира и Вирга.

Тропинка наконец вывела меня к тракту. Он был довольно широким, с глубокими колеями от телег и плотно утоптанными краями. Было видно, что люди тут ходят постоянно. Я свернул на запад и побежал прямо по обочине. Старался ступать по мягкой земле, чтобы не натоптать на самой дороге и не оставить лишних следов.

Луна уже клонилась к горизонту, из‑за чего тени стали длиннее и потянулись в другую сторону. Я то бежал, то замирал, вслушиваясь в темноту. Вроде бы обычный ночной шум, вот только стрекотание насекомых и шорох в траве иногда прерывался каким‑то протяжным тонким воем вдалеке. От него по спине пробегал холодок. Таких звуков я не слышал до этого и что за зверь понять не мог. Очень бы не хотелось с ним встречаться.

Уже перед самым рассветом я уловил запах дыма. Такой легкий аромат обычно бывает на охотничьих привалах. Ветер дул с юго‑запада, поэтому я сразу замер. Потом осторожно сошел с дороги, пригнулся пониже к траве и стал пробираться туда, откуда тянуло дымком.

Какое‑то давящее чувство накатило еще издали. Оно было слабым, но я его сразу узнал. Зерно внутри меня тут же отозвалось и сжалось, прямо как тогда при встрече с Нурром. Правда, сейчас это ощущалось не так резко из‑за приличного расстояния.

Это стадия Ростка…

Пришлось лечь прямо в траву и поползти. Локти упирались в землю, колени пачкались в грязи. Растительность скрывала меня не целиком, так что приходилось перебираться очень осторожно, от одной кочки к другой, прячась за кустами.

С небольшого пригорка мне открылся вид на привал. Костер уже почти потух, виднелись лишь красные угли да легкое пламя с тонкой струйкой дыма. Возле него валялись пара мешков и свернутые одеяла. Кто‑то лежал у огня, замотавшись в какую‑то ткань. Судя по габаритам и небрежно раскинутым ногам, это был Эир. Он спал совершенно спокойно, видимо, решив, что все опасности уже миновали.

Второй сидел возле дерева чуть поодаль от костра. Это был Вирг. Держал в руке кружку и просто всматривался в темноту. Сидел с прямой спиной, очень расслабленно. Но его аура стадии ростка все равно давила на меня, даже сквозь эти метры.

Я замер в траве шагах в тридцати от них.

Вот он… городской проверяющий, убивший охотника в нашей деревне всего одним ударом. Тот, кто менял настойки на ядра у Тарима и думал объеденить деревни, чтобы иметь ещё больше.

Как же мне справиться с Виргом?

Эта мысль засела в голове. Вопрос был не в том, смогу ли я вообще это сделать, а в том, каким образом это вообще возможно. Этот человек преграждал мне путь к городу, к моему будущему и к тому, чтобы узнать правду о родителях. Обойти его было никак нельзя. Решение давно принято, пора действовать.