Пустой. Пенталогия (СИ), стр. 72

Лом на скамейке поднял голову. Он попытался что‑то сказать, запнулся на полуслове и начал снова.

– Я бы там помер… – выдавил он. – Меня камнем придавило, ногу зажало… Да еще и иглоспин рядом ходил…

– Тебя, – оборвал его Эир, – спас пустой?

Повисла пауза. Эир скривился. Он обвел холодным взглядом своих приспешников, проверяя, дошел ли до них смысл происходящего.

– Уж лучше бы ты там сдох! – бросил он.

На площади стало совсем тихо, даже шепотки прекратились. Пострадавший смотрел на своего бывшего лидера снизу вверх, и в этот момент в нем что‑то окончательно надломилось.

– Ты мне больше без надобности, – добавил Эир спокойно и без особой злобы. Будто избавлялся от сломанного инструмента.

Он развернулся и зашагал прочь.

Верд остался стоять на месте. Он переводил взгляд с раненого Лома на уходящего хохяина. Нервно теребил ремень на поясе. Стоявший рядом Сард тоже растерянно хлопал глазами.

– Вы там идете или как? – бросил Эир через плечо, даже не обернувшись. Голос звучал уверенно и властно.

Верд дернулся. В его глазах мелькнуло что‑то настороженное. Он неуверенно переступил с ноги на ногу и все‑таки поплелся следом, но уже не так бодро, как обычно. Сард пошел за ним, опустив голову. Айна двинулась последней, придерживая края своего наряда.

Бывший приспешник остался сидеть на скамейке в полном одиночестве.

Вскоре появилась Марта. Она принесла с собой чистые тряпки, воду и деревянные шины. Увидев раненого, она нахмурилась, но промолчала. Опустилась на колени и принялась за работу.

Айна чуть сбавила шаг и оглянулась на мать, которая возилась с чужой ногой.

– Ступай домой, – велела Марта, не отрываясь от дела. – Прямо сейчас.

– Я уже не маленькая, – ровным тоном ответила девушка. Год назад она бы так уверенно не заговорила.

– Он просто тобой пользуется, – Марта принялась туго перевязывать голень. Парень зашипел от боли и вцепился в края скамьи.

– По крайней мере, я не сижу голодной! – ответила дочь

Женщина замерла на секунду. Ее руки застыли на повязке, затем снова продолжили работу, но уже не так уверенно. Плечи поникли.

Айна отвернулась и пошла догонять Эира. Лом оказался никому не нужен. Марта лечила его и при этом ничего не могла поделать с собственной дочерью, которая выросла и выбрала свой путь. Эир потерял самого преданного человека из своей компании. Верд и Сард поплелись за ним, но по их походке было видно, что они начали сомневаться в правильности своего выбора.

Я отряхнул одежду и направился к своему дому.

Все складывалось как нельзя лучше. Местные своими глазами видели, как человек девятой ступени бросил своего товарища помирать, а презираемый всеми пустой пришел на помощь. Мне даже не пришлось ничего доказывать.

Вернувшись, я лег на кровать и прикрыл глаза. До переезда в город и осуществления моей мести оставалось одолеть еще две ступени. Звучит не так уж страшно, но чем дальше продвигаешься, тем сложнее дается каждый шаг.

С шумом выдохнул и почти сразу уснул. Вечером нам предстояла групповая охота. Три нужные туши уже были спрятаны в условленном месте, так что с пустыми руками мы в любом случае не вернемся.

Я проснулся, когда тени в комнате поменяли свое положение. Встал с постели и накинул куртку, прицепил нож на пояс и взял копье. Закинул за спину лук со стрелами.

Остальные уже ждали возле ворот. Рун, Харек, Дейр и Савр стояли с привычно серьезными лицами. Рун кивнул мне в знак приветствия, и я занял свое место.

Все это время я трудился с ними плечом к плечу. Мы вместе лазили по руинам, прикрывали друг друга, искали следы и добывали зверя. Они перестали относиться ко мне как к пустому месту. И дело было не в каком‑то внезапном доверии, просто добыча говорит сама за себя. Если приносишь мясо – значит, ты свой.

– Выдвигаемся на восточную сторону, – скомандовал Рун. – Там заметили крупные следы. Держимся вместе. Дейр идет последним. Рейланд в со мной.

Мужики молча кивнули. Ворота распахнулись, и мы вышли наружу. Вечерние руины выглядели мрачно. От плит тянулись длинные тени, а между ними быстро густела темнота, хотя одно солнце еще не село.

Мы продвигались без слов. Рун шел первым, я держался чуть позади него. Следом топали Савр и Харек, а Дейр шел самым последним.

Я просто считал шаги и внимательно смотрел под ноги. Обращал внимание на любые неровности, следы или сдвинутые камни. В этой восточной части каменные блоки лежали довольно ровно, а проходы казались просторными. Из‑за этого место отлично подходило для засады, но скрыться здесь было бы трудно.

В наступающих сумерках мне на глаза попались странные царапины. На камне виднелись три глубокие, явно свежие полосы. Я вскинул руку со сжатым кулаком, и все сразу замерли.

Рун приблизился и опустился на корточки. Он довольно долго разглядывал эти отметины, а потом резко поднял взгляд, уставившись прямо на меня.

– Следы от когтей? – поинтересовался он.

Я отрицательно мотнул головой. Обычные звери оставляют рваные царапины разной глубины. А эти линии были слишком ровными, словно их прочертили чем‑то за один раз.

– Понятия не имею, – сказал я прямо. – Но туда соваться точно не стоит. Давайте лучше свернем вправо, через несколько сотен шагов сможем выйти к другой точке.

Как раз в том направлении я недавно спрятал одну из своих добыч. Рун задумчиво провел пальцем по следу на камне и встал.

– Идем дальше, – коротко бросил он.

– Но подожди! – я попробовал его отговорить.

– Я сказал, вперед! – с нажимом повторил он.

Пришлось идти. Внутри нарастало неприятное чувство. Мы сбавили шаг и держали оружие под рукой, но спокойнее не становилось. Я продолжал разглядывать камни и снова замечал похожие отметки.

Будь это человек, мы бы справились. Скорее всего, проблем бы не возникло даже с умелым чужаком, ведь нас целая группа. Но что делать, если это оставил зверь?

Для обычного животного такие следы не характерны. Выходит, существо он может идти по пути возвышения и иметь умения, как были у скалиха.

Полосы попадались все чаще. Сначала на каждой третьей плите, потом чуть ли не на каждой второй, причем старые перемешивались с недавними. У меня внутри все сжалось. Это было похоже на инстинкт, когда тело чует беду еще до того, как голова успевает все проанализировать.

– Как‑то тут слишком тихо, – негромко произнес Харек, но в тишине это прозвучало отчетливо.

В этом он был прав. Тишина казалась какой‑то неестественной. Не было слышно ни возни мелкой живности, ни насекомых и птиц. Даже сквозняк, который гулял здесь весь вечер, куда‑то пропал.

– Может, пойдем обратно? – предложил я Руну. – Какой смысл лезть именно сюда? Не просто же так здесь этим местки.

– Ни за что, – он упрямо дернул головой. – Прекращай ныть. Муюики из других групп говорили, что здесь полно дичи. Сегодня мы притащим такую добычу, что всем на зависть.

Смотря на его напряженную спину, я осознал причину. Последние месяцы нам везло с охотой только потому, что я незаметно подкидывал туши на наш путь. Это притупило бдительность Руна. Все привыкли к легкой добыче и завистливым взглядам соседей.

Из‑за банальной жадности и желания выделиться чувство самосохранения просто исчезло. Он захотел сорвать большой куш, даже не догадываясь, чьими руками на самом деле добывалось мясо все это время.

Мы пошли дальше, но вскоре Рун замер. Он начал нервно осматривать темные углы между камнями. Внешне он старался казаться спокойным, но я заметил, как его рука съехала по древку копья ближе к острию.

Наша группа оказалась на небольшом пятачке между каменными завалами. С одной стороны громоздились обломки, с другой торчала кривая плита с трещиной. А прямо по курсу зиял темный и тесный проход.

Дышать стало тяжелее. Во рту появился странный металлический привкус. Окружающее пространство ощущалось каким‑то неправильным, словно кто‑то уже использовал всю местную энергию в своих целях.