Пустой. Пенталогия (СИ), стр. 80
Я решил попробовать снова. На этот раз, отбросив все посторонние мысли, я полностью сосредоточил внимание на правом кулаке. Представил не руку целиком, а детально: напряжённые костяшки, сухожилия, кожу над суставами. Вообразив перевёрнутую гору, я привычно надавил внутрь Зерна и нащупал долгожданный щелчок.
Мгновенное опустошение источника и подкатившая тошнота. Но в этот раз нужная плотность послушно пришла именно туда, куда я её направил. Прямо в сжатый кулак. Невероятная тяжесть налилась в костяшках, и на какое‑то короткое время пальцы стали твёрдыми, будто высеченными из цельного камня.
Оно продержалось полпульсации. И, что самое главное, обошлось без утечки влево, без разорванной плоти и диких криков. Я выждал ещё немного ради последней попытки. Листьев на сегодня больше не оставалось, но внутренний источник успел частично восстановиться сам, пусть и далеко не до краёв.
Привычный щелчок, полное опустошение резерва, и снова ровно полпульсации каменной плотности в правом кулаке. Техника работала стабильно.
Лёг на пол, прикрыв отяжелевшие веки. Половина пульсации – это, конечно, смехотворно мало в реальном бою. Но ведь ещё вчера это был лишь неуловимый миг. А сегодня я уже способен осознанно контролировать процесс, направлять силу и, что важнее всего, повторять результат, прекрасно осознова цену любой оплошности.
Деревенские ворота открыли на следующее утро. Тарим не стал делать никаких торжественных объявлений. Стражники просто молча отодвинули тяжёлые засовы, позволив засидевшимся людям выйти наружу. Охотники постепенно стягивались к выходу.
Я с ними не пошёл. Раненая рука всё ещё ощутимо мешала, свежие швы неприятно стягивали кожу при любом неловком движении, да и моя группа сейчас была абсолютно не в строю. Поэтому я остался дома, продолжая упорно работать.
На третьей попытке после приёма травы я решил сменить отрабатываемый знак на «непробиваемость». Аккуратно давя в область рядом с Зерном, я пытался нащупать другой, отличный от первого, внутренний отклик.
И я его нашёл. Правда, располагался он чуть в другом месте, нежели атакующий щелчок. Вроде бы где‑то рядом, но с противоположной стороны. Зерно опустошилось с той же безжалостной скоростью, вернув мне знакомую слабость, тошноту и капающую из носа кровь.
Вот только само физическое ощущение в теле кардинально изменилось. Это была не металлическая плотность и не тяжесть, а странное, распирающее давление изнутри. Выглядело это так, будто нечто инородное забралось прямо под кожу моего правого предплечья и начало раздуваться, с силой давя на мышцы и кость.
Меня мутило всё сильнее, причём не от опустошённого резерва, а от самого чувства распирания. Моё тело отчаянно сопротивлялось, пытаясь вытолкнуть и отторгнуть эту силу.
И снова держалось полпульсации. В течение этого мига кожа на предплечье стала неестественно толстой и плотной, напоминая застывший слой прочной глины. Как только распирание ушло, рука моментально вернулась в норму.
Стало очевидно, что тренировать знаки одинаково нельзя. Атакующий‑ режущий навык требует точности, его нужно направлять в конкретную точку. Защитная непробиваемость, напротив, просится на широкую площадь. Разные задачи диктуют разные пути распределения энергии.
Утерев нос, я попробовал ещё раз. Теперь пустил «непробиваемость» на левое предплечье. Знакомый щелчок, мгновенное опустошение и то самое уродливое распирание. В этот раз волна тошноты накатила гораздо сильнее, заставив меня прижаться влажным лбом к прохладному полу в ожидании, пока спазмы не отпустят. Моё тело упорно отторгало чужеродный звериный знак. Тем не менее, свои законные полпульсации каменной плотности на коже я всё‑таки получил.
До наступления сумерек я буквально выжал из себя восемь изнурительных попыток, поочерёдно меняя отрабатываемые знаки. После каждой активации приходилось подолгу лежать на досках, дожидаясь, пока высохшее Зерно наберёт хоть немного сил. Текущая из носа кровь стала настолько обыденным делом, что я просто затыкал ноздрю грязной тряпкой и терпел.
Закрыв глаза, я чётко видел перед внутренним взором эти два знака, сияющие как ориентиры на карте. Режущий удар находился чуть левее центра источника, а непробиваемость расположилась правее.
И тут в голову закралась мысль: а что произойдёт, если я смогу нащупать третий? Тот самый, который я так бездарно забыл? Рывок, гарантирующий мгновенное исчезновение. Вывод напрашивался сам собой. Мне необходимо снова встретиться с Нурром лицом к лицу. Эта идея казалась абсолютно самоубийственной, но вместе с тем пугающе правильной. Техника подобного уровня стоила любого риска.
Наступил восьмой день моего добровольного заточения. С самого утра я в точности повторил привычный ритуал: порция собелии, томительное ожидание, пока Зерно нальётся энергией, и начало изматывающей тренировки.
Настало время сделать следующий, куда более опасный шаг. Мне было недостаточно просто нащупать щелчок, чтобы получить жалкое мгновение плотности или защиты. Я должен был научиться её удерживать. Требовалось вдавить форму ещё глубже в источник, заставив эффект длиться дольше.
Прикрыв веки, я активировал режущий удар. Надавил. Зафиксировал. Раздался мысленный щелчок, и Зерно привычно рухнуло в пустоту, отдавая всю мощь в костяшки правого кулака. Плотность появилась, но тут же начала стремительно рассеиваться.
«Ну уж нет!» – мысленно рявкнул я, мёртвой хваткой цепляясь за структуру знака прямо изнутри. Я изо всех сил пытался удержать нестабильную форму, не давая ей раствориться в теле. Само Зерно натужно заскрежетало, издавая звук, похожий на трение двух шершавых валунов друг о друга. Стало по‑настоящему больно.
Но я продержал полноценную пульсацию. Источник провалился куда‑то ещё глубже, за грань привычной пустоты. Кровь из носа хлынула гораздо обильнее, а на языке отчётливо проступил тошнотворный металлический привкус железа.
Целая пульсация! Ещё вчера я радовался половине, а позавчера довольствовался ничтожным мгновением. Я действительно расту.
Растянувшись на полу и тяжело, со свистом втягивая воздух, я наблюдал за плывущим потолком. Несмотря на разрывающую внутренности боль и предельную слабость, я ощущал те невероятные возможности, которые только что передо мной открылись.
В этот момент в голову пришла безумная идея. А что, если попробовать проецировать знак не где‑то сбоку, а опустить его прямо на само Зерно? Вдруг именно это позволит мне удерживать звериную технику Нурра дольше, не сжигая при этом весь резерв в ноль?
Кое‑как поднявшись на ноги, я осмотрел свои подрагивающие руки. Это было слишком опасно. Одно неверное движение и я запросто могу повредить собственное Зерно, навсегда оставшись калекой или снова стать Пустым.
Однако внутренний голос упорно подталкивал меня рискнуть. Я решил не пороть горячку и для начала дождаться полного восстановления сил. Прожевав очередную порцию собелии, я погрузился в размышления.
Текущих результатов всё ещё было мало. В реальной схватке одной пульсации не хватит ни на то, чтобы полноценно отразить чужой удар, ни на то, чтобы нанести свой. Да и перспектива оставаться абсолютно пустым после единственного применения не сулила ничего хорошего. Выходит, все мои мучительные тренировки бессмысленны?
Нет, это не так. Просто я пытаюсь вслепую, на собственных ошибках освоить те вещи, которым городские годами обучаются в специализированных школах. У них есть опытные наставники, древние книги и чёткие правила безопасности. А у меня вместо учебников – светящаяся шкура монстра, а вместо учителя – собственная кровь, хлещущая из носа.
– Я взял десятую ступень!
Внезапный крик, раздавшийся рядом с заколоченным за окном, разорвал тишину. Это был голос Эира – звонкий, отвратительно торжествующий и переполненный тем самым сытым самодовольством, которое я безошибочно узнал бы даже на другом конце деревни.