Пустой. Пенталогия (СИ), стр. 262

– И как это переменить?

– Отрывайся раньше, двигайся, перемещайся.

Она попробовала. Ещё раз. На четвёртый её плечо вошло в тренировочную болванку так, что деревянная колода сдвинулась по камню с сухим скрежетом, а Тавр, в стороне, дёрнулся.

– Небо, – произнёс он с восхищением. – Бренна, ты меня пугаешь.

Она отвернулась, но я успел разглядеть, как у неё дрогнул угол рта.

Одр повторил упражнение с первого раза. И со второго. И с третьего, каждый раз по‑своему. Контакт стопы у него выходил ещё короче моего, почти никакой, а направление он ломал не в момент отрыва, а чуть позже, уже в воздухе, добавляя что‑то корпусом.

– Ты снова делаешь не так, – произнёс я.

– Зато быстрее.

– Покажи медленно.

Он показал. И я успел разглядеть, откуда там берётся лишняя доля мгновения. Из бедра. Он подворачивал таз раньше плеча, и тело уходило с линии само, без всякой техники.

– Годится, – кивнул я. – Тавр, у тебя ещё двенадцать.

– Одиннадцать!

– Двенадцать. Ты сбился.

– Шалха мне в жёны! – выругался он.

– Что ты сказал? – повернулся.

– Да, я и не знал, что деревенские такие образованные. Успеваешь же следить за всеми…

Ко второму упражнению я взял короткую палку.

Раньше такую держал Бранн, и от одного её вида у меня до сих пор дёргалось под лопаткой. Теперь она была у меня, и приятного в этом было больше, чем следовало бы признавать.

– Покров, – произнёс я, обходя их по кругу. – Я видел, что вы можете неплохо закрывать им всё своё тело. Это красиво, и это вас погубит. Вы налили меру, растянули её по коже, и через десяток пульсаций источник пустой, а бой только начинается. Керс это знает. Он половину боя с Варисом врал вспышками, чтобы Варис поднимал Покров на пустоту.

Варис поморщился.

– Правила простые. Каждый выходит и стоит напротив. Я бью палкой, ногой или свободной рукой. Держать Покров нельзя. Прикрываешь только то место, куда идёт настоящий удар. Поднял рано – получишь в другое.

– А если не угадаю? – спросил Тавр.

– Тогда получишь.

– Просто замечательно…

Он вышел первым и, разумеется, закрыл заранее грудь, ещё до того, как я поднял руку. Палка вошла ему в бедро.

– Ты нарочно! – взвыл Тавр, схватившись за ногу.

– Да.

Второй раз он закрыл бедро. Я приложил его по плечу. Третий раз он не закрыл ничего и получил в то же бедро, потому что теперь оно было единственным местом, которое он не догадался прикрыть.

– Слушай, – просипел он, – а можно я просто буду убегать?

– Можно, только используя Рваный шаг и Корень.

– Я, пожалуй, отойду и сам потренируюсь.

Сарн выходил осторожно и следил за палкой. Глаза у него ходили за деревяшкой, как у шмыга за куском мяса. Плечом я толкнул его в грудь, и он рухнул на задницу.

– Это нечестно! – Сарн вскинулся, растирая грудину.

– Рассмешил… – засмеялся я в голос. – Когда найдёшь честного врага или убийцу… расскажи мне.

– Но ты же не враг? – пытался встать парень.

Тавр заржал так, что привлёк моё внимание. Получил от меня же плечом и рухнул на задницу. Больше он не смеялся.

Варис угадывал лучше всех. Он глядел не на палку, а на бедро, плечо, на перенос веса, и трижды подряд поднимал Покров именно там, куда шёл удар, и точно тогда, когда было нужно. Ни одной лишней вспышки.

Обмануть его у меня не выходило. Хорошо, тогда можно попробовать другой способ. Я уставился ему в правое плечо и ударил в левое колено. Покров вспыхнул на плече, а моя палка вошла под колено. Варис сел на камень и потёр ногу. Лицо у него было такое, будто он только что нашёл ошибку в собственных подсчётах и обрадовался ей больше, чем всему остальному.

– Взгляд? – пробубнил он. – Нужно смотреть и на него?

– Именно.

– Керс тебе врал всем, чем мог. Ты купился только на слово.

Варис кивнул и поднялся.

Бренна вышла и остановилась напротив, и я сразу увидел, что будет дальше. Палка двинулась к её корпусу. Она закрыла лицо. Второй раз то же самое. Обозначил удар в щёку, ушёл в бок, и Покров у неё вспыхнул на скуле, а бок остался голым.

Третий раз она сама поняла, что делает, и всё равно закрыла лицо.

Остановился и опустил палку. Тавр с Сарном грызлись в стороне, Варис считал что‑то себе под нос. Никого рядом.

– Здесь нет Лиары, – произнёс я тихо. – Гляди на меня.

Бренна дышала часто. Пальцы у неё сжимались и разжимались. Потом она вдохнула, глубоко и коротко. Палка снова двинулась к лицу. Она не двинулась.

Ушёл в бок. Покров у неё вспыхнул точкой на рёбрах, ровно там, где надо, и палка отскочила. Ещё раз. Ложный в колено, настоящий в щёку. Покров лёг на щёку. Тонко, точно, только там, где нужно. Кончик палки коснулся её защиты и остановился.

– Хорошо.

Бренна кивнула и быстро отвернулась, потому что глаза у неё блестели, а показывать это она не хотела никому, включая меня.

Одр вместо защиты просто ушёл. Палка прошла там, где он был, и не нашла ничего. Он уже смещался, ещё до замаха, привычно, лениво, как дышал. Вторым движением я поймал его там, куда он ушёл. Покров вспыхнул у него на предплечье, и палка замерла.

– Вот теперь правильно.

– Скучно, – обронил Одр.

– Двадцать повторов.

– Очень скучно…

Парень не успел закрыть своё тело покровом и использовать Рваный Шаг, когда я активировал Короткую Черту.

– Ай, ай! Больно! Не скучно! Мне не скучно! – начал он прикрываться руками.

К третьему упражнению вытащили старые болванки от дальней стены. Тяжёлые колоды, обмотанные потрескавшейся кожей, все в выбоинах от чужих рук.

– Черты, – произнёс я. – Их две, и вы пускаете их вместе. Можно оставить так, но есть способ лучше.

– Бран говорил вместе, – вставил Тавр.

– Говорил… – выдохнул я. – Но это только начало. Есть иной способ. Короткая идёт первой и разгоняет руку. Тяжёлая приходит перед самым касанием. Нальёшь тяжесть раньше – рука провалится, и ты потащишь её за собой, как мешок, либо скорость срежешь. Опоздаешь – удар выйдет быстрым и пустым. После касания обе гасить. Сразу.

Тавр бил быстрее всех. Только меру он лил, не считая, и его удар вышибал из болванки кожаную труху, а из него самого половину источника за раз.

– Ты вложил на десять ударов, а сделал один.

– Зато красиво!

– Красиво было, когда Вейд ломал тебе руку.

Вначале он обижался, но к двенадцатому дню он уже не обижался, а только сопел и повторял. Сарн осторожничал долго. Мера у него шла тонкой, боязливой, и болванка отзывалась на его удары глухим шлепком.

– Ещё, – говорил я. – Не так. Снова.

На седьмом повторе у него что‑то щёлкнуло внутри. Он вложил столько, сколько было нужно, ни каплей меньше, и болванка сдвинулась. Не на палец, а по‑настоящему, со скрежетом.

Сарн замер и уставился на свою руку.

– Оно…

Я кивнул.

Варис бил точнее всех и медленнее всех. Каждый его удар был расчерчен, как схема. К концу упражнения он выдал два правильных подряд, и это дорогого стоило, потому что раньше у него выходил один, а потом он останавливался пересчитать.

Бренна била тяжелее всех. Тяжелее меня. Колода уходила от её кулака так, что мы её ловили вдвоём с Тавром. Беда у неё была в другом: за рукой шло всё тело. Плечо, корпус, бёдра, и после удара она стояла раскрытая, как настежь.

– Не иди за рукой.

– Тогда нужно слабее.

– Не слабее, а короче. Используй Корень, Тяжёлую линию в самом конце. Разогнала руку, убрала Короткую и тут же Тяжёлую, и в последний момент Корень.

Она тренировалась. Разбивала себе костяшки в кровь и повторяла снова и снова.

Одр менял ритм. Он замирал перед касанием на долю пульсации, и Тяжёлая у него приходила не тогда, когда её ждёшь. Стоял и глядел, как он бьёт, и понимал: в настоящем бою такой удар не прочтёт никто. Ты уже поставил защиту, а он ещё не ударил. Ты защиту убрал, и вот тогда он и приходит. Запомнил, чтобы потом использовать.

– Ты же видишь, в чём проблема именно этого подхода? – спросил я.