Истинная (ЛП), стр. 18
— Танасс, — отозвалась она с мимолетной улыбкой. — Тебе «Даконианского Бродягу», как обычно?
Как обычно?
Он подмигнул ей. Подмигнул!
— Сама знаешь.
Я с силой грохнул бутылку о стойку, но никто даже ухом не повел. Зуд в кончиках пальцев превратился в обжигающий жар. Если бы я не сжал руки в кулаки, конденсат на моей бутылке просто испарился бы от злости.
— Мелек! — окликнула К’терра, призывно махая мне из-за черной шторы.
Я нехотя сполз со стула и подошел к ней, прислонившись к стене у самого прохода. Мне все это не нравилось. Вообще не нравилось.
— Я нашла психолога, — сообщила К’терра, а затем с размаху ткнула кулаком мне в плечо. — Ты меня вообще слушаешь? Или твоя фантазия вовсю рисует картины того, как ты душишь этого парня?
Я глухо рыкнул и повернулся к ней:
— Ты нашла психолога.
— Он молод, но специализируется именно на травмированных пациентах.
— Хм, это кстати, — буркнул я. — И сколько ты ему рассказала?
Она придвинулась ближе, переходя на шепот:
— Про сексуальное насилие — ни слова, но он знает, что она человек. И я была крайне убедительна, когда объясняла, что ему нужно держать язык за зубами, — она сделала театральную паузу и добавила: — За два кредита за сеанс.
— Грабеж. Особенно учитывая, что я планировал вывезти их отсюда в одно из ближайших солнц.
— Кэти зарабатывает достаточно, чтобы самой оплачивать свои расходы, — зашипела К’терра. — Ей даже Галат оставляет чаевые, а такого не бывало уже полдекады. Плюс она получает половину от наценки за вход, которую ввела Адора.
— Ты ведь шутишь, да? — я покосился на Кэти, которая судорожно прижимала руки к животу. — И сколько она поднимает за смену?
К’терра пожала плечами:
— Не меньше сорока кредитов.
— Охренеть. А я в страте целителей с четырех лет, и сейчас мой доход…
— Не трогай меня… — произнесла Кэти едва слышным шепотом, почти умоляя.
От ярости мои кулаки мгновенно сжались.
На секунду я замер, впитывая эту картину. Каждая клеточка ее тела дрожала. Она буквально свернулась в защитный панцирь, опустив голову так, что волосы полностью закрыли лицо.
— Мелек…
Я проигнорировал предостережение К’терры и коршуном бросился к этому ублюдку.
— Он трогал тебя? — мои пальцы намертво вцепились в его черный воротник. — Что ты с ней сделал?
Он открыл было рот, но захлебнулся словами от силы моего рывка. Я швырнул его прямо на барную стойку, протащил поперек и впечатал в металлические ящики на той стороне.
Его тело обмякло на полу, из горла вырвался стон:
— Я не трогал ее…
Я резко повернулся к Кэти, тяжело дыша от клокочущей в груди ярости:
— Этот урод прикасался к тебе?
Она смотрела на меня абсолютно пустыми, отрешенными глазами — ее разум сейчас был бесконечно далеко отсюда. Ее грудная клетка судорожно содрогалась на каждом вдохе и тут же сдувалась.
— У нее гипервентиляция.
— Я не трогал ее, — повторил ветусианец. — Клянусь Тремя Солнцами, я всего лишь потянулся, чтобы убрать прядь волос с ее лица.
— Это и называется «трогал», мудила.
Я обхватил Кэти за плечи, удерживая ее обмякшее тело, и медленно повел к выходу. Ее ноги волочились по полу, липкому от пролитого сока, а с губ срывались первые тихие всхлипы.
— Так, Танасс, — крикнула К’терра. — За моим баром тебе делать нечего. Как насчет того, чтобы вернуться в зал? А я плесну тебе чего-нибудь за счет заведения, идет?
Я вывел Кэти за штору и усадил на один из составленных друг на друга ящиков:
— Что случилось?
Ее нижняя губа задрожала, и эта дрожь мгновенно передалась на подбородок.
— Н-ничего не с-случилось. Я п-просто… я… я… — очередной судорожный вдох застрял у нее в горле. — Я п-просто глупая и слабая. О-он не трогал меня. И-и даже если бы тронул, он ведь просто хотел у-убрать волосы…
Она уткнулась лбом в мою грудь, заставив мое сердце пропустить удар. И следующий за ним тоже. Черт. Я видел приближение этой бури за миллионы световых лет, но оказался совершенно не готов к тому, что ее слезы будут насквозь пропитывать мою форму.
Мои руки приподнялись, зависнув над ее плечами.
Куда их деть?
Вдох. Выдох.
Я бережно обнял ее, и ее рыдания отозвались в моих ребрах такой волной, что я испугался, как бы они не треснули.
— Тсс… Ты так отчаянно пытаешься быть храброй и сильной, Кэти, но это не то, через что можно пройти напролом, на одной лишь силе воли. Быть слабой — это нормально, понимаешь?
Она резко выпрямилась, словно одно из моих слов щелкнуло невидимым переключателем:
— Тебе легко говорить, когда ты один. А у меня Грейс.
— И у вас обеих есть я.
Дрожащей рукой я коснулся ее волос у самого затылка. Намотал их на указательный палец, в точности повторяя движение, которое подсмотрел у нее раньше. Туже, еще туже, пока не соорудил некое подобие того самого пучка. Я бы с удовольствием попрактиковался в этом деле.
— Пойми меня правильно, — тихо произнесла она. — Но мужчины — не самые надежные существа.
Так вот почему ей так нравятся сухие цифры?
Этот комментарий заставил меня взглянуть на Кэти совершенно иначе. Вместо упрямой женщины, отвергающей любую помощь, я увидел человека, которому жизнь просто никогда не давала возможности проявить слабость.
— Ну, во-первых, я не человеческий мужчина. А во-вторых, смею заверить, я весьма надежен.
— Я вообще не понимаю, почему ты все еще здесь, Мелек, — она шмыгнула носом, стирая слезы со щек. — Зачем ты так с собой поступаешь?
— Кэти, может, Кидана убила и ты, но я нарушил как минимум дюжину законов с той самой секунды, как переступил порог твоей каюты. Не хочу тебя расстраивать, но мы в одной лодке, — заметив, что ее лицо снова готово сморщиться от слез, я пренебрежительно махнул рукой. — Но все в порядке. Меня все равно уже тошнило от этих питательных сфер. Стряпня Адоры в сотни раз лучше того дерьма, которым нас кормят на «Ардев-5».
На этих словах из ее груди вырвался тихий, грустный смешок:
— Сейчас идеальный момент для того, чтобы заявить мне: «А я ведь говорил».
— Я бы предпочел оказаться неправым.
Она покачала головой.
— Черт. Мне так жаль, что я втянула тебя во все это.
— Не нужно, — ответил я.
«Как иначе я мог бы быть сейчас так близко к тебе?» — но эту часть я, разумеется, оставил при себе.
Глава 10

Кэти
Я вышла из спальни. Глаза уже жгло, хотя я не пробыла на ногах и часа. Истерика в объятиях Мелека две ночи назад открыла какой-то шлюз. Словно внутри меня рухнула плотина, высвободив нечто, что теперь по ночам расползалось в мозгу. Оно вгрызалось в извилины, в те темные, узкие щели, где застревали воспоминания. Они отравляли сны, наполняя меня концентрированной яростью.
Грейс стояла у окна с музыкальным вкладышем в ухе, который ей дал Мелек. Верный признак того, что жизнь возвращалась в норму — вместе с горой одежды, развешанной по диванам и креслам.
— Если хочешь помочь Мелеку сегодня, лучше убери этот бардак, — проворчала я. — Мы тут не вдвоем живем, ясно? Прояви хоть каплю уважения.
Грейс вытащила вкладыш из уха и сунула его в карман.
— Извини, мам. Я уберусь сразу после завтрака. Обещаю.
Разве она когда-нибудь раньше извинялась за свой беспорядок?
— Я не хотела на тебя лаять, — сказала я, чувствуя, как стыд скручивает внутренности узлом. — Просто я всю ночь ворочалась. Эти стоны из соседних комнат, они…
Каждую ночь я засыпала под колыбельную из «мм-мм-да-трахни-меня-влей-свое-семя». Языковой чип и возможность общения — это, конечно, здорово, пока они не начинают транслировать самые глубокие, темные и отвратительные сексуальные извращения в двадцати дюймах от моей подушки.
Грейс понимающе усмехнулась.
— Да уж, это довольно хреново. Пойдем вниз, пока остальные не сожрали все зерна Дунатала.