Пустой. Пенталогия (СИ), стр. 54

Затем шнур тянулся вверх по наклонной поверхности и крепился к деревянному клину, который я вбил между плитой и здоровенным валуном. Этот тяжеленный камень опасно нависал над проходом. Я когда‑то убил на создание этой ловушки чуть ли не полгода, готовя ее для Эира и Лома. Тщательно подгонял детали, проверял натяжение веревки и то, насколько легко выскакивает клин.

Миновав опасный участок, я спрятался за выступом стены на другой стороне и повернулся лицом к проходу.

Во время бега мысли крутились не о самой ловушке, а о последствиях. Если этот пьянчуга сейчас передумает и повернет назад, мне конец. Вернется к нашим, наплетет с три короба о моем нападении, а Тарим только рад будет за это ухватиться. Единственное, что могло бы меня оправдать, это принесенная добыча. А если Золтан сегодня сгинет в руинах, это станет лишь первым шагом в моей мести всей деревне.

Помощник старейшины влетел в проход буквально через пару пульсаций. Он бежал пригнувшись, опустив свое оружие. Красное потное лицо исказила гримаса, он продолжал что‑то неразборчиво орать. Его взгляд был прикован ко мне, а не к дороге под ногами. Оставалось всего три шага. Два. Один.

Его сапог наступил на тот самый плоский камень. Пусть и не по центру, но веса хватило. Булыжник слегка просел, кожаный шнур мгновенно натянулся. Откуда‑то сверху раздался сухой треск вылетевшего деревянного клина, а затем противный скрежет. Огромный валун начал свое движение по наклонной плите прямо в проход.

Золтан вскинул голову вверх. Он все увидел и, кажется, даже успел все понять, но было уже слишком поздно.

Глава 2

Камень упал как надо. Золтан оказался прямо под ним, его придавило от самой груди до бёдер. Из‑под края плиты виднелась только вывернутая набок голова. Тёмная густая кровь сочилась из волос, смешиваясь с грязью в липкую кашу. Один бок был неестественно вмят, рубашка задралась, обнажив лопнувшую вдоль рёбер кожу, под которой виднелось что‑то влажно‑розовое.

Он тяжело хрипел, открывая и закрывая рот, будто выброшенная на берег рыба. Глаза налились кровью от давления.

– Шалх… – едва выдавил он из себя. – Уж лучше бы ты исчез… вместе с родителями.

– Исчезли? – переспросил я. В голове немного прояснилось, и до меня начал доходить смысл его слов.

Я присел рядом. Он дышал неровно, с каким‑то свистом, а между вдохами слышалось влажное бульканье.

Глядя на него, я чувствовал странную тишину внутри. Никакой радости или злорадства. Просто стало пусто, словно из груди вытащили тяжеленный груз, к которому я давно привык.

Прямо тут умирал живой человек. Тот самый, который вечно лупил меня палкой, теперь лежал под моей ловушкой. И впервые за пару лет мне стало по‑настоящему легко.

– Они просто растворились… – тихо произнёс Золтан. – Ударил свет с неба… и всё.

Хоть он и напился, прозвучало это на удивление трезво. Сухо так, глухо. Будто человек вспоминал то, что видел своими глазами, ну или слышал в таких деталях, что уже не отличить от реальности.

Я только моргал, пытаясь переварить услышанное. В смысле растворились? Два года мне со всех сторон твердили, что они украли артефакт деревни, сбежали и бросили меня. А тут вдруг какой‑то свет с неба. Разум просто отказывался в это верить.

– А как же артефакт? – мой голос прозвучал на удивление сипло. – Они ничего не брали?

Золтан едва заметно покачал головой. У него на глазах навернулись слёзы, и дело было явно не в физической боли. Злобы в его взгляде больше не осталось, мутный туман рассеялся, сменившись глубокой усталостью. До него дошло. Все эти планы стать новым старейшиной и подмять под себя деревни сейчас просто утекали в пыль вместе с кровью.

– Кто ещё в курсе? – торопливо спросил я, замечая, как стекленеют его глаза. – Тарим знал?

Он слабо кивнул.

– А Эир?

В ответ тишина. Губы дрогнули, но он не издал ни звука. Я вцепился пальцами в его промокшую рубашку и дернул на себя, надеясь хоть на пару секунд удержать его в сознании.

Глаза Золтана закрылись, а тело обмякло. Раздался долгий свистящий выдох, после которого наступила окончательная тишина.

Отсчитал три глухих удара пульсации, я отпустил его и резко поднялся. И тут меня накрыло. Совсем не так, как бывает от той же собелии, когда тело просто становится ватным и перестает слушаться. Тут было кое‑что другое.

Внутренности скрутило узлом, руки ходили ходуном, а ноги перестали держать. Я отшатнулся в сторону, едва успев опереться о стену. Что‑то внутри металось как сумасшедшее, не находя себе места.

Желудок подскочил к горлу. Меня согнуло пополам, и всё содержимое выплеснулось наружу. Я царапал ногтями шершавый камень, пытаясь отдышаться, но позывы повторялись снова и снова, пока не осталась лишь горькая слюна.

Прошло около минуты. Тошнота отступала постепенно, накатывая всё более слабыми волнами. Вытерев рот рукавом, я с трудом выпрямился возле стены и перевёл взгляд на Золтана.

Это было моё первое убийство. Не какая‑нибудь тварь с развалин, а человек, пусть я его и ненавидел. Я поймал его в ловушку, словно дикого зверя. Из‑за колотящегося внутри напряжения перед глазами плыли тёмные пятна.

Я опустил глаза на руки. Пальцы были перемазаны чужой кровью. Попытался обтереть их о штаны раз, другой, но бесполезно. Всё уже начало засыхать в складках.

– Думай! Думай, или умрёшь следом. – повторял я себе

Но фраза про свет с неба не давала покоя. Побег или нападение зверей я бы ещё мог уложить в голове. Но чтобы люди просто растворились в воздухе, оставив лишь смятые постели? Такого просто не бывает.

Может, это был обычный бред от боли. А может, перед концом он выдал правду, в которую и сам боялся поверить. От таких мыслей по спине пробежал неприятный холодок, похуже, чем от вида покойника. Казалось бы, понятный мир снова перевернулся с ног на голову.

В любом случае, сейчас не время для размышлений, надо действовать.

Первым делом нужно скинуть камень. Если тело обнаружат в таком виде, никто не поверит в несчастный случай на руинах. Начнут искать виноватого, а из деревни отлучался один я.

Я изо всех сил упёрся в край плиты, но она даже не сдвинулась. Пришлось присесть пониже и подставить плечо. Уперевшись ногами в землю так, что мышцы заныли, я с резким выдохом подался вперёд. Камень поддался буквально на пару сантиметров.

Перехватив поудобнее, я содрал кожу на ладонях о грубую поверхность. Попробовал ещё раз. Зерно немного помогало, подпитывая мышцы, но глыба была слишком тяжёлой. От каждого рывка ныли колени и стреляло в поясницу.

С жутким скрежетом камень медленно пополз по телу. Я старался отвернуться и не прислушиваться к этим звукам. Последнее усилие, и плита перевалилась через мертвеца, тяжело рухнув на землю.

Я выпрямился с горящими от боли руками. Кожа на ладонях оказалась стёрт. Золтан лежал лицом вверх, бледный, с приоткрытым ртом. Его грудь была жутко смята, а рубашка насквозь пропиталась кровью. В паре метров валялась его любимая палка.

Я ухватил его за ноги и потащил, что оказалось тяжелее, чем я ожидал. От тела на пыльной земле оставалась полоса. Главное не забыть потом затереть этот след. Потащил его глубже, в узкие проходы, где из‑за низкого потолка приходилось сгибаться. Обычные охотники сюда не совались – темно, тесно и ловить нечего. Зато тут полно мелкой живности, которая быстро расправляется с любой падалью.

Идеально всё должно было выглядеть так: напился, залез в темноту, разбил голову и достался на съедение местным обитателям. Во всяком случае на эту я ставлю свою жизнь.

На глаза попалась подходящая щель между плитами, откуда неприятно несло сыростью и кислятиной.

Перевернув тело на бок, я пододвинул его к краю. Ещё один толчок, и Золтан соскользнул в темноту. Послышался глухой удар, звук осыпающейся земли, а затем повисла тишина.

Я стоял у края и смотрел вниз. Голодные твари сработают быстро, так что скоро от него останутся одни кости. Вспомнив про палку, я вернулся, подобрал её и швырнул в ту же дыру. Слушал как она ударилась о камень, больше она меня не ударит.