Пустой. Пенталогия (СИ), стр. 97

Не дойдя пары шагов, я остановился и прислушался.

Раздался голос. Тарим что‑то тихо говорил сам себе.

– … надо встать, – прохрипел он. – Хватит лежать…

Повисла пауза, потом послышался шорох, словно он пытался поудобнее устроиться.

– … дышать. Надо остановить кровь.

Снова стало тихо, но ненадолго.

– … Вирг сейчас на тракте с Эиром. Идут на север. Я еще успею… – он тяжело выдохнул. – Догоню их сегодня же.

– … Эир, он не бросит в беде… – в его голосе слышалась злость, но какая‑то уставшая и слабая.

– … я вернусь, и Вирг мне поможет. Ему ведь нужны ядра. – послышалось, как он сглотнул. – Сначала разберусь с Ксуром, а рыжим займусь позже.

– … с этого пустого я лично шкуру спущу.

Я стоял в темноте и слушал, как этот бывший старейшина строит планы мести. Это были не бредни обиженного человека, а холодный расчет, с помощью которого он годами ломал других людей. Вирг сейчас на стадии ростка. Если Тарим до него доберется, то у деревни появится такой каратель, с которым не справится ни один охотник.

Именно поэтому им обоим лучше умереть.

Я тихо отступил немного назад по камням и выбрал удобное место. Справа меня закрывала плита, а слева оставался проход, откуда он должен был появиться. Свет луны падал так, что светил бы ему прямо в лицо. Копье я держал вертикально, опустив наконечник к земле, чтобы металл случайно не блеснул.

Оставалось только ждать. Голос внутри укрытия затих.

Послышался шорох одежды о камни. Он начал выбираться наружу. Сначала показались руки, которые уперлись в край плиты, а затем и голова. Лицо было измазано подсохшей кровью, один глаз заплыл, а губы потрескались. Рубашка на груди порвалась, оголив бледную кожу с синяками. Он щурился от лунного света.

Я вышел из тени и направил копье так, чтобы острие смотрело ему в горло.

Заметил он меня не сразу. Сначала просто замер, глядя на металл, потом перевел взгляд на мои руки и лицо. Его рот приоткрылся от удивления.

– Пустой… – выдохнул он. – Ты что, один пришел?

– Да.

Я заметил, как изменилось его лицо. Страх пропал, и появилось то самое презрение, которое я видел уже много раз. Он был уверен, что перед ним все тот же мальчишка, которого достаточно один раз хорошо ударить.

Он медленно поднялся, опираясь на камень, и выпрямился. Даже в таком побитом виде он казался крупнее и шире меня.

– Раз пришел один, то и уйдешь один, – он сплюнул кровь. – Только уже вперед ногами.

Я ничего не ответил, просто держал дистанцию и не опускал оружие.

Тарим сделал шаг ко мне. Я почувствовал, как давит его зерно. У него была девятая ступень, и даже сейчас этой силы хватило бы, чтобы переломать кости простому человеку. Но у меня тоже была девятая ступень.

Он резко выбросил руку вперед. Не для того, чтобы ударить, а чтобы вырвать у меня копье и оставить без оружия.

Я успел отдернуть древко и сделал выпад ему в грудь. Тарим отскочил назад, его рубашка порвалась, но сталь лишь слегка задела кожу. Он даже не поморщился, просто посмотрел на царапину и усмехнулся.

– Ты даже ударить нормально не способен.

Я продолжал стоять на месте, расставив ноги и направив на него копье. Металл привычно лежал в ладони. Нужно увидеть на что способен этот зверь, чтобы потом не было неожиданности.

Тарим вдруг наклонился, зачерпнул горсть песка с мелкими камнями и швырнул мне в лицо. Я попытался увернуться, но часть песка все равно попала в глаза. Правый глаз рефлекторно закрылся от рези.

Он тут же оказался рядом. Одной рукой схватился за древко, а второй попытался ударить меня в висок. Это был тяжелый удар с замахом. Я напрягся и дёрнулся.

Сработал знак. Около зерна щелкнуло, и кулак врезался мне в скулу. Перед глазами все поплыло, но я устоял. Вместо хруста костей почувствовалась лишь тупая боль. Я не выпустил копье, хотя зерно немного просело.

Тарим замер и удивленно посмотрел сначала на свой кулак, а потом на меня. По его расчетам, такой удар должен был проломить мне череп. А я все еще стоял на ногах.

– Ты… – только и смог сказать он.

Я резко потянул копье на себя. Он этого не ожидал, и его пальцы соскользнули с металла. Не теряя времени, я ударил его в бедро. Наконечник пробил ткань и вошел в мышцу. Тарим отшатнулся и схватился за рану, сквозь пальцы показалась кровь.

– Ты никакой не пустой, – сказал он совсем другим тоном, прищурив глаза.

Его рука скользнула за пазуху и достала маленький темный пузырек. Он зубами вытащил затычку и разом выпил все, что там было.

Видимо, это была какая‑то запасная пилюля или настойка, которую он припрятал на крайний случай. Странно, что не использовал в деревни.

Эффект проявился почти сразу. Тарим выпрямился, и с его лица ушла боль, а движения стали более резкими. Давление его силы возросло. Но я заметил, что у него слегка трясутся руки и сбилось дыхание. Эта штука давала силу, но при этом явно истощала тело.

Он снова бросился в атаку, двигаясь быстрее прежнего. Схватив с земли острый камень, он бросил его мне в колено. Я немного сместился, так что камень только вскользь задел ногу. Было больно, но терпимо. Тарим уже подобрался вплотную и ударил локтем под ребра. Из легких выбило воздух, я согнулся, оперевшись на копье.

Затем он сделал подсечку. Я упал на колено, и он попытался ударить меня сверху по голове. Я успел перекатиться, его кулак ударился о камень. Тарим зарычал от боли. Я быстро поднялся и отскочил назад, выставив оружие.

Ребра сильно болели, а во рту появился привкус крови. Мое зерно было заполнено только наполовину, так как я еще не успел восстановиться.

Тарим смотрел на меня, что‑то обдумывая. Было видно, как он оценивает ситуацию.

– Какая у тебя ступень? – спросил он ровным голосом. Только тяжелое дыхание выдавало, что купленная сила дается ему нелегко.

– Девятая.

Он вздрогнул, как от удара. Узнать, что пустой, которого он три года использовал как приманку, достиг девятой ступени, было для него шоком. Его лицо посерело.

– Этого не может быть, – пробормотал он.

– Для тебя и твоего племянника – да.

Тарим злобно оскалился и снова кинулся на меня. Он сделал обманное движение вправо, а сам метнулся влево и вдруг вытащил из‑за спины нож. Где только взял? Может, нашел острый кусок камня и обмотал тряпкой? Нет, блеснул настоящий металл.

Клинок описал дугу, целясь прямо мне в шею. Я едва успел подставить древко, чтобы заблокировать удар. Раздался лязг, и лезвие скользнуло мимо, а мой противник тут же отскочил, чтобы я не смог ударить его в ответ.

Нас разделяло всего три шага. Он стоял с ножом в трясущихся руках, а я крепко сжимал копье.

Тарим сделал шаг вперед. Перенес вес на левую ногу, будто собирался бить с размаху. Я думал, это очередная уловка, но он просто ткнул ножом прямо мне в живот.

Пришлось действовать быстро. Внутри щелкнуло, и правая рука налилась силой, передавая ее пальцам на древке. Я резко ударил копьем сверху вниз, метя по его вооруженной руке. Острие легко распороло предплечье, словно это был обычный кусок мяса. Тарим вскрикнул и выронил свое оружие. Из глубокой раны потоком хлынула темная кровь, а сама рука безвольно повисла вдоль туловища.

Внутренний источник силы будто ухнул куда‑то вниз. К горлу подкатила тошнота, но я усилием воли заставил себя собраться.

Тарим попятился, зажимая рану здоровой рукой. Густая кровь сочилась сквозь его пальцы, падая на камни. Он сильно побледнел, покрылся испариной и тяжело дышал.

– Шалх… – с трудом выдавил он. – Выродок…

И все же он снова пошел на меня. С одной здоровой рукой, уже без оружия, но с тем же тупым упорством, благодаря которому он столько времени управлял деревней. Он попытался ударить меня кулаком в лицо, вложив в этот замах всю злость от потери своей власти.

Я не стал уклоняться. Просто опустил оружие и припал на одно колено, притворившись, что у меня подогнулись ноги от усталости. Он ведь именно этого и ждал. Его кулак просвистел у меня над головой, а сам Тарим по инерции завалился вперед.