Пустой. Пенталогия (СИ), стр. 96

Подошел к двери и провел рукой по косяку. Пальцы нащупали зарубку от ножа, которую я сделал, когда только проснулось зерно. Это была метка для памяти, ведь тогда я пообещал себе добраться до десятой ступени и найти своих. До десятой я еще не дошел, но все же смог узнать хоть что‑то.

Я начал собирать вещи. Закинул в мешок лук, запасную тетиву и несколько стрел. Туда же отправились сверток с собелией, ткань с когтями Нурра, фляжка под воду. Взял три засохшие лепешки и кусок мяса, замотанный в тряпку. Напоследок проверил нож.

Копья у меня не осталось. То, что дал Рун, я сломал на площади после новостей об Эире, а личным оружием так и не обзавелся. Повесил мешок на плечо и бросил на комнату последний взгляд.

– Прощай, – слетело с губ.

Прозвучало это как‑то буднично. Когда‑то я уходил из этих стен ради того, чтобы набраться сил и просто выжить. И вот ухожу опять, только теперь навсегда.

На улице уже кипела привычная жизнь. Были слышны разговоры охотников, чья‑то ругань возле колодца. Деревня оживала. В ней больше не было Тарима, Эира, да и мне тут места не осталось.

Я распахнул дверь и шагнул наружу. На площади еще виднелись остатки недавних событий. Валялись перевернутые стулья у соседнего дома, на земле темнели пятна мирта, валялись осколки посуды. Но жители уже вовсю занимались своими делами.

Возле ворот кучка охотников решала, как распределить ночные дежурства. У кузни собрались Ксур, Рун, парень с рыжей бородой и еще пара человек. Я прислушался – обсуждали дележку мяса и очередность выходов.

Спустившись с крыльца, я пошел в их сторону. Голоса стали тише, люди начали оглядываться на меня. Рун тут же сделал шаг вперед. Он внимательно посмотрел на мое лицо, оценил вещи и заметил, что я без копья.

– Уходишь? – спросил он.

Я просто кивнул. Подошел Ксур. Он скрестил руки, лицо у него было таким же непроницаемым, как и обычно.

– В город собрался?

– Да.

– И верно делаешь, – хмыкнул Харек, опираясь спиной на стену кузни. В его голосе не было привычной насмешки, он говорил на редкость спокойно. – Хватит тебе тут с нами торчать. Пора выбираться из этой глуши.

Возражать никто не стал. Я перевел взгляд на Ксура.

– Никто не должен быть в курсе. Ни о моем уходе, ни о том, куда я направился, ни… – я подошел вплотную, чтобы меня слышали только он и Рун, – о том, на что я способен.

Новый старейшина усмехнулся, уголок его губ едва заметно дернулся.

– Ясно. Считай, что пустой отправился в руины и сгинул там. Попался зверю. Тебе такая легенда вполне сгодится.

Все оказалось довольно просто. Мне не приносили извинений за прошлые беды и ни о чем не жалели. Здесь признают лишь тех, кто может за себя постоять, а я это наглядно показал. Люди вокруг не сделались добрее, просто они начали считать меня ровней. И теперь готовы придумать историю, чтобы скрыть мой уход.

Кузнецу незачем рассказывать про то что пустой вдруг стал с зерном, как и моей группе. После того как мы выгнали Тарима сейчас у всех будет дел невпроворот. Через месяц другой все забудут, что я тут когда‑то жил. Таковы правила деревни, после падения, она лишь поднимется и отряхнётся.

Ксур развернулся и ушел в кузню. Внутри послышался какой‑то грохот, затем раздались тяжелые шаги. Вскоре он вышел обратно, держа в руках копье.

Оружие отличалось от того, чем обычно пользовались местные охотники. Оно выглядело длиннее и казалось тяжелее, почти все сделано из металла. Кожей обмотали лишь небольшой кусок древка, чтобы было удобно браться. Наконечник сделали широким с ребром посередине, а снизу был тупой шип, чтобы упирать в землю.

Ксур передал его мне.

– Мы начинали делать его еще с твоим отцом, но не успели. Недавно я наконец‑то его завершил.

Я перехватил копье. Рука почувствовала холодный металл. Держать было удобно. Немного покрутил его и сделал пробный замах – лезвие рассекло воздух со свистом. Оружие ощущалось увесистым, но баланс оказался хорошим, как раз с перевесом вперед.

Я кивнул в знак благодарности.

– Ядер у нас не осталось, – произнес Ксур как‑то тяжело, глянув на дом прежнего старейшины. – Тарим все раздал, сундуки пустые. Придется тебе идти в город ни с чем. – Он сделал паузу. – Хотя тебе не привыкать, так ведь?

Стоящие рядом охотники притихли. Мужик с рыжей бородой сплюнул на землю, Харек злобно выругался, а Савр просто покачал головой.

– Разберусь, – ответил я.

Ксур кивнул, но показалось, что он ответил скорее собственным мыслям, чем мне. И тут Рун молча снял с себя куртку. Обычная одежда охотника, из кожи, с протертыми локтями и въевшимися пятнами на плечах. Он бросил ее в мою сторону, я поймал вещь одной рукой.

– Не дело, если мой охотник заявится в город как какой‑то бродяга, – проговорил он.

Я надел ее. В плечах было слегка свободно, зато рукава подошли отлично. От кожи пахло маслом и костром.

Мы вместе пошли к воротам. Рун шел первым, Харек шагал справа, сзади шли Савр с Дейром, а Ксур держался немного сбоку.

Стража молча освободила проход. Раздался лязг засова, и створки открылись. Впереди была ночная темнота, руины и каменные плиты и песок, освещенный луной. Я видел это сотни раз, но сейчас пейзаж воспринимался совсем иначе.

– Рейланд.

Это был Ксур. Я оглянулся.

Он так и стоял в открытых воротах – мрачный, широкоплечий, опустив руки.

– Ты заслужил свое место. Сын Вариса.

Рун кивнул. Харек негромко ударил себя кулаком в грудь, а Савр с Дейром подняли свои копья вверх.

Я отвернулся и вышел за ворота. За моей спиной створки начали сходиться. Послышался скрип дерева, затем засов с шумом встал на место. Надеялся, что снаружи почувствую облегчение. Легче не стало, но в голове как‑то прояснилось.

Песочница. Раньше я целыми днями таскал здесь камни, чтобы заработать несколько лепешек. Ноги вязли в песке точно так же, как и три года назад, когда я от голода едва стоял на ногах, а руки были стерты в кровь.

По мере того, как я шел, запахи менялись. Именно здесь я когда‑то впервые добыл шмыга и съел его. Здесь выбирался из‑под завалов с ножом из кости. Здесь по ночам учился ходить бесшумно мимо иглоспинов и остроклювов, стараясь сливаться с тенями.

Эти руины многому меня научили. Собственно, другой школы у меня и не было. Они не жалели, не учили словами и не объясняли правила.

Под ботинком качнулся камень. Помню, как сидел на нем после первой ночной вылазки и разглядывал свои ладони. В груди появилось странное чувство. Меня тянуло не к людям или деревне, а к этим самым развалинам, узким проходам и знакомым запахам. Благодаря этому месту я и стал собой.

Я перестал смотреть на руины и повернул голову. Где‑то впереди меня ждала добыча. Присев на корточки у края песка, я посмотрел на землю, которую неровно освещала луна, и начал с самого понятного.

Стал искать следы.

Я сам видел, как Тарима вышвырнули за ворота и он рухнул на колени. Поэтому первые следы нужно было искать, где‑то рядом. Безопасных путей в Руинах не так много, да и Тарим бывший охотник и будет действовать как и все.

Подойдя поближе, я заметил на песке глубокие вмятины, а рядом виднелись неровные полосы. Видимо, он цеплялся пальцами за землю, когда пытался встать. Дальше тянулась цепочка шагов, причем левую ногу он явно волочил за собой.

Следы вели по краю к каменным плитам. Это было логично, ведь оставаться ночью на открытом месте слишком опасно из‑за зверей, особенно таких как Нурр и он прекрасно это понимал. Правильно пусть прячется и не знает, что зверь уже мёртв.

Я пошел по его пути. На камнях виднелись подсохшие темные капли, а возле одной из плит валялся кусок ткани, оторванный от рубахи. Скорее всего, он вытирал лицо или пытался перевязать рану.

Дальше след свернул к нагромождению плит, которые лежали друг на друге и напоминали небольшой навес.

Около самого входа отпечатки стали более четкими. Наверное, он тут топтался и оглядывался перед тем как залезть внутрь. Я начал подбираться ближе, выставив копье перед собой. Старался дышать ровно и наступать только на твердый камень, чтобы не шуметь.