Истинная (ЛП), стр. 19

Мы вышли из квартиры и пошли по коридору. Бедра горели адским пламенем от вечной беготни за барной стойкой. Царапины воспалились до такой степени, что оставляли на брюках крошечные пятнышки крови.

Внезапно уши уловили голос. Незнакомый. Мужской.

Мои шаги стали тяжелыми, я заколебалась и замерла, не в силах оторвать ноги от пола. По лестнице поднимался Мелек, но не один. Неужели рядом с ним еще один ветусианец?

Грейс взяла меня за руку.

— Ты в порядке?

Чем сильнее она сжимала ладонь, тем глупее я себя чувствовала. Я здесь взрослая, и все же при виде этого ветусианца я словно превратилась в беззащитную девчонку. Там, внизу, я понимала, с чем сталкиваюсь каждую ночь. Но сюда, наверх, никто не заходил, кроме Мелека.

Я стояла как вкопанная, и спрятаться было негде.

— Что этот парень здесь делает?

Мелек встретился со мной взглядом и выставил руку перед грудью ветусианца. Он читал меня как книгу с крупным шрифтом. Видел страх в том, как подогнулось мое колено. Напряжение в том, как я прижала руки к бокам.

Он что-то сказал ветусианцу, жестом велел ему оставаться на месте и подошел к нам.

— Все хорошо?

— О, да. Просто, э-э… — я кивнула в сторону лестницы, переходя на шепот. — Кто он?

— Твой психолог. Помнишь, мы говорили об этом?

Во рту разлилась горечь, выталкивая слова наружу.

— Ты сказал, что я могу выбирать: рассказать тебе или ему!

— Не нужно на меня кричать. — Мелек наклонил голову, и его взгляд был теплее, чем я заслуживала. — Все было не совсем так. Чтобы помочь тебе справиться с травмой, нужно нечто большее, чем просто твое признание, что у тебя не было связи с Киданом.

Концентрированная ярость потекла по венам, смешиваясь с раздражением.

— Нет у меня никакой травмы!

Меня бесило, как он обменялся взглядом с Грейс, словно я какая-то больная. Словно они говорили обо мне без слов, а я просто стояла, как каменное изваяние.

— То есть ты сейчас не оцепенела? Не остановилась посреди коридора, озираясь в поисках выхода? — Его глаза метнулись к Грейс, будто он на мгновение задумался, стоит ли упоминать о том, как баюкал меня той ночью, утешая. — Мы живем через стенку, Кэти. Я слышу каждый всхлип, каждый судорожный вздох. Я даже могу отличить, когда ты просто ворочаешься, а когда резко вскакиваешь с постели.

Его слова подействовали как пощечина.

Какое-то время мы молчали, и эта тишина заставила меня столкнуться лицом к лицу с правдой. Все вокруг замерли, но я чувствовала, как мое личное землетрясение сотрясает меня до самого основания. Сколько еще я смогу притворяться сильной? Ведь глубоко внутри, под этой натянутой улыбкой и фальшивой храбростью, я была хрупкой, будто Кидан разбил меня вдребезги и украл важные частицы, без которых я никогда не стану прежней.

Я то втягивала верхнюю губу, то с силой отпускала ее, так что та раз за разом хлопала о зубы.

— Мне обязательно оставаться с ним в комнате наедине?

— Я могу остаться, — предложила Грейс.

Облегчение, которое принесли ее слова, длилось недолго. Какой смысл прорабатывать мою травму, если все эти жуткие подробности перекочуют к ней?

— Дорогая, это мило с твоей стороны, но вряд ли я смогу говорить о том, что произошло, при тебе. Мне будет неловко.

Мелек провел рукой по волосам, взъерошив пепельные пряди.

— Хочешь, я попрошу К’терру или Адору? — Прежде чем я успела сказать «нет», он добавил: — Я мог бы остаться. Если Грейс подождет снаружи и предупредит, если кто-то пойдет… да, мы справимся. Если тебя это устроит, конечно.

Воспоминание о его запахе — смеси хлорки и йода с примесью моих соленых слез — щекотнуло ноздри.

— Да, пожалуйста.

При этих словах Мелек немного выпрямился и одарил меня мягкой улыбкой. Улыбкой, которую я, готова была поклясться, видела миллион раз — я легко запомнила эти ямочки у уголков рта. Словно знала его всю жизнь.

— Хорошо, — сказал он. — Как насчет того, чтобы ты вернулась и подождала на диване, а я приведу его, а? Это даст тебе время подготовиться.

Я кивнула и пошла обратно к квартире, несколько раз оглянувшись на второго мужчину. Видел ли он когда-нибудь человеческую женщину? И если нет, как он на меня отреагирует?

Внутри квартиры подушка на диване показалась мне бугристой. Эти неровности впивались в бедра и задницу, и мне стало жарко, кожа зазудела.

Вошел Мелек. Вместе с ним.

Сердце колотилось так быстро, что это причиняло физическую боль в районе грудины. Избыток слюны скопился под языком и провалился в горло тяжелым комом.

— Кэти, это Такел, целитель-стажер, который специализируется на психологических травмах.

Я выдавила вежливую улыбку, но та сразу сползла, когда целитель в серых одеждах подошел ближе. Если я называла Мелека молодым, то этот парень был совсем щенком. На лбу и висках еще виднелись следы прыщей, а на щеках жиденькими островками росла щетина.

Он сел в кресло рядом со мной и изобразил подобие поклона, его глаза сияли все ярче, пока он изучал мои черты лица.

— Вы даже не представляете, какая это честь для меня — встретить земную женщину.

Я издала неопределенный смешок, кашлянув, и метнула взгляд на Мелека, который занял кресло напротив. Неужели он всерьез рассчитывает, что я буду обсуждать сексуальное насилие с парнем, который едва выбрался из своей экзочрева?

Такел взглянул на Мелека, затем снова на меня и кивнул.

— Могу я спросить, согласились ли вы поговорить со мной добровольно?

Заметив, как Мелек приподнял бровь, я кивнула.

— Наверное, это можно так назвать.

— Хорошо. Когда мы переживаем травму, у нас появляется склонность искать ответы внутри себя. Но наше нутро либо безмолвствует, либо там бушует хаос. Обращение за помощью, даже если это просто рассказ о своей истории — важный шаг к исцелению, следующий сразу за осознанием необходимости в этом.

Слишком взрослые слова для такого прыщавого лица.

— Угу.

— Джал’зарка, которая пришла за мной, мало что рассказала о вас. Мне сообщили, что на вас напали?

Снова взгляд на Мелека, бровь все еще поднята.

— Э-э, да. Да, напали.

— Могу я спросить, о какого рода нападении идет речь? Вы готовы поделиться этим? — Он откинулся на спинку и сложил руки на коленях, как любой земной мозгоправ, на его лоснящейся коже застыла самая нежная и обнадеживающая улыбка. — Мы говорим о нападении сексуального характера?

Лицо его оставалось серьезным, но я готова была поклясться, что в слове «сексуального» прозвучало юношеское хихиканье, несмотря на тяжесть темы. Теперь уже Мелек поднял обе брови, сопровождая это ободряющими кивками.

Мои губы разомкнулись. Я прижала язык к деснам.

Это просто смешно.

Этот парень едва дорос до того возраста, когда голос перестает ломаться, и теперь я должна рассказывать ему о частях тела, которые он, скорее всего, в глаза не видел?

— Простите, но я не могу.

— Кэтиии… мы ведь говорили об этом, верно? — укорил Мелек. Он наклонился вперед, упершись локтями в бедра. — Хочешь, я уйду? Я могу подождать прямо за дверью. Не буду подслушивать. Обещаю.

Я опустила взгляд.

— Дело не в этом.

Я медленно подняла глаза и тут же поймала испытующий взгляд Мелека. Когда я выдержала его, кажется, целую вечность, в его глазах что-то смягчилось.

Он кивнул и положил руку на плечо Такела.

— Ты не мог бы подождать снаружи минутку?

— Разумеется, — ответил Такел, поднялся и вскоре вышел из комнаты.

Мелек шумно вдохнул и выпустил воздух бесконечным выдохом.

— Я это так не оставлю, Кэти. Тебе важно с кем-то поговорить, как он и сказал, независимо от кошмаров.

— Проблема не в том, что я против разговора, — сказала я, указывая рукой на дверь. — Но этот парень — ребенок, Мелек. Я не могу рассказывать целителю, который едва старше Грейс, о том, как подонок порвал мне мениск, чтобы я раздвинула ноги. Если есть кто-то взрослый…

— Я не могу позволить себе опытного консультанта, — произнес он, и в его голосе явственно слышался стыд. — Не с моей зарплатой. И даже не с твоей. А я сам попросту не квалифицирован.