Ладья отходит на рассвете (СИ), стр. 36
Бакенщик махну на прощанье рукой и направил лодку к берегу, быстро скрывшись в тумане…
— Действительно — Харон! — поежился Иван Павлович.
Глава 16
Ланской взял конверты, сунул их во внутренний карман пальто.
— Ладно, так уж и быть, схожу к капитану, передам. Всё равно у него чай обещанный, да и поговорить надо. А вам, Иван Павлович, советую отдыхать. Ночь на носу, а у вас лицо — как у покойника.
— Спасибо, утешили, — усмехнулся доктор.
— Вы уж не обижайтесь, что есть, — ответил Ланской. — Отдохнуть и в самом деле вам не помешает.
— Да, вы правы. Скорее бы уже доплыли.
— Это верно. Все устали, — кивнул Ланской.
Он сделал шаг, зацепился ногой за скобу трапа, неловко взмахнул руками, пытаясь удержать равновесие, — и конверты веером рассыпались по палубе. Серые, жёлтые, один в синей клетчатой бумаге — странный такой, не почтовый.
— Чёрт! — выругался Ланской, нагибаясь. — Вот ведь растяпа! Опять тут фонарь не повесили, темно, как в… в общем, темно.
— Да вот же фонарь, Петр Савельевич, висит.
— Да разве то фонарь? Ерунда какая-то! Светлячки и то больше света дают! Вы уж простите, Иван Павлович… Руки-крюки, а голова не варит совсем.
— Да ничего страшного, — доктор присел на корточки, помогая собрать. — Вон один под леер укатился. Сейчас…
Они быстро, молча, собрали письма. Ланской торопливо запихал их обратно в карман, пересчитал на глаз, кивнул:
— Все, кажется. Спасибо, голубчик. Выручили.
— Не за что.
— Ладно, — Ланской запахнул пальто. — Пойду. Бурову передам, а сам — баиньки. Устал, как собака. Спокойной ночи, Иван Павлович.
— Спокойной ночи, Петр Савельевич.
— Не задерживайтесь тут, холодает.
— Я не долго, посмотрю только на воду немного, да пойду.
— И правильно.
Ланской развернулся и быстро зашагал к капитанской каюте, не оглядываясь. Шаги его гулко отдавались в пустом коридоре, потом стихли за поворотом.
Иван Павлович остался один.
Он постоял у фальшборта, глядя на туман. В голове шумело, мысли путались. Что-то было не так. Что-то важное, что крутилось рядом, но никак не давалось в руки.
Он уже собрался уходить, как вдруг взгляд упал под лавочку — ту самую, у переборки, где они стояли. В колеблющемся свете керосинового фонаря что-то белело. Прямоугольное.
Конверт.
Иван Павлович нагнулся, достал. Синяя клетчатая бумага, не заклеен, клапан просто сунут внутрь. Ни адреса, ни марки, ни имени отправителя. Только посередине — тушью, аккуратным, чуть старомодным почерком: «Лису».
Доктор повертел конверт в руках. Лису. Это что такое. Фамилия что ли? Или кличка? Лис? Лиса? Может, псевдоним?
Иван Павлович некоторое время поколебался, потом все же осторожно приоткрыл клапан, заглянул внутрь. Там лежал сложенный вчетверо листок тонкой, почти папиросной бумаги, исписанный мелким, бисерным почерком.
Чужие письма читать нехорошо. Но как узнать кому оно предназначено? Да и бумага необычная.
«Такая, что легко после прочтения сжечь, не оставив пепла», — вдруг подумал Иван Павлович. И никаких имен, только кличка. «Лису». Нет, тут явно что-то не то.
Иван Павлович достал лист, прочитал.
Центр — Лису. По прочтению — уничтожить.
С докладом вашим ознакомлены. Операция в отношении американского инженера Симмонса признана успешной. Ваши опасения, как показала проверка, полностью подтвердились — Симмонс действительно подписал с большевиками долгосрочный контракт и намеревался передать им технологии пароходостроения, включая военные разработки. Переход опытного специалиста на сторону противника был недопустим. Проявленная вами инициатива по его устранению одобрена Центром.
Далее. Контакты поддерживайте через обычные каналы. Все материалы по операции уничтожьте.
В Нижнем Новгороде вас встретит «Глухарь» на площади Народного Единства, у фонтана, ровно в полдень. Время подтверждено. Пароль: «Смоленск не сдаётся». Отзыв: «Смоленск стоит». Передаст дальнейшие инструкции и поддельные документы на имя, которое вы уже знаете.
С наступающим, Лис. КОМУЧ не сдаётся. Действуйте.
Центр
Иван Павлович дочитал до конца. Перечитал ещё раз — медленно, вчитываясь в каждое слово. И невольно поежился. Вот ведь… шпионские интриги! Неожиданный поворот всего случившегося.
Кому адресовано письмо — неизвестно. Какой-то Лис. Человек, который убил американца.
И этот человек — здесь, на пароходе. Среди пассажиров.
«Или среди команды», — невольно подумал Иван Павлович.
— Вот ведь черт! — доктор тут же спрятал письмо — нельзя, чтобы его кто-то увидел.
Потом зашел за угол, не сдержался и перечитал в третий раз, уже аналитически, отбрасывая эмоции.
«Очень интересно. Лис… И убийство Симмонса. Значит, американца не просто так отравили, не из-за ревности или каких-то других бытовых пустяков. А из-за политического дела. Устранили человека, который должен был помочь нам своими разработками и инженерными мыслями».
Иван Павлович спрятал письмо обратно в конверт, засунул во внутренний карман пиджака. Нужно было срочно найти Бурова.
Иван Павлович поднялся наверх и постучал в капитанскую каюту.
— Войдите! — тут же ответил капитан.
Доктор открыл дверь.
— Иван Павлович, вы весьма вовремя! Мы тут как раз чай сели пить!
За столом, подперев щеку рукой, сидел Ланской. Перед ним стоял стакан с чаем, давно остывшим — Петр Савельевич, видимо, уже успел рассказать всё, что считал нужным, и теперь мирно беседовал с капитаном.
Иван Павлович сел, принял из рук капитана горячий стакан в подстаканнике, отхлебнул. Чай был крепкий, сладкий — Буров явно не жалел сахара.
— Степан Лукич, у меня к вам разговор. И к вам, Петр Савельевич, тоже.
Буров поднял бровь, отставил свой стакан.
— Что-то случилось?
— Да. — Доктор достал из внутреннего кармана синий клетчатый конверт, положил на стол. — Тут буквально десять минут назад бакенщик подплывал — письма передать.
— Ну, — кивнул капитан. — Петр Савельевич мне рассказал. И даже пачку писем этих самых и передал. Завтра с утра раздам всем адресатам.
— Да я чисто случайно там оказался, — улыбнулся Ланской. — Шел, а тут бакенщик этот попросил передать письма. Ну я и согласился. А что такого?
— Дело в другом. Вот этот конверт выпал из пачки, когда Петр Савельевич споткнулся. Закатился под лавочку. Я нашёл уже после того, как вы ушли.
Ланской выпрямился на стуле, лицо его стало настороженным.
— Я вроде все письма собрал, — сказал он.
— Одно не заметили, — ответил Иван Павлович. — Темно было.
— Ну хорошо, — кивнул капитан, не понимая к чему клонит гость. — Давайте и его передам.
Буров взял конверт, повертел в руках. Прочитал надпись: «Лису».
— Странное какое-то, ни адреса, ни фамилии. Лису. Фамилия такая что ли? Или кличка?
— Прочитайте, — сказал Иван Павлович. — Только тихо.
Капитан вынул листок, развернул. Пока он читал, лицо его медленно каменело. Ланской заглядывал через плечо, но Буров отодвинулся, дочитал сам. Потом молча протянул письмо Ланскому.
Тот пробежал глазами, и брови его поползли вверх.
— Ну и ну… — выдохнул он. — Вот это номер.
— Я надеюсь вы понимаете, что это должно быть предельно конфиденциально и остаться меду нами? — произнес доктор. — До тех пор, пока мы не поймаем этого шпиона и вредителя.
— Конечно! — кивнул капитан. И спросил: — Так значит это все же не Ермилин?
— Не он. Его просто подставили, пытаясь отвести подозрение и запутать наше расследование.
— М-да… — задумчиво протянул Буров. И вдруг всполошился. — Постой, а другие письма? Что, если там еще такие есть?
Капитан схватил пачку конвертов, принялся просматривать их. Одно за другим.
— Так-с… «Горьковская обл., г. Нижний Новгород, ул. Рождественская, д. 12, Скворцовой А. Н.». «Владимирская обл., г. Ковров, завод им. Лейтенанта Шмидта, ОТК, Трофимову П. Р.». Не то, все не то.