Ладья отходит на рассвете (СИ), стр. 53
С минуту заложник молча греб, иногда поглядывая на бывшего коллегу. Потом не выдержал, спросил:
— КОМУЧ, вроде бы демократическое правительство, нет?
— Именно так! — кивнул Ланской. — Я бы даже добавил — слишком! Слишком уж мягкотелые все! За что и поплатились. Чистенькими хотели остаться. Боялись лить кровь. А надо было бы! Сколько раз им говорил… Всем этим Вольским, Климушкиным, Фортунатовым…
— Я так понимаю, ты у них безопасностью заведовал?
— Ну да… Черт! — Петр Савельевич хлопнул в ладоши. — Ну и хитрый ты! Объегорил, что говорить… Да, собственно, безопасность при КОМУЧе была так себе… Либералы, черт бы их побрал! Сказал же — боялись лить кровь.
— Зато ты не побоялся!
— Я ж полевой хирург! Как и ты… А тут именно нужна хирургия! — Петр Савельевич опустил револьвер, глаза его горели, светились, словно у кошки… Или, просто в них отражалась луна?
— Да, да — хирургия! — убежденно выкрикнул Ланской. — Ибо столько лишних людей, предателей… Э! Да куда ты гребешь-то? Левее, левее давай! Вон бакен-то!
— Так у меня на затылке глаз нет! — Иван Павлович с деланным равнодушием дернул шеей. — А ты, вместо того, чтоб рулить, разлагольствуешь! Да и слишком круто влево нельзя — волны.
Словно в подтвержденье того, ударившая в корму волна обдала обоих ледяными брызгами. Что и говорить, неприятный душ! Прав Буров, скоро и лед…
Однако, надо думать, как выбраться. Скоренько бы сообразить…
Иван Павлович упрямо набычился. Никаких иллюзий доктор Петров не строил. В том, что Ланской расправится с ним, едва только лодка причалит к берегу, можно было не сомневаться. Зачем законспирированному агенту лишний свидетель? Правда, и в Москву, в наркомат, ему нынче дорога закрыта. Степан Лукич доложит, кому следует… Объявят розыск. Впрочем, на Волге есть, где укрыться.
Лодку снова качнуло на волне. Резко так… еще чуть-чуть бы, и…
Иван Палыч закусил губу — а вот это, пожалуй, шанс!
Шанс… Погибнуть обоим? Но, если у самого берега? То, пожалуй, можно будет доплыть. Да там, скорее всего, и отмель…
Промозглый ночной воздух вдруг прорезал яркий луч прожектора! Раздался протяжный гудок. Из-за излучины величественно показалась «Амазонка», залитая электрическим светом.
Резко осклабившись, Ланской тот час же вскинул наган:
— Но-но! Только не вздумай ударить веслом! Точно говорю — не успеешь.
Ударить? Нет…
Луч прожектора осветил шлюпку! Снова послышался гудок, на этот раз — требовательный, кроткий. Потом — еще…
Заметили!
— К берегу, живо! — привстав, нервно распорядился убийца. — Табань!
Ну, что ж…
Значит, табанить?
Приготовившись к прыжку, Иван Павлович резко опустил правое весло в воду! Шлюпку закрутило, набежавшая волна ударила в борт…
Доктор едва успел выпрыгнуть, как лодку тут же перевернуло и понесло по течению!
Оказавшись в студеной воде, Иван Павлович быстро поплыл к пароходу. Там его уже заметили, скинули трап… Кто-то бросил спасательный круг…
Черт! Предательски сводило ноги!
Две секунды… три… четыре…
Вот и борт!
Чьи-то руки…
— Живо в каюту, Иван Палыч! Робу несите! Одеяло!
Переодевшись в матросскую робу, доктор уселся на койке и осоловело покачал головой… Неужели — все? Неужели — спасся? Что и говорить — повезло.
В приоткрытую дверь уже заглядывали люди: Буров, старпом, Леночка…
— Иван Палыч! Вы как?
— Да более-менее! Ох, Лена! Вам ли не знать? — спасенный улыбнулся и подмигнул сразу всем. — Ну, что вы там стоите-то, как не родные? Заходите уже!
— Вот! — хохотнул капитан. — Другое дело! Весел, а значит — здоров. А то заволжились все… У меня тут как раз и микстура! Сейчас горячий чаек принесут… А, вот уже и вахтенный! Аркадий Юрьевич, чайничек возьмите… ага… И давайте уже на мостик! Скоро Нижний!
Войдя, капитан водрузил на столик початую бутылку рома. Матросы принесли оставшуюся с ужина закуску — холодную телятину, жареную рыбу, хлеб. Стаканы в каюте нашлись.
Буров разлил ром, искоса глянув на журналистку:
— Для вас, верно крепковато будет?
Леночка вздернула носик:
— Нет уж, налейте, Степан Лукич! На палубе-то продрогла вся.
— Ну… за ваше спасение! — провозгласил тост капитан.
Выпили…
Закашлявшись, Леночка потянулась к рыбке…
— Что с Ланским? — негромко поинтересовался Иван Павлович.
— Похоже, сгинул, — Буров повел плечом. — По такое-то волне до берега не доплывет — точно. Хотя… течением может и на отмель выбросить. Но, уже — труп. Вода-то студеная!
— Да уж, студено! — вспомнив свое недавнее купание, журналистка поежилась. — Прямо не Волга, а Северный Ледовитый океан! Антарктида!
— Тогда уж — Арктика, — улыбнулся доктор.
Снова выпили. Закусили… Заговорили «за жизнь»…
Ближе к утру в каюту заглянул вахтенный:
— Разрешите доложить, товарищ капитан? Через три минуты — Нижний. Дебаркадеры и бывшая Императорская пристань, — и улыбнувшись, добавил: — Прибыли на родной берег.