Я подарю тебе новую жизнь (СИ), стр. 38
Было так хорошо. Так сладко! А слезы все катились. И вообще не понять было, что они оплакивали в тот момент… Прошлое, настоящее или будущее.
Определенно, что неслучившееся.
Откинув ее в руках, так что Леське пришлось выгнуть спину, Стахович снизу в нее вошел. Застонал хрипло, уставившись вниз, потер большим пальцем соединение обнимающих его губ и снова в нее толкнулся. На этот раз перехватывая затылок и притягивая Лесю, чтобы поцеловать.
Их языки сплелись. Тела так основательно друг в друга вжались, что ее дрожь передалась ему, а его — ей. Их колотило без всякого ритма. Это нельзя было назвать банальной механикой тел. Происходящее вообще выходило за рамки понятного. Или хоть сколь-нибудь объяснимого. Это даже освобождением назвать было сложно. На какой-то миг их будто вообще не стало. И все вокруг исчезло с концом. Осталось только счастье. И светящийся яркий свет. Ослепивший их на какое-то время.
Леся еще отходила, лежа на красивом пушистом ковре, когда Стахович подошел к окну и опять потянулся за сигаретой. Она любовалась его статной, обтесанной прожитыми годами фигурой и молчала — все слова ей казались даже не лишними, а будто неполноценными, что ли? Не способными передать и сотой доли того, что она чувствовала к этому непростому мужчине.
Хотела уже подойти, подтянула ноги, чтобы встать, когда, затянувшись, Олег просипел:
— Не передумала?
— Нет, я…
— Тогда давай собирайся, Лесь. Боюсь, хрен я тебя потом куда отпущу…
Глава 25
Осень в тот год пришла рано. Или Леся не заметила перехода… Просто в один из дней обнаружила, что воздух стал прозрачнее, а утренний ветер — злее. Да и море будто свинцом налилось… Куда только делать его лазурная синь?
Леся наблюдала за этими переменами из окна. И не могла отделаться от ощущения, что увядает вместе с природой.
Она вернулась домой, как и собиралась. И все было так, как ей помнилось. Гостиница, дом, облюбованные ей ступени. Запах кофе по утрам. Не было лишь Даника, присутствие которого и делало эти стены домом.
Да и ее самой. Ее ведь тоже будто бы не осталось.
Первые дни Леся держалась. Просыпалась, если могла уснуть, на автопилоте шла на кухню, варила кофе. Садилась у окна. И глядя на воду, пила тот, не чувствуя вкуса.
И молчала, молчала, молчала…
Игорь сначала не лез. Поглядывал только исподтишка. Сдерживался. Потом ему это все надоело, и он стал ворчать, как надоедливый дед.
Конечно, Леся понимала, что он просто хочет ее расшевелить. И она старательно ему подыгрывала. Улыбалась. Убеждала, что все хорошо. Но получалось не слишком. Ее подводило собственное тело, отказываясь подчиняться командам мозга.
Сначала на нее накатила странная отупляющая совершенно слабость. Было ощущение, что из нее выкачали все соки. Потом начались головокружения и тошнота. В такие моменты мир вдруг начинал плыть, и ей приходилось хвататься за стол, за стену, за что угодно, лишь бы не упасть.
— Бледная как смерть, — буркнул как-то Игорь, задержавшись в дверях кухни. — Что с тобой происходит?
— Да ничего, — привычно отмахнулась Леся.
Она и правда не понимала, что с ней. Иногда ей казалось, что это просто усталость. Иногда — что она тяжело больна. Последняя мысль почему-то совсем ее не пугала. Скорее даже казалась логичной. Как будто все так и должно было закончиться.
Она похудела. Осунулась. Глаза ввалились и утратили блеск. Из них пропала жизнь, которой в ней обычно было с лихвой. Пропали оптимизм и радость.
Леся оживала, лишь когда приезжал Богдан. Собиралась. Улыбалась. Готовила его любимую еду. Слушала внимательно, жадно, боялась упустить хоть слово из рассказов сына о его новой жизни, где ей совершенно не было места. А тому только дай кому-нибудь рассказать! О новых преподавателях и друзьях. О городе, который его принял, как родного. И планах.
Богдан был счастлив, и именно этого Леся больше всего для него хотела. Значит, все она сделала правильно, да?
Иногда звонил Олег.
Редко. Без всякой системы. Урывая эти звонки у жизни.
— Как ты?
— Нормально.
— Врешь?
— Нет.
Она всегда отвечала спокойно. Ровно. Так, будто между ними ничего не изменилось. Хотя изменилось все. Например, раньше они вообще никогда не созванивались. У него была своя жизнь. Своя война. Свои обязательства.
И у нее…. Была.
Была — ключевое слово. Потому что той осенью её как будто не стало.
К ноябрю стало хуже.
Леся почти перестала есть. Сон сбился. Ночами она лежала, глядя в потолок, и слушала, как в доме потрескивают доски полов, как воет ветер за окном, и бьются о камни волны.
Иногда ей казалось, что если она сейчас закроет глаза — вряд ли их откроет. Как хорошо. Эта мысль приносила ей облегчение.
Первым не выдержал Игорь.
— Все, хватит, — отрезал он однажды, глядя на нее со злой решимостью. — Завтра к врачу.
— Не пойду, — тихо сказала Леся.
— Пойдешь.
— Нет.
Он сжал челюсти так, что на скулах желваки вздулись.
— Какого хрена, Лесь? Ты на себя в зеркало давно смотрела?
Олеся пожала плечами. Смотрела, конечно! Только не узнавала больше.
— Леська… — голос его вдруг сел. — Ну, хотя бы ради меня? Я же на говно уже изошелся, на тебя глядя.
Она отвернулась.
— Пап, да все нормально, правда. Просто тоскливо мне. Как у вас, кстати, с Викой?
Они расписались! Но из-за всего происходящего Игорь даже не сразу дочери в том сознался. Боялся такими новостями выбить Леську из колеи. И даже когда она вернулась домой, первые две недели жил с ней, как ни в чем не бывало, прежде чем кто-то из персонала заговорил об их свадьбе.
— Нормально у нас с Викой! — рыкнул Игорь. — Мне пока только ты мозги делаешь.
— Извини, пап, — прошептала Леся. — Не хотела тебя расстраивать.
— Тьфу! — сплюнул Игорь и вышел во двор, ощутимо так приложив напоследок дверью. А стоило ей свернуться калачиком на диване, как в приоткрытое окно донесся его злющий голос. Леся не сразу поняла, что он говорит по телефону.
— …да мне насрать, что там у тебя за дела! — орал Игорь так, что стекла в доме звенели. — Ты мне девку угробил, понял?!
Леся замерла. Сердце дернулось.
— Я тебя, сука, двадцать лет терпел! Только молчал — потому что ей это нужно было! А сейчас смотри — довел! Она ж подыхает!
Леся резко села. В глазах поплыло, руки задрожали. На висках выступил холодный пот.
— …кончай с этим, ясно?! Раз не можешь — кончай!
Наступила блаженная тишина. Леся медленно опустилась на подушку. В конце концов, что еще она могла сделать? Отбирать у отца телефон было поздно. Как и просить его не вмешиваться в ее жизнь. Да и в целом ей было настолько все равно, что там происходит…
На все. Все равно.
Во дворе Игорь бормотал что-то злое под нос, ходил по террасе, стуча тяжелыми сапогами, а потом все стихло. Только ветер продолжал трепать ветки, срывая последние листья.
Леся сама не заметила, как задремала. Разбудил ее шум.
Мужские голоса. Опять же шаги, но уже чужие. Леся нахмурилась, пытаясь понять, что происходит, когда дверь в комнату распахнулась.
— Олеся Игоревна? Добрый вечер. Меня зовут Андрей Сергеевич, я врач.
За его спиной маячили еще люди. Женщина с чемоданчиком. Молодой парень в темной медицинской форме. И, кажется, кто-то еще.
Леся медленно моргнула.
— Что?..
— Не вставайте, пожалуйста.
Игорь топтался у двери мрачнее тучи.
— Ну, хоть че-то он сделал, — буркнул только, понятно на кого намекая.
Ах, так это Стахович организовал ей медосмотр на дому? Ну… Ладно. Леся даже спорить не стала. Не было сил. Да и стыда не было. За то, что они посмели Олега побеспокоить. На стыд тоже нужен какой-никакой ресурс. А у Леси просто их не осталось.
Дом вдруг ожил. Наполнился движением, светом, голосами. На столе раскладывали какие-то приборы и оборудование, доставали ампулы, тонометр, переносной аппарат УЗИ, металлические контейнеры. Леся только догадывалась, что для хранения анализов…