Пустой. Пенталогия (СИ), стр. 81

Меня словно парализовало. Эир действительно добрался до десятой ступени? Значит, Вирг всё‑таки оставил свои драгоценные настойки Тариму? Я резко дёрнулся, и раненое плечо тут же мстительно прострелило острой болью. Прихрамывая, я подошёл к заколоченному окну и прильнул глазом к широкой щели между досками.

Казалось, на улицу высыпала вся деревня. Старейшина с невероятно самодовольной рожей стоял неподалёку, пока сам Эир позировал возле центрального камня. Айна смотрела на него с нескрываемым восхищением. В её глазах ярко горело то самое чувство, от которого я в своё время предпочёл отвернуться. Верд и Сард маячили позади с абсолютно каменными, непроницаемыми лицами, а изгнанный Лом одиноко опирался на свой костыль в стороне от празднующей толпы.

У не оставалось времени. Я был обязан во что бы то ни стало добраться до десятой ступени и успеть сделать это до возвращения Вирга. Если он не заявится раньше срока, у меня в запасе есть всего полгода на преодоление двух ступеней. Причём одних из самых сложных на пути возвышения. Для сравнения: тот же Эир, сидя на дорогих эликсирах, провозился с ними целых три года.

Если я не успею, Вирг гарантированно заберёт Эира с собой. И что я смогу ему сделать, находясь здесь? Как я вообще попаду в городские стены, если всем будет известно, что я «пустой»?

– Хватит сомневаться, – глухо оборвал я сам себя, отворачиваясь от окна.

У меня нет больше безопасных ходов. Эир и Тарим должны поплатиться за всё, а я не имею права собственноручно лишить себя будущего в городе. Мои родители бесследно исчезли, и, возможно, именно там найдётся хоть какая‑то зацепка, указывающая на них.

Я опустился на пол. Закрыв глаза, отсёк все лишние звуки с улицы и полностью сосредоточился на пульсирующем Зерне. Представив нужный знак, я без колебаний опустил его прямо в самый центр своего источника и надавил.

Я наконец‑то вернулся. И как обещал не с одной главой. Суммарно 90К знаков сразу же выложил сегодня. По факту это 6 глав. Как раз то время пока я отсутствовал. Надеюсь, вам такая компенсация придётся по душе. Ну и не забываем подбодрить автора своим комментарием и лайком тут – https://author.today/work/583506

Глава 10

Я лежал и прислушивался к тому, как пульсирует зерно. Едва заметно, словно кто‑то тихо стучит за стеной. Ритм угадывался, но казался очень далеким. Источник находился где‑то на самом дне. Вот он результат моих стараний.

До кувшина было всего три шага, но они дались мне с огромным трудом. Я пил долго и жадно, не обращая внимания на воду, стекающую по подбородку прямо на грудь. Затем потянулся за вчерашней лепешкой. Жевать было тяжело, однако зерно откликнулось на пищу привычной тягой, пытаясь забрать свое.

В левом плече снова отозвалась знакомая тяжесть. Я снял рубаху через голову, чтобы осмотреть рану. Три борозды шрама шли от самого плеча до груди. Тот, что посередине выглядел хуже всего, кожа вокруг стянулась в бугристые темно‑розовые складки. Заживало все довольно криво. Хотя чему удивляться, я мне пришлось зашивать рану самостоятельно, орудуя только одной рукой.

Пару дней назад я наконец избавился от швов, что я наложил. Вдоль порезов все еще можно было разглядеть места проколов, которые казались бледными точками на фоне остальной кожи. Выглядело это уродливо, зато честно. Так Нурр оставил на мне свою памятную метку.

Я снова надел рубаху. Рука нормально двигалась, и плечо вполне слушалось, разве что по утрам немного ныло. Куда больше меня беспокоило совсем другое.

Около недели назад я совершил глупость. Я попытался наложить знак непосредственно на само зерно.

До сих пор помню тот момент. Услышав крик Эира за окном, я поддался злости и спешке, перестав ясно соображать. Я просто сел на пол, зажмурился и попытался вдавить форму режущего удара не где‑то поблизости от источника, а прямо внутрь него. В самую суть зерна.

Какое‑то время ничего не происходило. А затем раздался щелчок, вроде бы знакомый, но какой‑то слишком глубокий, словно палец прошел сквозь стену. Зерно не просто опустело, как это обычно бывает. Оно будто провалилось целиком. Я перестал его чувствовать, а на его месте образовалась странная дыра. От этой пустоты в голове все перемешалось, и мне вдруг стало не хватать воздуха.

Я не мог сделать ни единого вдоха. Пальцы не разжимались, а глаза отказывались открываться, словно тело мне больше не принадлежало. Лежа на полу, я чувствовал лишь свое сознание, которое из последних сил цеплялось за реальность.

А потом зерно вдруг вернулось, причем резким рывком. Внутренний удар оказался такой силы, что мою спину выгнуло дугой, а рот сам собой открылся для беззвучного крика. Начались тяжелые и рваные пульсации.

На самом зерне при этом что‑то отпечаталось. Это был не какой‑то конкретный знак или узор, скорее изменилась сама поверхность источника. Если раньше оно напоминало гладкий и плотный камень, то теперь там появилась какая‑то отметина. Видимо, это был след от того, что я попытался силой внедрить чужеродную форму.

У меня долго шла кровь из носа. В итоге я так и уснул на полу, проспав до самого вечера следующего дня.

Зато после пробуждения я решил проверить режущий удар, и форма сформировалась гораздо быстрее обычного. Щелчок произошел почти моментально, а ощущение плотности в кулаке сохранялось целых две пульсации.

На другой день я решил испытать непробиваемость, и результат оказался похожим. Под кожей предплечья появилось четкое чувство распирания. Оно продержалось две пульсации, начало слабеть на третьей, а затем пришла привычная пустота и расплата за использование.

Всю неделю мой день выглядел одинаково: я вставал, ел, пытался тренировать знаки и валился без сил. При каждой попытке надавить на знак зерно оказывало сильное сопротивление. Это происходило постоянно, словно источник пытался избавиться от чужеродной формы.

Приходилось действовать силой. Я удерживал форму до тех пор, пока не шла кровь, а мышцы отказывались повиноваться. Для достижения своей цели я применял звериное умение, которое я уверен сильно отличалось от того, чему обычно учат людей в городах.

Доев лепешку, я запил ее остатками воды. В голову закралась мысль, что людям не стоит этого делать. Вполне вероятно, что мой источник попросту не приспособлен для подобных форм, и каждое использование понемногу его разрушает. Не знаю… учителя у меня нет, а в трактате о таком не написано.

С другой стороны, иных вариантов у меня не осталось. Обычное копье не могло причинить вреда Нурру. Так ещё Эир уже достиг десятой ступени. Моим единственным аргументом против них – была моя восьмая ступень, которую приходилось скрывать, тайник с несколькими десятками серых ядер и два звериных умения, использование которых приносило мне дикую боль.

Я беру то, что даёт мне жизнь и небеса…

Надев куртку, я на всякий случай проверил нож на поясе. После той стычки с Нурром я просидел дома почти две недели. Сначала мучился от лихорадки и пытался разобраться со знаками, а потом все время посвятил тренировкам.

Стоило открыть дверь, как на меня сразу же обрушилась сильная жара. Над пыльной землей дрожал сухой воздух, а дома отбрасывали совсем маленькие тени. Соседи возились у колодца и амбара, занимаясь своими привычными утренними хлопотами.

Тело немного ломило после долгого сидения взаперти. Бросив взгляд на свою дверь, я лишь усмехнулся. Восьмая ступень и пара звериных умений, что я решил сделать техниками для людей обошлись мне очень дорого. Потребовалось много времени, крови и боли, но я заработал их сам.

Я не спеша подошел к площади, где у камня собралось довольно много людей. В толпе было не меньше двадцати человек: отцы посадили детей на плечи, а женщины с любопытством вытягивали шеи. В центре представления находился Эир. За это время на настойках Вирга он раздался в плечах и шее, и новая сила сидела на нём, как чужая одежда.