Пустой. Пенталогия (СИ), стр. 167

Достал и передал ему. Стражник взял, развернул, прочитал. Глаза у него по строкам ходили медленно.

– Задание есть, – выдал он, не возвращая полотно. – А где разрешение от вашей канцелярии?

Я открыл рот, чтобы сказать, что всё у него в руках, и понял. У него только тот лист, что я сорвал с доски, того, что мне передали, нет. Но… Закрыл глаза. Шалхи! Грязные шалхи… Сжал зубы так, что они заскрипели. Желтозубый украл у меня то, что писарь велел не терять. Как? Почему? Именно этого они и добивались?

Внутри всё пульсировало от злости, сейчас я жалел, что не попытался их убить. Моё задание провалится из‑за Скальца и его людей? Теперь я очень хочу наведаться в Нижний Клин.

– Украли… – тихо ответил я.

– Украли? – оборвал меня старший. – Вот это поворот! Так ты ещё и знаешь кто… А может, ты из стражи?

Молодой рядом скривил рот.

– Этих в последнее время развелось, – повернулся он к старшему. – Берут школьный лист, прикидываются учениками, потом проворачивают свои делишки в городе. Помнишь того, в прошлую луну?

– Помню.

– Этот вроде похож. Тоже молодой, копьё и белая накидка как из Великих школ. Где только они всё это достали?

Стоял и не знал, что ответить, хоть и было что. Я бы с удовольствием рассказал про то, что у Скальца в нашей школе есть человек, а может, и несколько. Кто знает, возможно, и в других школах тоже имеется. И теперь, кажется, я стал понимать почему. Они как‑то получают форму и используют её в своих делишках, ещё и задания. Вот только куда смотрят школы?

– Я из Равновесия, – произнёс я ровно. – Мой жетон настоящий, можете проверить, имя на задании моё. Другую бумагу украли, она у меня была, и это вы проверите.

– Говорить ты можешь что угодно, – старший постучал моим полотном себе по ладони. – Пытаешь нас запутать, когда тебя поймали. Я вижу белого с копьём, который один вышел на улицу без сопровождения и шагает к южным воротам, где обычно стоит груз. Совпадение?

В груди стало холодно. Если они ищут такого, как я, тогда мне будет сложно что‑то доказать. Неужели и это рассчитал Скалец и использовал против меня?

– Ты из чьей семьи? – спросил молодой.

– Ни из чьей.

– Под чьим именем работаешь?

– Школа Равновесия.

Уже прикидывал, какие у меня шансы рвануть назад, к канцелярии. Хорошо, что не стал так делать, потому что сбоку вышел третий. Вот только он был не в форме городской стражи. Тёмный кафтан, не из дешёвой ткани, но и не из дорогой, с лёгкой потёртостью на рукаве. Седина на висках, лицо обычное, такое, что в толпе пройдёшь и не заметишь. Только его выдавали – слишком внимательные и цепкие глаза. На груди у него под кафтаном что‑то висело, но я не разглядел.

Стражники узнали его раньше, чем он заговорил. Старший выпрямился чуть‑чуть, и молодой тоже, хоть и постарался, чтобы это не было заметно, что он опоздал.

– Морт? – откашлялся старший.

– Что тут происходит? – спросил мужчина и кивнул на меня. – Почему остановили?

– По описанию походит на того, кто ограбил вчера в городе. Задание есть, как и у того, но разрешения школы нет. Бумаги мутные. Сам понимаешь.

– Понимаю.

Морт подошёл ближе, протянул руку. Старший без слов отдал ему моё полотно. Он развернул, провёл пальцем по нити, по строкам, отдал обратно.

– Он идёт по заданию Равновесия, – выдал он. – Старший каравана Эрхард предупреждён. Пропустите.

– Морт, – старший осторожно попробовал, – ты уверен?

– Уверен, – кивнул мужик.

– Тогда под твою ответственность.

– Пропустите.

Стражник коротко вздохнул, кивнул и отпустил мой жетон. Морт протянул мне лист с заданием.

– Иди.

Отступил на полшага, заткнул жетон обратно за пазуху. Морт стоял рядом, не двигаясь, и смотрел не на меня, а куда‑то в сторону, мимо стражников.

– Спасибо, – произнёс я тихо.

Он повернул голову так, будто это было лишним.

– Вали уже!

Стоял, держась за лямку мешка, и пытался понять, что это сейчас было. Проверка? Помощь? Чужой глаз? Почему стражники его послушали? Теперь в городе даже помощь пахла для меня ловушкой или чьим‑то умыслом.

К южным воротам подошёл чуть позже, чем рассчитывал. В первый раз я простоял у этих стен семь дней и ждал, когда город меня проглотит. Теперь город выпускал меня так, будто выплёвывал косточку.

Стражник взял мой жетон, развернул полотно, провёл пальцем по строкам, не глядя на меня, и хмыкнул:

– Школа на караваны учеников Зерном посылает теперь?

Пожал плечами.

– А охранять кто будет? Ты?

Не ответил. Молчание тут было умнее любого слова.

– Иди уже, – буркнул он.

Меня пропустили наружу. Как только вышел, тут же вздохнул полной грудью, и меня повело в сторону. Энергия неба… её вновь стало мало, даже показалось, что мне не хватает воздуха.

Стоял и несколько пульсаций приходил в себя. Когда открыл глаза, то увидел суету, которой не было, пока я ждал возможности попасть сюда. Никакого красивого героического каравана. Восемь повозок стояли у длинного земляного съезда, плотно прижавшись к стене, тентами в одну сторону. Между ними сновали люди, кто‑то затягивал ремни на грузе, кто‑то проверял колёса, кто‑то ругался с возчиком из‑за того, как был уложен мешок.

Тенты не были подняты. Кожаные, тёмные, плотные, с какими‑то печатями у узлов. Узлы были вязаны такие, каких я раньше не видел: с двойной петлёй и короткой ниткой через середину. Кто хотел вскрыть незаметно – не смог бы.

Рядом около десятка охранников. Все в кожаных нагрудниках, тёмных рубахах, с оружием у пояса. Один с коротким топором. Двое с мечами. Остальные с разным – у кого нож, у кого дубинка с гирей на конце. Накидок не было ни у кого. У всех на правой груди был один и тот же значок: круг, в круге крестик.

В повозки были впряжены те самые звери. Одно из них я увидел, когда только попал в город. Раза в два больше Нурра. Мощная грудь, длинная шея, грива свисала набок тяжёлым грязным жгутом. Морда у них была вытянутая, с большими ноздрями и спокойными тёмными глазами. На лбу торчал тупой костяной бугорок. Вдоль хребта у них шла полоса жёсткой тёмной щетины, хвост расходился веером из грубого волоса. Лапы заканчивались твёрдыми наростами.

Такая громадина могла бы раздавить человека и не заметить. И при этом смотрели они так спокойно, будто вся суета вокруг – мошкара, и нечего на неё обращать внимания.

Замер у первой повозки и попробовал почувствовать охранников по их источникам, как умел Эстер. Кроме того, что все они выше меня, я ничего не понял. А ведь нужно не только стадию ощущать, но и ступень. Когда кто‑то встанет против тебя, не зная его силы, можно совершить ошибку.

Подошёл к ближайшему охраннику, тому, что держался у первой повозки.

– Старший Эрхард? – спросил я.

Тот посмотрел на меня сверху вниз, на белую накидку, на копьё, и коротко мотнул головой в сторону второй повозки.

– Там.

У второй повозки сидел мужик. Около пятидесяти, широкие плечи. Лицо обветренное, в глубоких складках вдоль скул. Щетина серая, неровная, как будто он брился, когда придётся. Руки в старых шрамах и крупные от работы. Куртка пыльная и с пятном на боку. Он сидел на бортике повозки и пил из фляги. Когда я подошёл, поднял на меня глаза.

– Старший Эрхард? – снова спросил я.

Он медленно опустил флягу. Прошёлся взглядом по мне, потом по накидке, по копью и жетону. И тут же скривил рот.

– Школа опять прислала мне ребёнка, – выдал он.

– Я по заданию, – выпрямился, чтобы казаться чуть выше.

– По заданию… – Эрхард медленно улыбнулся, и получилось с презрением. – За то, что я для них вожу, они присылают мне белую накидку. Может, мне правда пора говорить с другой школой.

Молчал. Ответ ему не нужен был, он сам с собой говорил.

– Сколько тебе?

– Пятнадцать.

– Ещё лучше, – Эрхард глотнул из фляги, вытер губы рукавом. – Зерно, пятнадцать лет и белая накидка… Да они надо мной издеваются!

Он сплюнул в сторону, в пыль за повозкой.