Ладья отходит на рассвете (СИ), стр. 51
Симмонс и все остальные — понятно. Иван Павлович потер переносицу… Но, как же Ланской осмелился напасть на него? Не побоялся быть узнанным… Так ведь просто решил устранить! По принципу — все концы в воду. Как поступил с Николаевым. И то же самое пытался проделать с коллегой… с журналисткой, с беспризорником Морозовым. Со всеми теми, кто мешал… или даже гипотетически мог помешать, догадаться… Однако, решительный малый!
Почему Иван Павлович его не помнил? Ведь он же служил с Петром Савельевичем в одном наркомате. Должны были встречаться на совещаниях. Правда, транспортный отдел… Ланской мог быть в отъездах, и довольно часто. Но, товарищ Семашко-то доне бы его знать! Или кто-то из отдела кадров… Да, скорее всего — и знали. Как вполне добросовестного сотрудника и опытного врача.
Черт возьми! А не связан ли Ланской с той самой таинственной и всепроникающей «Конторой», которая принесла уже немало вреда? Очень может быть… Тогда у агента могло быть очень хорошее прикрытие… А как же без него-то?
Зачем Ланской ездил в Ярославль, в Рыбинск? Получать указания? Развивать шпионскую сеть? Кто помогает правым эсерам, меньшевикам? Англичане? Немцы? Да кто угодно…
Другой вопрос: если Лаской — убийца и агент КОМУЧа, находящийся сейчас на грани провала… То, что он будет делать, как себя поведет? Он же чувствует, что что-то идет не так, не моет не ощущать, как человек умный. Чувствует… Давно уже почувствовал! И начал метаться, совершать ошибки… Если убийства можно назвать ошибками! Черт… как же мерзко-то все!
Интересно, собирается ли Ланской возвращаться в наркомат? Скорее всего — да. Должность-то очень удобная. Тем более, в Москве. Вернется! При одном условия — что намеченная встреча в Нижнем пройдет гладко. Правда, Ланской знает, что о встрече известно… Известно время и место, но абсолютно неизвестно конкретное число! Одна надежда на опыт нижегородских чекистов. Которым еще нужно все сообщить… убедить!
Сообщить, да… Ведь Балахна, Сормово, Нижний уже так близко! Уже рация вполне может «добить».
А что конкретно передавать? Надо как-то кратко все сформулировать… Типа 'на пароходе вражеский агент, готовьтесь к встрече…
— Нет. Не так! — мягко поправил Буров. — Не вражеский агент, а «возможно, вражеский агент». Подозреваемый в нескольких убийствах.
— Да, так, пожалуй, лучше…
Иван Павлович посмотрел в иллюминатор. Он все же решился рассказать все капитану, ибо уже лишком многое свидетельствовало о виновности Ланского.
Буров выслушал внимательно, со многим согласился, но кое-что что принял со скепсисом — мол, в этом вопросе пока что никакой ясности нет.
И все же, в общем и целом Степан Лукич версию доктора поддержал…
— Все одно, Иван Палыч, не нам в ней теперь разбираться. На то соответствующие органы есть. Наше дело сейчас — делать вил, что все, как всегда. Что никого мы толком не подозреваем, потому как оснований нет.
— Согласен! — покивал доктор. — Это трудно, но… Если агент почувствует что-то конкретное… Он вполне может скрыться сразу же по прибытию в Нижний! Сбежит прямо с пирса.
— Верно! И наша задача — этого не допустить, — Буров вытащил из кармана кисет с махоркой. — В общем, ведем себя, как всегда. И да — надо оправить радиограмму в Нижний. Думаю, рация уже достанет… Через Балахну.
— Так идемте же! — потер руки Иван Павлович. — Пока коллега катает в бильярдной шары…
Капитан «Амазонки» и доктор первым делом зашли на мостик, за Мещеряковым. В отсутствии штатного радиста на рейсе, за рацию отвечал он. Тем более, радио там же, на мостике и находилась, в тесном закутке…
— Ну, вот… Сейчас и отправим… — надев наушники, старпом включил рацию…
Вернее, попытался включить…
— Черт побери! — озадаченно пробормотал Мещеряков. — Вчера только диапазоны проверял — все работало! Даже с диспетчером в Балахне парой слов перемолвиться удалось. Чего е сейчас-то? Верно, контакты отсырели… или лампы… Так запасные же есть! Вон, в ящичке…
Запасные радиолампы в ящичке были. Только все оказались разбитыми.
— Верно, на волне ящик упал…
— А Петр Савельевич сюда на днях не заглядывал? — поиграв желваками, негромко спросил капитан.
— Да, с утра заходил, что-то спрашивал… Мы как раз мель обходили, было не до него.
Глава 23
Кто испортил рацию, разбил запасные лампы? Ланской? А больше некому!
Посоветовавшись, все дружно решили произвести превентивный арест. И первым сие предложение высказал товарищ старший помощник:
— Запрем в каюте до Нижнего. Так, на всякий случай… А то еще чего-нибудь учудит!
— Так, вроде бы, незаконно… — все же осторожничал доктор.
Мещеряков повел плечом:
— Законно, незаконно… Капитан в своем праве! Если что, потом извинимся…
— Ну, что же, — подумав, согласно кивнул Степан Лукич. — Оно и правильно. Тем более, уже скоро и Нижний… Так! Аркадий Юрьевич — остаетесь на вахте!
Капитан отдал распоряжение уже иным, не терпящим никаких возражений, тоном.
— Есть! — козырнул старпом.
Буров повернул голову:
— Иван Павлович… вы б не ходили. Я матросов возьму…
— Нет уж, позвольте! — резко возразил доктор. — Это в какой-то мере и мое дело! Тем более, матросы ваши не вооружены…
Мещеряков оторвался от штурвала:
— Может быть, стоит привлечь военных?
— Нет! — дернул шеей Степан Лукич. — Не надобно лишних. Сами управимся. Тепленьким, за бильярдом, возьмем…
— Тогда ни пуха…
— К чету, к черту, Аркадий Юрьевич!
Иван Палыч с Буровым вышли на палубу. Поднявшийся к вечеру ветер, разогнав туман, погнал бурные волны. «Амазонку» ощутимо качнуло, и доктор уцепился за леер.
— Ничего! — обернувшись, ободряюще улыбнулся капитан. — Славная погодка!
— Чем же это она славная, интересно знать? — немного сварливым тоном промотал Петров. — Вон, ветродуй-то!
— К ночи немного утихнет, — Степан Лукич усмехнулся в усы. — Главное, тумана не будет! Погода меняется… Вон и звезды уже!
Иван Павлович глянул в небо… и правда! Давно уже звезд не было… все туман, туман… А тут вдруг ветер! Похолодало — и резко.
— Как бы лед не встал, — подняв воротник кителя, невольно поежился Буров. — Ну да успеем! Малым ходом пойдем… К утру будем в Нижнем!
— Так быстро⁈
— А то! Заволжились мы с этим чертовым рейсом… — капитан хмыкнул. — Ну да вот, наконец, и конец.
Вот, наконец, и конец, — мысленно повторил Иван Павлович. Немного корявая фраза, но… по сути — верная.
— Щепкин, Васенков, Рогов! — завидев вахтенных, подозвал капитан. — За нами! Проводим арест. Ясно?
— Так точно!
— Ясно, товарищ капитан.
— Парни вы дюжие — справимся! Так… наручники… у меня… Все! Идем.
— А кого арестовывать-то, товарищ капитан? — резонно поинтересовался кто-то из матросов.
— А там уви…
Буров замер на полуслове! Прямо перед всей компаний, выскочив из-за надстройки, словно черт из табакерки, вдруг возник Ланской! Весь какой-то дерганный, с горящими глазами…
— Скорее! Скорей! Там… — размахивая руками, закричал Петр Савельевич. — Скорее!
Капитан сурово сдвинул брови:
— Да что случилось-то?
— Маркелов… Ферапонтов… Вырвался! Ну, тот… аферист…
— Что-о?
— В заложницы захватил журналистку! Требует шлюпку на воду…
— Так! Скорей! — вытащил револьвер Буров. — Где они?
— Там, по левому борту… Я покажу!
— Хорошо! Ведите!
— Осторожнее! У него нож.
Задержанный аферист освободился и взял в заложники Леночку! Требует шлюпку… Просто в голове не укладывалось! Хотя… Балахна рядом — доберется! А там скроется… А Лена? Отпустит ли? Черт его… Да и так — опасно! Волны большие — могут и перевернуться…
Тревожные мысли роем пронеслись в голове доктора… Все уже бежали следом за Ланским.
Трап… Нижняя палуба. Шлюпка. У шлюп-балки — Ферапонтов с бледным озлобленным лицом! Правой рукой аферист держал за шею Лену, левой — приставил к ее шее нож! Хороший, охотничий… И откуда такой? Как же не нашли-то при обыске? Опростоволосились, да…