Пустой. Пенталогия (СИ), стр. 82

Племянник старейшины приложил руку к камню, и яркий свет подтвердил его десятую ступень лучше всяких слов.

– Видите? – Эир убрал руку и повернулся к толпе. Голос громкий, поставленный, как у Тарима на собраниях. – Десятая. Никто в этой деревне никогда не достигал такого так рано. Всё потому что я особенный и отмечен небесами. Теперь вам нечего бояться, пока я здесь. Я вас защищу.

Звучало забавно, учитывая, что этот спаситель почти не имел опыта настоящей охоты. Похоже, ему нравилось лишь слово, а не то что за ним стояло.

В толпе послышался благодарный шепот, а кто‑то из мужчин одобрительно похлопал соседа. Простым людям достаточно было увидеть проявление силы и услышать обещания безопасности.

Рядом с Эиром, стояла Айна, причем гораздо ближе, чем того требовали приличия. Плечо почти касалось его локтя. Синяя лента в волосах, чистое и подогнанное платье. Лицо спокойное, уверенное. Она смотрела на толпу так, будто стояла не рядом с парнем, а рядом с властью. И эта власть делала её какой‑то особенной.

Заметив меня, она сделала вид, что мы не знакомы, и отвернулась. Я лишь усмехнулся, понимая, что прежней Айны больше не существует. Она приняла свое решение.

Неподалеку расположились и другие приятели Эира. Верд наблюдал за всем со сложенными на груди руками, а Сард нервно осматривал толпу. Никто из них не выглядел особенно радостным или гордым за хозяина.

Лом обнаружился возле стены дальнего дома. Он стоял в одиночестве, опираясь на костыль, с бледным и осунувшимся лицом. В его взгляде на Эира больше не было прежнего детского восторга. Теперь он лишь крепко сжимал челюсти, будто проглотил что‑то очень неприятное.

– Охота? – Эир обвёл взглядом площадь. Нашёл группу охотников, что стояли в стороне. – Это для тех, кто не умеет брать силу. Что толку от неё, если они все замерли в возвышени?. Годы идут, а ничего не меняется. Я говорил, что нужно по‑другому, но меня не слушали. Я в девятнадцать лет на десятой, а они?.. – наглец разочерованно крутил головой.

Он гордо ударил себя в грудь, вызвав чей‑то громкий заискивающий смех в толпе. Охотники же ничего не ответили, хотя один рыжебородый мужчина заметно напрягся и крепче сжал древко копья.

Раньше подобное хвастовство меня бы сильно разозлило. А теперь я просто удивлялся тому, как человек, не добившийся ничего своими силами, смеет унижать людей, рискующих жизнями ради пропитания деревни. Ничего, скоро я выбью с его довольной рожи эту ухмылку.

– Силу берут в руинах, – тихо произнёс кто‑то из охотников за моей спиной.

«И не в настойках Вирга», – добавил я про себя.

Эир повернулся на звук, прошелся взглядом по собравшимся и в итоге посмотрел прямо на меня.

Я спокойно стоял на краю площади. Прятаться я не собирался, но и привлекать к себе лишнее внимание тоже не хотел.

– Пустой, – произнёс Эир с той ленивой интонацией, которую он копировал у дяди. – Ты ещё тут? Разве ты не сдох от того, что встретил слабого зверя?

Я предпочел промолчать. Тогда он сделал шаг в мою сторону. Люди мгновенно расступились, и все вокруг замерли в ожидании того, что будет дальше.

– Я говорил, что убью? – продолжил он, когда остановился в трёх шагах. – Теперь мне никто не запретит. Ты шалх! Позор нашей деревни. Проклятие небес от которого нужно избавится. Поэтому к нам пришёл скалих. Всё из‑за тебя!

Я лишь удивленно поднял бровь. Похоже племянник старейшины знает больше, чем я думал. Видимо Тарим уже приготовил новую историю, как с моими родителями, только эта уже против меня.

Злость внутри меня нарастала. Мне больше всего хотелось применить технику режущего удара и просто вцепиться в него прямо на глазах у всех. Пусть деревня увидет, чего на самом деле стоит эта его искусственная десятая ступень.

Но я сделал глубокий вдох и заставил себя успокоиться. Время для ярости еще придет.

Эир продолжал смотреть на меня свысока. В его взгляде не было прежней ненависти, только скука и уверенность человека, который решает судьбу надоедливого насекомого.

Первый удар прилетел неожиданно. Я заметил движение и дернулся в сторону, хотя и недостаточно быстро. По идее, пустой вообще не мог бы уйти от атаки десятой ступени. С другой стороны, давать себя калечить я тоже не собирался.

Внутри привычно вспыхнул знак. Кожа сразу налилась тяжестью, готовясь к удару, и тут же чужой кулак впечатался мне в бок. Из груди разом вышибло весь воздух, а по спине прокатилась резкая боль. Я согнулся пополам, но все же смог устоять. Если бы не подготовился, то вряд ли бы выжил.

Племянник старейшины перевел взгляд со своей руки на меня.

– Опять марать руки о всякий мусор, – брезгливо бросил он. – Я бы с большим удовольствием убил шмыга.

Я тяжело дышал и разглядывал толпу охотников, пытаясь понять их настрой. Пусть смотрят, за кого их держат Эир и сам Тарим. Доверие к старейшине и так начало трещать по швам, так что можно подкинуть еще поводов для недовольства. Ради этого стоит немного потерпеть.

Эир никуда не спешил. Он работал на публику, нанося удары так, чтобы все присутствующие на площади осознали пропасть между его десятой ступенью и обычным человеком.

Я снова активировал знак. Второй выпад шалха пришелся прямо в левое плечо, угодив ровно в старый шрам. Он явно ударил наугад, но попал очень удачно. В глазах на секунду потемнело от боли. Сжав челюсти, я отшатнулся, рефлекторно прижимая руку к туловищу. Рана вроде бы затянулась пару недель назад, однако сейчас казалось, что она снова кровоточит. Ноги едва держали.

– Надо же, – Эир слегка склонил голову набок. – Еще держишься на ногах. Похоже, ты не просто так переводишь деревенские запасы. Стал покрепче, хотя все равно остаешься ничтожеством.

Третий замах. Я вовремя уклонился, и кулак лишь просвистел рядом с лицом. У меня оставалась всего одна возможность использовать технику, поэтому приходилось экономить силы. Четвертый удар прилетел под ребра с другой стороны. На этот раз увернуться не вышло, внутри что‑то неприятно хрустнуло, и я снова начал задыхаться.

Опершись рукой о колено, я стоял и хрипел, глядя в землю. Вокруг висела тишина. Люди просто наблюдали и не вмешивались, искренне полагая, что обладатель такой силы может творить что угодно.

Эир явно сдерживался, и дело было не в жалости. Ему просто не было нужды напрягаться. Он вел себя как подросток, который издевается над привязанным псом, понимая свою безнаказанность. Эти побои служили лишь для того, чтобы показать всем свою власть и заставить остальных бояться.

Вот только реакция толпы была разной. Охотники хмурились, глядя на это представление. Какая‑то женщина поспешно отвернулась, закрывая собой ребенка. Возле амбара застыл мужик с плотно сжатыми кулаками. В воздухе висела скрытая, но вполне осязаемая злоба. Люди начали осознавать, что раз можно безнаказанно избивать добытчика, то на его месте может оказаться каждый.

Очередной замах. Я вскинул голову, вовремя заметив движение, и слегка подался в сторону. Удар прошел по касательной, из‑за чего Эир на секунду сдвинул брови. Видимо, он рассчитывал, что я свалюсь гораздо раньше.

– Даже немного продержался, – произнес он, и в его голосе помимо скуки проскользнули нотки удивления. – Так уж и быть, живи шалх…

– Хватит!

Голос Ксура прозвучал тяжело и властно. Кузнец показался на пороге своей мастерской в перемазанном сажей фартуке.

– Ты уже не часть охоты, – добавил он. – Не открывай рот на тех, кто кормит.

Эир лениво повернул голову в его сторону.

– Кормит? – усмехнулся он. – Я десятая ступень. Кто кормит, а кто защищает, это разные вещи, кузнец.

– Иди в город, если такой сильный. А тут от тебя толку мало.

По площади пронесся шепоток. Ксур говорил настолько спокойно и уверенно, что это звучало не как попытка поспорить, а как окончательный приговор.

К кузнецу тут же подтянулись охотники. Десяток вооруженных людей застыли в напряжении, явно готовые пустить оружие в ход. Эир зашел слишком далеко, хотя сам этого даже не осознал.