Пустой. Пенталогия (СИ), стр. 151

Может, рядом с Зерном у меня открылись только два гнезда или нет места для третьего знака? А может он слишком силён и не может пока встать? Отдышался и пришёл в себя.

Попробовал на кисти у основания большого пальца, где у меня от копья мозоль и кожа толще. Положил. Боль вошла такая, что я закусил ремень. Не обожгло, а резало изнутри. Минуту держал. Глиф не сел. Соскользнул. На коже остались три тонкие царапины пирамидой.

Поморщился, но сдаваться не собирался. Я подумал, что глиф можно вести вместе с потоком энергии неба через новое созерцание. Глиф пошёл вместе с потоком, добрался до запястья и сорвался. Судорога вошла в правую ногу, потом в шею. Минуту я не мог пошевелиться.

Лёг на спину, смотрел в небо и проговорил вслух:

– Не знаю как…

Молчание.

– Не понимаю места.

Молчание.

– Не понимаю направления.

Звериный глиф рождается в звере. Может, если я буду рядом с… нуром, то тогда что‑то почувствую или пойму? Та реакция на меня, когда Одр сказал, что он почувствовал своего. Может быть, теперь у меня есть какая‑то связь? И благодаря ей у меня получится…

Нужно во Внешние Загоны. И я знал способ как туда попасть. Через Каира.

Я подошёл к нему на следующее утро. Он стоял у боковой двери, проверял жетоны – не у всех, а по выбору. Меня увидел и сделал вид, что не заметил. Подождал.

– Мне нужно во внешние загоны, – сказал я тихо.

Кайр медленно повернул голову.Сначала он смотрел так, будто я попросился в Нижний Клин. Потом, как Сорра, когда пугала пилюлями для особо буйных.

– Что? – переспросил он

– В загоны. Поработать. – повторил я.

– Ты? – Кайр чуть наклонил голову. – Городские оттуда сбегают, кроме тех, кому платят. А ты сам?

– Школа получает с загонов за рабочие руки, – продолжил. – Я слышал, бесплатные руки они берут. Один день и школе зачтётся.

– Зачтётся, – Кайр медленно кивнул. – Только толку от тебя одного. Загонщики не любят брать меньше четырёх.

Он замолчал и посмотрел на меня внимательнее.

– Я смотрю, ты кое с кем начал общаться. Хотя ничего удивительного. Это же класс Листьев. Все вы… одинаковые, поэтому держитесь друг друга.

Внутри у меня шевельнулось, но я промолчал.

– Возьмёшь своих, – добавил Кайр. – Тавра, Вариса, Одра. Четверо – это уже работа.

Я не ожидал такого.

– А может я один? – попытался не вмешивать ребят.

– Поздно, – улыбнулся старший ученик. – Мне как раз нужно было найти несколько человек, а тут ты сам и с таким предложением… Как я могу отказать?

Он повернул голову и громко через коридор:

– Тавр! Варис! Одр! Идёте во Внешние Загоны со своим другом. Благодарите его за инициативу. Можешь идти и объяснить им всё лично.

Я обернулся. Все трое стояли у входа в комнату. Они выходили к умывальникам и услышали. Тавр посмотрел на меня так, будто я только что украл у него последнюю еду.

– Ты что, шалх тебя побери, вытворяешь? – рычал он. – Я туда не пойду. Там Гарст.

– А кто тебя спрашивает? – Кайр не повернулся.

– Я не пойду!

– Пойдёшь сам или тебя отнесут туда побитого?

Тавр заткнулся. Варис тихо сказал в стену:

– Грязь. Кровь. Запах гнили. Великолепный выбор, Рейланд.

Одр стоял молча, смотрел в пол.

– Звери честнее людей, – выдал он наконец.

– Вот поэтому я с тобой и не хотел общаться, – Тавр обернулся к нему. – Рядом с Рейландом всегда становятся только хуже.

– Прямо сейчас, – сказал Кайр и пошёл по коридору. – Жду вас во дворе.

Тавр смотрел мне в спину:

– Ты мог хотя бы спросить?

– Я не планировал, что вас тоже отправят… – повернулся я к нему.

– А что ты планировал? Сам идти и в одиночку убирать клетки?

– Угу.

Варис, не глядя:

– Зачем тебе туда?

Правду – нельзя, а полуправду – можно.

– Хочу посмотреть, как там устроено, – ответил я.

– Чтобы что? – не унимался Варис.

– Чтобы знать, как устроен город. Вдруг я хочу стать загонщиком или войти в охотничью дружину? – выдавал первое, что пришло на ум.

Варис долго и шумно выдыхал:

– Плохой ответ. Но приму, потому что другие ты пока ещё не придумал.

Тавр зашипел сквозь зубы и ушёл в комнату.

После завтрака мы вчетвером и в сопровождении Кайра двигались по тем же улицам, что и в первый раз. Сын дружины всю дорогу молчал. У ворот загонов нас встретил тот же загонщик в косынке. Они о чём‑то тут же заговорили с Кайром, но ждать не пришлось, нам быстро всё выдали для работы.

Гарста за столами не было, когда Тавр заметил это, то тут же выдохнул.

– Тебе повезло! – бросил он мне.

– О чём ты вообще? – морщился Варис и прикрывал нос платком.

В первый раз мы работали на ближнем ряду, и я не успел рассмотреть. Это был не загон. Это был район. Клетки шли двумя длинными рукавами, уходили дальше и сходились в точку. Между рукавами – широкий проход, по нему катили телеги. Большие клетки, поменьше и совсем маленькие. Я увидел зверей, которых не знал: длинношерстные, с короткими лапами и с зубами наружу.

– Сколько тут шагов? – спросил я тихо.

– До дальнего конца – тысячи две, – Варис посмотрел вдоль рукава. – И это только один сегмент. У города три загона.

– Зачем так много? – поднял бровь.

– Ты правда не знаешь? – Варис улыбнулся той самой улыбкой, после которой обычно начинал поучать.

– Нет, – мотнул я головой.

– У вас в деревне как было? Зверь появился в руинах, его выследили, убили, принесли мясо и ядро. И так каждый раз? – начал издалека парень, как всегда, любил.

– Так…

– А мы не каждый раз ищем нового. Мы их растим.

– Растите? – оглядел кучу клеток.

– Самец, самка, клетка, мясо, время, – Варис говорил без интонации, словно читал. – Нурр даёт до шести детёнышей за помёт. Кормишь их мясом убитых зверей. Растишь до Ростка – забиваешь. Часть оставляешь дальше плодиться.

– Они… размножаются в клетках? – закашлялся от услышанного.

– Если правильно кормить – да. Иглоспины дают два‑три помёта в год, по cемь детёнышей. Остроклювы – до десяти яиц за кладку. И это я тебе только основных перечислил.

Я смотрел на ряды клеток и не мог сосчитать, сколько в каждой зверей. Сотни. Тысячи? Каждый из них в руинах был тем, на кого мы ходили вшестером, и не всегда возвращались. Это была не охота, а какой‑то огород из зверей.

– И зачем столько? – тряхнул я головой.

– В основном на пилюли. Другая часть – на зелья и настойки. Что‑то используют для артефактов и оружия. Поэтому загоны… это, конечно, грязная работа на краю города. Но это половина города. Без них не было бы школ, дружин и пилюль.

Я молчал. Деревня. У нас за всю жизнь Харек видел парочку Нурров. Здесь они лежали в клетках рядами. Это было… Я не мог сразу обхватить.

– Тут ещё кое‑что есть, – добавил Варис тише. – Сейчас не время. Но посмотри на клетки, накрытые чёрной тканью. К ним не подходят даже загонщики без особого жетона. Я тебе расскажу, когда отсюда уйдём.

– Хорошо.

К нам подошёл загонщик и махнул:

– Двадцатый ряд. Кровь в канавку. К клеткам не лезть.

Мы пошли. Тавр у меня за плечом:

– Я по‑прежнему тебя ненавижу.

– Знаю, – кивнул в ответ.

– И иду не потому, что меня заставил Кайр. – пыхтел он себе под нос.

– И это я знаю, – улыбнулся.

Двадцатый ряд оказался дальше, чем я думал. Камень тёмный, въевшаяся кровь. Скребок брал её слоями и то только после десятка проходов. Я работал спокойно и искал то зачем сюда пришёл. Только ближе к обеду у меня получилось обнаружить зверя. В шестом ряду от нашего, через два прохода, стояла большая клетка с двойной решёткой. А в ней Нурр. Я выпрямил спину и посмотрел.

– Не вздумай туда лезть, – выдал Варис, не глядя.

– Я не… – начал.

– Глаза у тебя туда смотрят, – хмыкнул парень. – Не понимаю, что у тебя за страсть к зверям на пути возвышения.

Всё не так, как я планировал и мне теперь просто так не подойти. Я работал ещё час. Потом наклонился, как если бы что‑то уронил, и тихо сказал: