Истинная (ЛП), стр. 17
— Мне нужно заделать это до следующей смены.
Грейс наклонилась, разглядывая рану, а затем перевела на меня взгляд, безмолвно требуя объяснений.
— Джал’зарцы в брачный период вонзают хвостовой коготь между ребер самки, — пояснил я. — Старая традиция. Раньше они так заявляли права на свою пару. Если у самки находили колотую рану, все понимали, что она занята.
Пациентка глухо проворчала:
— У меня тридцать шрамов от тридцати разных самцов. И ни один из них так и не заявил на меня права.
— Грейс, — позвал я. — Там есть бутылочка с золотистой крышкой. Сними колпачок, поднеси распылитель как можно ближе к ране и нажми три раза.
Она порылась в моей сумке, опустилась на колени и придвинулась ближе, крепко сжимая флакон обеими руками:
— Вот так?
— Ага. Я раздвину края раны, а ты брызгай. Готова?
— Угу.
— Раз. Два. Три. Отлично, — я взял изогнутую иглу и протянул Грейс. — Я могу оставить шов видимым, и все затянется за одно солнце. Либо сделать его скрытым, но тогда потребуется три.
— Сделай скрытый, — попросила Джал’зарка. — Ни один самец не прикоснется ко мне, пока виден открытый след. А они доплачивают, если я разрешаю себя ужалить.
Я посмотрел на Грейс и кивнул на рану:
— Давай. Все то же самое, что ты делала у меня на голове, только не уходи слишком глубоко в жировой слой.
Точные, аккуратные стежки ложились на воспаленную кожу, стягивая плоть. Азарт и гордость на лице Грейс напомнили мне о прошлом, когда у меня еще был шанс стать хирургом.
— Прекрасно, — похвалил я. — Как-нибудь, когда к нам попадет кто-то с раздробленным ребром, я научу тебя доставать осколки без специальных инструментов.
Я завязал узел и перевел взгляд на сумку:
— Достань баночку с ярко-зеленой крышкой. Ту, где нарисовано перевернутое вихревое дерево.
— Эту?
— Угу, — я перерезал нить маленьким полевым лазером. — Нанеси немного на рану. Сальве создаст защитный слой и примет цвет ее кожи.
Грейс зачерпнула крем пальцем, но в нерешительности замерла, широко раскрытыми глазами глядя на джал’зарку.
— Смелее, человек, — улыбнулась та, хотя обнажившиеся клыки вряд ли добавили Грейс уверенности.
В итоге она все же распределила мазь по коже, но ее пальцы дрожали так сильно, что мне пришлось нанести второй слой самому.
— Все готово, можешь идти, — подытожил я. — Не забудь расплатиться с Адорой на выходе. Она живо вносит в черный список тех, кто пытается уйти не заплатив.
— Спасибо, Мелек, — она наклонилась и мягко коснулась губами моей щеки.
В груди все сжалось.
Черт. Она все-таки знала меня.
Она поднялась, но перед уходом опустила мне на колени один ИК:
— Чаевые за скрытый шов. Знаю, что мазь недешевая.
Я перехватил каплевидный чип и протянул его Грейс, пока джал’зарка скрывалась за дверью:
— За твою работу. Ты отлично справилась. И тебя даже не стошнило, а ведь рана была глубокой!
— Теперь осталось найти способ их потратить, — она зажала кредит между пальцами, разглядывая его с искренним восторгом, а затем лукаво ухмыльнулась: — Твоя бывшая? Мне говорили, у большинства ветусианцев нет опыта в… ну, понимаешь…
— В сексе, так и скажи, — я взял свежую иглу, прекрасно понимая, что она нам еще понадобится. — Ну, я не похож на большинство ветусианцев. Но отвечая на твой вопрос — я никогда не состоял в отношениях. А ты? Ну… до того, как мы прибыли сюда?
Она принялась заламывать пальцы, а на ее щеках проступил нежный розовый румянец:
— В нашей баскетбольной команде был один парень, но мы только целовались. Жду не дождусь, когда мне подберут пару.
Я понимающе кивнул, хотя в глубине души надеялся, что ей не передались проблемы ее матери со связью Гайи.
— Как-нибудь я свожу тебя на Одхейм, — пообещал я и повалился на кушетку. — Эй, тебя ведь уже продиагностировали, верно?
Она слегка расправила плечи и присела на табурет рядом:
— Меня назвали разносторонней. Сказали, я могу пойти либо в страту целителей, либо в страту ученых.
— У меня в свое время тоже было два варианта. Угадаешь второй?
Она окинула меня оценивающим взглядом с подобием улыбки:
— Для ветусианца ты довольно высокий. Воин?
— Ага. Но в яслях я без конца зацеловывал и заклеивал каждую расшибленную коленку, которая мне попадалась. По крайней мере, так мне однажды рассказал мой старый наставник. Думаю, именно поэтому меня в итоге и определили к целителям.
— Целитель… — выдохнула она, и ее взгляд на мгновение стал затуманенным. — Думаю, мне бы это понравилось. Может, у меня даже хорошо получилось бы.
— У тебя отличная мелкая моторика. Но придется научиться порядку, — я сел и указал на разбросанные вокруг открытые мази и флаконы. — В экстренной ситуации у тебя не будет времени читать этикетки. Твое рабочее место должно быть чистым и организованным. Ты должна уметь хватать вещи вслепую, потому что доля секунды порой разделяет жизнь и смерть.
Вообще-то это был чистой воды бред, учитывая, что у нас есть голосовые диспенсеры с тысячами заряженных лекарств, но ей об этом знать было не обязательно. После нескольких солнц совместного проживания даже меня допекли ее вещи, вечно валяющиеся где попало.
— Слушай, ты не против, если я пойду проведаю твою маму?
— Конечно. Передавай ей привет.
Я поднялся и направился к выходу:
— Если я кому-то понадоблюсь, спустись и скажи Адоре.
Сумасшедший ритм ночной жизни Одхейма накрыл меня сразу же, едва я свернул в главный зал, где за самым большим баром «Брот Аднак» заправляла Адора. Я коротко махнул ей рукой и зашагал по шумным служебным коридорам, где работники подпирали стены, ловя редкие минуты отдыха между наплывами клиентов.
Черная штора, отделявшая склад от VIP-зала, насквозь пропиталась запахом пролитого алкоголя и вездесущими нотками мускуса. Этот шлейф мгновенно осел на моих руках, стоило мне переступить порог. Кэти, как и в прошлые ночи, стояла за барной стойкой.
— Опять ты, — проворчала К’терра, доставая из ящика бутылки с вином и выстраивая их на полке. — Адоре пора брать с тебя плату за вход, учитывая, сколько времени ты тут торчишь. У тебя что, пациентов наверху нет?
— Заткнись, — с улыбкой бросил я и оккупировал свой привычный барный стул.
Кэти молча придвинула мне бутылку воды, ведь я у нас парень ответственный.
— Ну, как она?
— Твоя дочь поразительна, — искренне ответил я. — Если она выдержит обучение, то вполне может дорасти до хирурга.
Кэти так и просияла.
— Два поколения матерей-одиночек, и в итоге — хирург. Впечатляет, да?
Еще одно доказательство того, что разорванные связи — это у них семейное.
Я сделал глоток воды, не сводя глаз с земной женщины, из-за которой доходы «Брот Аднак» взлетели до уровня былых времен. Когда Кэти бывала наверху, она обычно закручивала волосы в пучок на макушке. Ей так нравилось. Но здесь, внизу, она оставляла их распущенными, словно пряталась за этим шелковым занавесом.
Пальцы позорно зачесались, и я принялся обводить выступившие на бутылке капли конденсата. Мне безумно хотелось запустить руки в ее волосы и собрать их для нее. Обнажить эту хрупкую шею и маленькие ушки, которыми она так упорно игнорировала мои советы.
Возьми себя в руки.
Ни к чему хорошему эти мысли не приведут, Кэти и так натерпелась. Жить бок о бок в столь тесном пространстве, сколько бы ни продлилось наше изгнание, и без того будет непросто. Я уже дважды ловил себя на том, что пялюсь на нее, пока она спит на диване, и даже придвигал стул, чтобы с комфортом наблюдать за ней, как заправский маньяк.
По крайней мере, в этом плане ее связь работала без сбоев.
Кэти вдруг вжала голову в плечи и занервничала, перебирая пальцами. Как и следовало ожидать, рядом со мной нарисовался ветусианец с чересчур ослепительной улыбкой и слишком уж прямой спиной.
— Привет, Кэти.
Бутылка выскользнула из моих пальцев, и я с глухим стуком приложился зубами о толстое горлышко. По деснам резанула боль. Откуда, блядь, он знает ее имя?