Пустой. Пенталогия (СИ), стр. 61

– Ой, мне же пора! – она вдруг подскочила. – Пойду сообщу Тариму.

Марта быстро выскочила за дверь. Значит, наш старейшина искал повод от меня отделаться? Ну‑ну, поглядим еще, чья возьмет.

Буквально через пару минут снаружи послышались грузные шаги, от которых заскрипели доски крыльца.

Первым в комнату шагнул Тарим. С привычно непроницаемым лицом и плотно сжатыми губами. Он замер недалеко от кровати, разглядывая меня с таким видом, словно я был какой‑то назойливой проблемой. Затем окинул взглядом комнату, стоящую рядом миску и, наконец, Марту.

Следом появилось то самое гнетущее ощущение, которое всегда опережало его приход. Знакомая тяжесть в воздухе, от которой невольно хочется вжаться в стену. В дверях показался Вирг.

Все в том же сером халате, заложив руки за спину. На меня он даже не глянул, принявшись скучающе осматривать печь, стены и мои вещи у кровати. Примерно так оценивают старую постройку перед сносом. И только потом он перевел взгляд на меня.

Давление стало почти невыносимым. Он подходил ближе, а я лихорадочно цеплялся за прошлый опыт встреч с ним. В голове билась только одна мысль – если не смогу скрыть свое зерно, мне точно конец.

Я задержал дыхание, стараясь даже не шевелиться. Сердце лупило по ребрам с такой силой, что я боялся, как бы оно не выдало меня до того, как он ко мне прикоснется. Зерно внутри не поддавалось. Я мысленно призывал его сжаться, вспоминая давление скалиха, чтобы хоть как‑то себе помочь. В этот момент Вирг подошел вплотную и положил руку мне на грудь.

Сердце ушло куда‑то в район горла, но я из последних сил сдерживал дыхание и мысленно прятал свою силу.

Городской проверяющий закрыл глаза. Промелькнула шальная мысль: если он сейчас все поймет, может, я успею отпрыгнуть и выскочить в дверь?

Я прямо физически почувствовал, как чужая сила проникла внутрь и добралась до моего зерна. Благо, оно вовремя сжалось и затихло. Вирг подержал руку еще пару мгновений, а потом резко отдернул.

Я со свистом выдохнул и жадно глотнул воздух.

– Жить будет, – бросил он.

У меня аж скулы свело от напряжения. Я смотрел на него и мучительно пытался понять, раскусил он меня или обошлось.

– Да как так‑то? – ахнула Марта. – Полгода ведь лежал в горячке, из него столько дряни вышло, и теперь здоров?

– Я же сказал, – Вирг раздраженно повернулся к ней.

– Чудеса какие‑то, после собелии обычно не выживают…

– Обычный мусор, – городской проверяющий разочарованно покачал головой. – Думал, хоть что‑то стоящее обнаружу, а на деле сплошная трата времени. Толку от него больше нет.

Он перевел взгляд на Тарима, который все это время молча стоял со скрещенными руками.

– Ясно, – кивнул старейшина.

Всего одно слово, но оно звучало как приговор. Затем Тарим посмотрел на Марту. Она жалась к стене, нервно теребя передник.

– Он слишком проблемный для деревни, – ровным тоном произнес старейшина. – Больше мы его лечить не будем. И мне без разницы, что он там раньше добывал для деревни.

Марта промолчала, только губы побелели от напряжения. Тарим молча развернулся и ушел. Вирг последовал за ним, даже не обернувшись. Тяжесть в комнате тут же пропала, словно перекрыли сквозняк, и мое зерно снова пришло в норму.

Хлопнула дверь, шаги снаружи постепенно стихли. Марта с облегчением выдохнула.

– Поешь давай, – произнесла она. – И сиди пока тихо.

После чего тоже быстро вышла, оставив меня одного. Я сидел на краю кровати, тупо глядя на дверь. Пальцы до хруста вцепились в дерево кровати.

Ситуация резко поменялась. Я хорошо запомнил этот взгляд Тарима после брошенной Виргом фразы. Точно так же на меня смотрел Золтан перед тем, как попытаться убить. Выходит, городскому проверяющему я стал без надобности. Раньше меня не трогали, ведь пустые привлекают тварей… А теперь защиты нет. Что же пошло не так?

Тарим получил молчаливое добро. Значит, скоро он попробует от меня избавиться. Ну, пусть рискнет. Я давно уже не тот беспомощный парень, каким он меня запомнил.

Глава 4

Я подошел к столу и уселся перед миской, оставленной Мартой. Суп давно остыл, покрывшись пленкой. Жир таял на языке, лепёшка царапала нёбо, и всё это проваливалось внутрь. Ел не чувствуя вкуса. Челюсти работали сами, а голова была далеко от этой миски.

Зерно впитывало пищу с поразительной жадностью. После полугода без нормальной еды оно вытягивало энергию из каждого куска. Седьмая ступень достигнута. Остается преодолеть еще три, чтобы добраться до десятой, уйти в город и обрести настоящую силу.

Покончив с супом, я досуха вытер миску остатками лепёшки. Проглотил последний кусок и тяжело привалился к стене.

Всего три ступени. На словах это кажется плёвым делом. Но путь от пятой до седьмой занял у меня больше полутора лет, и заплатить за это пришлось так, что лишний раз вспоминать не хочется. Дальше легче точно не станет. Я преодолел первый барьер, на котором многие останавливаются навсегда. Отныне каждый новый шаг станет серьезным испытанием.

Затем мысли переключились на другие вещи. Тарим с Виргом. На мне старейшина пытался показать остальным, что бывает с теми, кто идет против воли деревни. Ситуация поменялась, когда я подался в охотники. Тариму это сильно не понравилось, да еще и мой уход без разрешения добавил проблем.

Я узнал про их замысел объединить деревни, и теперь такой неудобный человек вроде меня будет им только мешать. Видимо, скоро стоит ждать удара. Сам Тарим марать руки не станет. Кто обычно делает за него грязную работу? Золтан мертв. Остаются Эир с Ломом. Эир действует как тень своего дяди, а Лом работает кулаком, который просто бьет без лишних раздумий.

На улице дождь перешел в мелкую изморось. Вода просачивалась сквозь щели в досках и оставляла за собой темные следы. Мои родители не были предателями или ворами, они не сбегали, а просто пропали. Старейшина вывернул все иначе ради своей выгоды.

Но для чего ему понадобилось создавать врага деревни? К чему так старательно очернять исчезнувшую семью? Наверняка тут кроется что‑то еще. Возможно, старые счеты или банальный страх. Скорее всего, родители узнали тайну, которую Тарим рассчитывал похоронить вместе с ними. Но в живых остался я. Долгое время я служил приманкой для опасных тварей, а теперь эта роль мне больше не подходит.

Выходит, времени в обрез. Мне срочно нужны ядра, будь то серые, зеленые или какие‑то еще. Если я приду в город без них, то окажусь ровно в том положении, о котором предупреждал Мирас. Стану обычным рабом и нищим с самого первого дня.

Ради ядер придется охотиться на зверей, идущих по пути возвышения. Хорошо бы они все еще прятались в руинах. Если же их там нет, придется искать в других местах.

Я отодвинул миску на край стола. Вытер ладони о штаны и поднялся на ноги. Я сделал несколько шагов по комнате туда и обратно. В коленях все еще ощущалась предательская слабость, но тело постепенно приходило в норму, переставая быть тяжелой обузой.

Надел отцовскую куртку. Раньше рукава приходилось подворачивать пару раз, а теперь они сидели на предплечьях почти нормально и не так сильно болтались. Кажется, скоро она будет мне как раз впору. С сапогами дела обстояли похуже, пальцы немного упирались, но ходить было можно. Открыв скрипучую дверь, я шагнул наружу.

В лицо ударило влажным теплом. Дождь уже прекратился, но поверхности вокруг продолжали блестеть от воды. Крыши домов, стены и лужи на утоптанной почве отражали свет, а в воздухе смешались запахи сырой древесины и печного дыма.

Присмотревшись к деревенским, я заметил перемены. Люди выглядели более здоровыми и сытыми. У многих округлились щеки, а дети носились вдоль стен, вместо того чтобы безучастно сидеть на порогах с потухшим взглядом.

Значит, пока я лежал, охота не прекращалась и еды хватало всем. Почему‑то я ожидал, что Тарим опять использует историю со скалихом, чтобы запугать людей и запереть всех по домам. До сих пор помню его самодовольное лицо, когда он вновь открыл деревню. Люди тогда смотрели на него как на настоящего спасителя.