Пустой. Пенталогия (СИ), стр. 100

Раздался совсем короткий звук, скорее резкий вдох сквозь зубы, чем крик. Пальцы его левой руки дернулись и тут же разжались, когда игла впилась в ладонь. В тот же момент правая нога соскользнула с края и напоролась на вторую иглу прямо в районе щиколотки.

Вирг даже не упал. Он мгновенно сгруппировался, словно отпущенная пружина, оттолкнулся коленом и рванул вверх. Но раненая нога подвела его буквально на мгновение. Ступня не послушалась, из‑за чего он тяжело шагнул назад, совсем не туда, куда планировал.

Там его ждала третья игла, вошедшая прямо в пятку. До него дошло. Это было видно по напрягшейся спине и шее. Он резко обернулся, и его взгляд сразу наткнулся на меня. В лунном свете блеснули темные глаза, в которых не было страха, только какая‑то злая уверенность, но я уже подобрался почти вплотную.

Острие моего копья смотрело прямо ему в лицо. Проверяющий резко поднял правую руку. На миг на коже ладони проступили какие‑то линии, похожие на знакомый знак, но они расплывались, словно под водой, так что я ничего не разобрал. Вирг сжал пальцы, узор вспыхнул, и в меня полетело что‑то белое. Это был не огонь и не камень, а плотный светящийся комок размером с кулак. Увернуться я бы не успел при всем желании, поэтому просто бросил в него копье.

Его светящийся комок ударил мне прямо в грудь, как раз когда прозвучал щелчок около источника и я активировал защиту. Мир перед глазами взорвался. Из легких разом выбило весь воздух, а ребра сдавило так, словно сверху рухнула плита. Меня отбросило назад, спина жестко встретилась с землей, и в голове все побелело, будто внутри на мгновение зажгли и сразу погасили солнце.

Зерно смялось, как кусок глины в кулаке. Ритм сбился, удары шли вразнобой, словно оно забыло привычный ритм. Во рту появился горячий и соленый привкус крови.

Я лежал и не мог сделать вдох. Грудь просто не поднималась, мышцы отказались раздвигать ребра. Рот открыт, горло саднит, но воздух внутрь не идет. Одна пульсация, вторая. Грудь дернулась, и я со свистом втянул воздух, тут же захлебнувшись им и зайдясь в кашле. Кровь потекла по подбородку.

Только не сейчас. Надо вставать.

Я перевалился на живот, уперся руками в землю и глянул на Вирга. Он лежал неподвижно. Заставил себя подняться, перед глазами плыло, звуки стали какими‑то отдалёнными. Сплюнул сгусток крови на землю и сделал шаг, а за ним ещё один. Держался за грудь, что мерзко горела изнутри.

Когда я кое‑как доковылял до него, то понял, что он еще дышит. Моё копьё валялось рядом с ним, а в груди, рядом с сердцем рана. Кровь выталкивалась оттуда, пока он хрипел. Хмыкнул, зажимая рёбра, не зря меня тренировал Рун.

Не знал, есть ли у него защитные техники, скорее всего да. Но я кое‑что проверил перед всем этим. Яд иглоспина блокирует возможность активировать их на десяток пульсаций, во всяком случае у меня. На это и была моя ставка и похоже она сработала.

Наклонился и поднял копьё. Сжал его и без всякого замаха или техники, ударил. Широкий наконечник из новой стали Ксура пошел прямо в глаз. Я почувствовал, как металл пробил мягкие ткани, хрустнул о кость и провалился глубже. Удар отдался в плечо, и я навалился на древко всем своим весом, вдавливая его изо всех сил, прямо как тогда с Нурром.

Вирг судорожно дернулся всем телом. Его руки вскинулись к лицу, пальцы скользнули по дереву и упали вниз. Из горла вырвался хрип, и он окончательно обмяк.

Какое‑то время я просто стоял над ним и прислушивался. Не к нему, он уже не дышал, а к их лагерю. Вокруг было тихо, только стрекотали насекомые. Эир так и не проснулся, словно его пригвоздило к земле. Уж не знаю, может быть «герой» нашей деревни утомился от дороги или Вирг, дал ему что‑то, чтобы он спал как убитый.

Я шумно и прерывисто выдохнул. Колени дрожали и подкашивались, но я заставил себя устоять на ногах. Только что я убил возвышающегося на стадии Ростка. Того, кто превосходил по силе всех моих прошлых противников. Причем сделал это не благодаря каким‑то навыкам, а с помощью десятка игл и зеленого камня. Получается, такова реальная цена этой стадии, если напасть исподтишка и использовать ловушку?

Зерно внутри болело, но не так, как после активации техники или опустошения. Будто его скомкали и положили обратно, и теперь оно не ложилось ровно. Пульсации шли с перебоями, одна тяжелее другой.

Старался не зацикливаться на этом, времени мало. Разберусь с этим позже.

Наклонившись к телу, я вытащил копье и обтер сталь о траву. Вирг лежал на боку в какой‑то яме, лицо залито кровью. На месте левого глаза было месиво, поэтому я постарался туда не смотреть.

Начал обшаривать мертвеца, пока я прикидывал оставшееся время. Эир мог проснуться в любой момент. На кожаном поясе убитого нашлись два кармана. В первом лежал увесистый металлический медальон с незнакомым символом, который я сразу сунул в свой мешок.

Я поднял с земли своё зеленое ядро и спрятал его. Вещи проверяющего лежали около дерева. С чего же начать с Эира или пожитков Вирга? Выбрал второе, сначала полностью закончу с одним и лишь потом перейду к племяннику старейшины.

Начал красться к дереву, прислушивался и держал копьё наготове, если вдруг племянник старейшин решит открыть глазки, но Эир продолжал спать. Я почти уверен, что Вирг его чем‑то напоил или это побочный эффект зелий, которые он хлебал, чтобы получить свою десятую ступень.

Мешок городского гостя оказался на удивление тяжелым. Внутри нашёлся кожаный сверток, плотно набитый серыми ядрами. Точное количество не считал, но на ощупь их было несколько десятков.

Рядом лежал сверток поменьше. В нем обнаружилась тонкая книжка в кожаной обложке, текст которой в темноте разобрать не вышло. Я быстро сгреб все это в свой мешок, оставив изучение на потом.

Затем я подошел к Эиру. Одеяло сползло с него, лицо было абсолютно расслабленным. Присел рядом и посмотрел на него. Хм… странно вообще ноль реакции. В руинах, его бы сожрал не какой‑то сильный зверь, а шмыги. Это же надо так крепко спать в незнакомом месте… Следил за тем как двигаются глаза под веками, он не притворялся. Ну раз так, значит осмотрим и его пожитки.

В его сумке нашлись четыре стеклянных флакона с темной жидкостью. Видимо, те самые настойки для быстрого роста. Там же лежал еще один запас серых ядер в мешке, который я тоже забрал себе.

Хмыкнул, наконец‑то я понял почему я сразу не начал с племянника старейшины. Чувство его беспомощности сейчас… оно меня забавляло. Понимать, что стоит мне только опустить копьё и он умрёт, но я этого не делаю.

Широкие плечи. Пушок под губой. Я видел это лицо последние несколько лет. Он всегда держался так, будто весь мир был его столом, а остальные – случайными мухами на краю. Теперь он даже не понимал, что мы поменялись местами.

Я удобнее перехватил копье и опустил острие к его шее. Лезвие замерло в миллиметре от кожи, а я просто стоял и ждал.

Мне не хотелось просто бить. Хотелось, чтобы он открыл глаза и понял, что происходит.

– Просыпайся, особенный!

Мой голос прозвучал достаточно громко и хрипло, но Эир даже от него вздрогнул. Он с трудом разлепил сонные глаза и тут же посмотрел в небо, а затем его взгляд зацепился за копье и медленно поднялся к моему лицу.

Эир оцепенел. Он то закрывал, то открывал рот, а расширенные зрачки выдавали попытку всё осмыслить. Кажется, у него даже получилось оценить обстановку: копье, я, темнота и отсутствие благодетеля. Его взгляд метнулся туда, где сидел Вирг, но нашел только примятую траву и брошенную кружку, после чего снова вернулся ко мне.

– Лучше не двигайся, – произнес я.

Но он меня не послушал. Его рука дернулась в сторону, пытаясь нащупать нож, но схватила лишь пустоту. Я заметил, как изменилось его лицо. Это был еще не полноценный страх, но уже то самое липкое чувство, которое начинает забираться под кожу без твоего желания.

– Я же сказал не двигаться….

Острие копья слегка уперлось ему под подбородок. Давление было совсем слабым, но достаточным, чтобы почувствовать металл. Эир тут же замер, его рука зависла на мгновение и медленно опустилась обратно.