Пустой. Пенталогия (СИ), стр. 74
Мы с Руном ударили одновременно, всадив два копья в бок твари с разных сторон. Мой наконечник так же бессильно скользнул по шкуре с тем самым звуком камня о металл. Непробиваемый, он просто непробиваемый.
Линии на боку монстра резко погасли.
Тварь медленно развернулась к нам, и я понял, что смотрит она не на Руна, а на меня. Мой позвоночник будто сковало льдом. И тут же на тёмной шкуре начала проявляться новая фигура. Та же гора, только перевёрнутая вершиной вниз. Третий знак. Линии полыхнули, и огромная лапа пошла в сторону командира.
– Рун! – заорал я.
Он чудом успел подставить обломок копья. Страшный удар пришёлся прямо по древку, разнеся крепкое дерево в мелкие щепки, а сама лапа пронеслась в опасной близости от тела. Споткнувшись, Рун отлетел на два шага назад.
Действуя на голом, первобытном отчаянии, я ткнул своим копьём прямо в уродливую морду. Не пытаясь убить, а просто, чтобы отвлечь внимание. Наконечник лишь вскользь чиркнул по челюсти, заставив зверя мотнуть башкой.
В этот момент светящиеся линии на его боку дрогнули. Начала вырисовываться фигура обычной горы, без всяких чёрточек и переворотов, но узор вышел каким‑то бракованным. Один угол откровенно размыт, а линия жирной стороны прерывалась прямо на середине.
Зверь дёрнулся, но никуда не исчез, оставшись на том же месте. Выглядело это так, словно он попытался совершить прыжок и не получается. Лапы чуть оторвались от плиты и тут же тяжело рухнули обратно.
– Сейчас! – Рун мгновенно оценил это замешательство. – Назад! В строй! Плотно встали!
Мы сомкнули ряды, сбившись в кучу. Истекающие кровью Савр с Дейром за нашими спинами; Харек справа, отвратительно скалящийся и хромающий на обе ноги; Рун слева – уже без копья, но с зажатым в правой руке ножом. Я стоял в центре.
Пять наконечников угрожающе смотрели на зверя – четыре копья и один жалкий нож. Зверь замер всего в шести шагах от нас. Слегка опустив голову, он переводил немигающий взгляд с одного охотника на другого, пока его длинный хвост с лёгким шорохом скользил по камню.
Он не двигался, да и мы тоже застыли статуями. Давление его зерна буквально висело в воздухе, плотное и невыносимо тяжёлое.
Потом тварь сделала плавный, абсолютно бесшумный шаг назад. Затем ещё один. Тело монстра опустилось ниже, голова скользнула в глубокую тень между плитами. Хвост в последний раз мазнул по краю камня и исчез.
Давящее чувство ослабло. Я всё ещё чувствовал его присутствие где‑то рядом, в густой темноте за плитами. Звенящая тишина стояла долгих десять пульсаций, прежде чем Харек густо сплюнул кровь на камни.
– Живы вроде, – выдавил он хриплым, присвистывающим голосом. Опустив копьё, охотник осторожно перенёс вес на левую ногу, пока правая голень влажно поблескивала от свежей крови.
Рун резко выдохнул через нос, обведя нас тяжёлым взглядом.
– Уходим, – бросил он. – Прямиком к песочнице, и чтобы без остановок.
И мы пошли. Савр упорно тащил Дейра, который, безвольно повиснув на его плече, болезненно шипел на каждом ухабе. Кровь из пробитого бедра капала на камень, оставляя за нами чёткий тёмный след. Харек ковылял рядом, судорожно сжимая копьё и шаря глазами по окружающим теням.
Я шёл вровень с Руном, намертво прижав левую руку к телу. Рана отвратительно тянула при каждом шаге, а бок от плеча до самых рёбер горел так, будто мне под кожу загнали раскалённый железный прут. Держа копьё здоровой рукой, я постоянно оглядывался назад.
Давление зверя всё ещё маячило где‑то на самом краю восприятия.
– Быстрее шевелитесь, – процедил Рун.
Савр честно попытался ускориться, но Дейр издал такой громкий стон, что носильщику пришлось злобно на него зашипеть, призывая к тишине.
Впереди проход резко сужался. Две плиты завалились друг на друга, образовав узкую щель шириной ровно в одного человека. Если днём мы проскочили здесь без проблем, то сейчас, в темноте и раненные… это место превратилось в глухую стену.
– Протаскивай его, – Рун кивком указал Савру на щель.
Тот тяжело прислонил Дейра к каменной поверхности. Парень медленно сполз вниз, сверкая серым, как пепел, лицом и закатывающимися глазами. Савр с трудом протиснулся в разлом первым, развернулся и принялся тянуть товарища за руки на себя. Дейр снова застонал.
Мы просто стояли и ждали. Те двадцать пульсаций тянулись настолько невыносимо долго, что в какой‑то момент я сбился и начал считать их заново. Харек привалился к соседней плите, намертво зажимая распоротую голень ладонью, но кровь всё равно упрямо сочилась между пальцев.
«Если он сейчас вернётся, – билась в голове паническая мысль, – если он прямо сейчас шагнёт из тени…»
Но зверь так и не появился. Как только Савр выволок Дейра, мы поспешно протиснулись следом. Я шёл замыкающим, и, когда неровные края плиты с силой надавили на моё левое плечо, острая боль прострелила всё тело вплоть до поясницы. Я едва не выронил оружие из ослабевших пальцев, но, стиснув зубы до скрежета, всё‑таки протолкнул себя вперёд.
Дальше проход немного расширился, позволяя нам идти быстрее, хотя этой скорости всё равно было недостаточно. Дейр быстро терял кровь, его ноги отказывались слушаться, поэтому Савру приходилось практически нести его на себе, низко согнувшись под весом товарища.
Я даже не заметил, как начало светать, пока на горизонте не показался краешек первого солнца. Увидев этот робкий свет, мы все будто по команде шумно выдохнули. Мы брели вперёд, хотя с каждым шагом переставлять ноги становилось всё тяжелее, а перед моими глазами уже откровенно плыли тёмные пятна.
Потом Савр споткнулся и рухнул вместе со своей ношей. Пока Рун прикрывал нас со спины, мы с Хареком бросились помогать им подняться. Но не прошли мы и пары десятков шагов, как упал уже сам Харек, не в силах встать самостоятельно. Я молча протянул охотнику руку, вытягивая его наверх. Рун всё это время хранил мрачное молчание, только ожесточённо жевал губы и старательно отводил взгляд, когда я пытался посмотреть на него.
Наконец показались знакомые камни. Та самая гряда, за которой начинались первые руины, а за ней виднелась песочница с мелким, шуршащим под ногами песком.
– Встали, – хрипло приказал Рун, когда мы выбрались на ровное пространство. – Спиной к плите. Живо.
Мы привалились к массивной глыбе, лежавшей на краю песочницы. Глухая стена за спиной, а впереди отлично просматриваемое пространство. Если тварь решит пойти по нашему следу, мы заметим её заранее.
Савр бережно опустил Дейра прямо на песок. Тот откинулся на холодный камень, его грудь ходила ходуном от быстрого, рваного дыхания, а штанина стала почти чёрной.
Действуя одной рукой и помогая себе зубами, Рун стянул поясной ремень и затянул тугую петлю на своём предплечье, чуть выше раны. Кровь из пореза пошла медленнее. Он обвёл нашу потрёпанную группу тяжёлым взглядом.
– Дейр плох, – констатировал командир. – Савр, зажми ему рану.
Тот не раздумывая сорвал с пояса какую‑то тряпку и с силой вдавил её в разорванное бедро Дейра. Раненый вскрикнул, дёрнувшись в попытке отодвинуться, но Савр навалился ещё сильнее, удерживая его за плечо второй рукой.
Харек, усевшись неподалёку, занимался своей голенью. Оторвав длинную полосу от собственной рубахи, он кое‑как обмотал ногу и зубами затянул кривой, неровный узел. Выглядело паршиво, но кровотечение замедлилось.
Я же продолжал прижимать левую руку к груди. Моя куртка насквозь промокла, и под её плотной тканью я отчётливо чувствовал, как рана пульсирует.
Ухватившись правой рукой и помогая себе зубами, я тоже оторвал кусок ткани. Засунул эту импровизированную повязку под куртку и плотно прижал к распоротому плечу. Больно. До одури больно. Я тихо зашипел, прокусив губу до крови.
– Это я… – вдруг тихо произнёс Рун. – Моя вина.
– Не нужно, – прервал его Харек, зайдясь сухим кашлем.
– Надо! – резко оборвал его командир. – Я перестал быть осторожным, потерял бдительность. А я, шалх меня дери, отвечаю за каждого из вас. Моя ошибка. Хотел, как малолетний пацан, покрасоваться перед остальными уловом. Какой же тупой шалх!