Пустой. Пенталогия (СИ), стр. 152

– Я отойду. Скажу загонщику, нужно ведро поменять.

Тавр глянул снизу.

– Только попробуй отлынивать! Я тебя этим скребком по хребту отхожу. Нас сюда притащил, а сам уже куда‑то свалить собрался. Иж, хитрый какой…

– Да я быстро, – поморщился от того, что меня отчитывают.

– Вали уже, – махнул рукой сын дружины. – И быстро!

К клетке я подошёл не прямо. Сначала за угол к канавке, для виду слил воду. Обошёл крайний ряд. Проверил, кто меня может увидеть. Загонщик у дальнего стола разделывал. Двое охотников у соседнего навеса спорили о цене. Никто.

Нужная клетка стояла отдельно. Двойная решётка – внутренняя и внешняя, расстояние между ними два шага. Я остановился у внешней. Внутри лежала самка.

Я узнал по тому, какая у неё голова. У самцов морда длиннее, шея толще. У этой – морда короче, шея уже. Шерсти не было. Кожа матовая, тёмная. На боку – старый и длинный рубец, такой бывает от широкого ножа охотника.

Постоял. Она не шевелилась. Тогда я закрыл глаза на полпульсации и активировал глиф непробиваемости. Коротко, чтобы вспыхнул и тут же погас.

Самка подняла голову.

Глаза у неё в темноте клетки светились бледным кольцом. Она посмотрела не на меня, а на зерно. Почувствовал движение её внимания так же, как тогда ощущал внимание Эстера за спиной. Возникло давление в одну точку. Активировал второй глиф. Режущий удар и тоже коротко.

Она медленно поднялась и пошла. Остановилась у внутренней решётки, в полушаге от меня.

Морда наклонилась. В груди встало холодное. Не страх. Хуже. Понимание, что я для неё… свой? Сердце застучало в груди, а потом в ушах от этого. Я уже думал об этом и теперь увидел. Но я здесь именно за этим, чтобы рядом со зверем лучше понять их звериный глиф.

Вот только если кто‑нибудь однажды увидит, что Нурры признают меня своим, я умру быстро и не от зверя, а от людей. Не сейчас, не о том думаю. Я отступил на полшага и попытался активировать третий. У меня ничего не получилось, на коже снова появилась рана формой из трёх колец. Самка приблизилась и я ощутил, что её внимание сместилось внутрь меня.

Движение. Внутри меня, между двумя поставленными знаками, что‑то сместилось. Как сдвиг камня под водой, который не видишь, но чувствуешь по тому, как изменилось течение.

Знак не стоял на месте. Искал, куда лечь. Добрался до головы, прямо к центру лба. Это длилось полпульсации. Потом сорвалось. Зерно сжалось, я опёрся ладонью на столб клетки, чтобы не сесть. По шее под рубаху стек пот.

Не знаю, что это было, но если я прав, она мне указала место. Самка всё ещё стояла у решётки.

– Спасибо, – выдохнул я тихо.

Не знаю, поняла она или нет. Но когда я отступил ещё на шаг, она медленно отвернулась и пошла обратно. Легла и закрыла глаза.

Вернулся к ребятам с чистой водой и мы продолжили работу.

Тавр оглядел меня сверху вниз.

– Ты бледный.

– Устал.

– Я только что сделал в три раза больше, и я не бледный.

Сын дружины посмотрел внимательнее, плюнул на скребок и принялся за работу. Одр у стены не повернулся. Только пальцы у него на скребке замерли на одну пульсацию. Снова что‑то понял?

Возвращались в сумерках.

Тавр всю дорогу ворчал.

– Я ненавижу загоны. Ненавижу зверей. Ненавижу запах. И, кажется, начинаю ненавидеть Рейланда.

– Ты говоришь это каждый раз, когда делаешь что‑то полезное, – хмыкнул Варис.

– Это не оказалось полезным.

– Оказалось.

– Чем?

– Тебя сегодня не бил рукам Бранн, за то что ты скрывал свои умения. Тебя не ломали на занятиях Карна. Считай, что отдыхал.

Тавр заткнулся и Одр врезался в него. Остановился и смерил взглядом сына дружины:

– Ненависть тоже держит на ногах.

– Молчи, – Тавр обернулся. – Лучше молчи… Хватит с меня сегодня умных ребят, – кивнули на меня. – И мыслей.

– Молчу, – улыбнулся Одр.

Я почти не слушал. Глиф в центре лба и он там двигался по кругу. Не понимаю как я смогу это повторить и как разобраться в его значении. Главное, что направление и понимание места у меня было.

В школе мылись.

Девушки сегодня были первые. Пришлось ждать сначала их потом и остальных парней. Нам выдали одну кадку, велели по очереди. Первым добежал Одр, вторым себе выбил место Тавр, Варис за ним. Я стал последним, но не стал спорить. Из‑за меня сегодня им пришлось работать во Внешних Загонах. Вода к моему заходу была прохладной, и в воздухе уже стоял запах мыла.

Мылся быстро. Снял с себя весь день – пот, запах загонов, кровь от треснувших мозолей на руке. Накинул чистую рубаху, влез в накидку и направился спать. В комнате было темно. Парни уже сопели. Быстро же они выключились. Неужели их настолько вымотала работа в загонах? Или это просто от нашего графика?

Подошёл к своей кровати и сел на край. Внутри стояло то, чему я весь день не дал имени. Не победа. Не разгадка. А направление. По привычке коснулся мешка и замер. Сегодня мы впервые оставили комнату пустой на целый день.

Узел был не таким. Кто‑то лазил в мой мешок.

 Глава 15

Кто‑то сделал так, чтобы это бросилось в глаза человеку, который не вяжет узлов сам. На пол‑оборота короче, и петля свободного конца лежала влево.

Месяц мы не оставляли наши вещи одни. Сначала это раздражало, потом стало привычкой, потом… порядком. Сегодня порядок сломался. В Загоны ушли все четверо. Потому что я попросил Кайра и не ожидал, что нас всех туда отправят. Потому что мне нужно было подойти к самке. Потому что я решил, что если месяц ничего не случилось, можно немного выдохнуть.

Глупый шалх!

Развязал. Внутри был знакомый запах – пыль руин, въевшаяся в каждую складку, куртка Руна. Сверху – грязные тряпки. Всё, как и было до этого. Я приподнял их и положил рядом, чтобы не сбить порядок. Под ними верёвка. Кусок старой кожи. Запасная игла, грязная повязка.

Сердце стучало так громко, что я даже огляделся. Сжал зубы, потянул остальные вещи. Настойки Эира. Я нащупал две первые и потянул третью, чтобы посмотреть. Мутная зелень тяжело качнулась в стекле. Если бы хотели украсть силу, забрали бы их. Положил обратно. Засунул руку глубже.

Серое ядро. Холодное и круглое, легло в ладонь, а рядом зелёное в тряпке. Тоже на месте. Воздух у меня вышел сам. Если бы охотились на ценность, ушли бы ядра.

Я не торопился, часть груза и паники свалилась с плеч. Если не взяли ничего из этого, то может просто развязали и снова завязали мешок. Но проверить всё равно нужно. Сунул пальцы ещё ниже, нащупал металл и затаил дыхание. Жетон Вирга остался на месте.

Тогда я выдохнул второй раз, но уже иначе. Если бы хотели меня подставить… забрали бы крыло. Сейне бы отнесли или Кайру, но не взяли.

И вот тогда я нашёл, то чего нет.

Пальцы прошли там, где должна была лежать плотная тёмная книжка, и не нашли её. Я не поверил с первого раза. Перевернул мешок, вытряхнул всё на одеяло. Тряпки. Верёвка. Игла. Повязка. Две настойки и третья. Ядра. Жетон. Пустой мешок.

Трактат для возвышающего стадии Ростка пропал.

В голове зашумело. Сел ниже, на пятки, и смотрел на разложенное.

Шалх…

Я дурак, который полез к зверю в клетке. Шмыг, оставивший четверых снаружи и комнату с тем кто против меня. Глупец, который доверился месяцу и тому, что в этом месяце ничего не тронули.

Зерно у меня в груди дёрнулось и сорвалось на четвёртой пульсации. Так и сидел. Внутри жгло не злостью на того, кто взял, а на себя.

Собрал всё обратно. Уложил по слоям так же, как лежало. Завязал свой узел и тут же передумал. Переделал заново, но не как обычно, а не петлёй вверх.

Лёг. В комнате дышали ровно. Тавр у стены – глубоко, изредка и с прихрапом. Варис тише и ровнее. Одр, насколько я слышал, не дышал совсем. Это значило, что он либо спит так аккуратно, как умеет только он, либо не спит вовсе.