Атомщик. 1939 (СИ), стр. 46

Неожиданная фамилия. Я только сейчас заметил, что на праздник пришли и мои недоброжелатели. Покровский и Кудрявый держались чуть в стороне от всех. Вместе с ними в глаза бросалась еще одна обособленная кучка подростков с развязными манерами, но пока никто из группы риска грань не переступал. Я отвлекся от наблюдений, закинув в казан нарезанную морковку и специи — вот теперь можно было немного и помешать, а потом закрыть крышку, чтобы основа дошла до кондиции.

— Почти, как хлорирование в лаборатории, — пошутил кто-то, — Все по инструкции и в соответствии с температурным режимом.

— Антонов, — ко мне незаметно подошла Романова и, как будто даже не глядя в мою сторону, предупредила. — Вон те ребята не наши. Могут быть проблемы.

— Решишь? — мне стало интересно.

— При всех? — Романова иронично подняла бровь, как бы интересуясь, готов ли я разменять порядок на ее инкогнито.

— Что ж, тогда я сам.

Я огляделся по сторонам еще раз и отошел от котла. В тот же самый момент ко мне двинулись те самые чужаки. Не знаю, планировали они просто поговорить или сразу начать с аргументов в районе печени и почек. Вот только я не просто так выманил их именно сейчас. Мелькнувшие в районе Лесного характерные фары показались уже ближе, а через пару секунд во двор заехал целый представительский ЗИС-101 с красными флажками на капоте.

Машин в СССР было еще не так много, чтобы нужно было выделяться среди них мигалками, так что хватало и таких простых опознавательных знаков.

— Командарм! — радостно помахал я рукой вышедшему из машины Мерецкову.

Тот, кажется, не ожидал подобного размаха и того радостного рева, которым поприветствовал его уже разгоряченный народ. Шпана после такого предпочла и вовсе уйти, а я уже по проторенной схеме показал новым гостям, как самим жарить мясо. Потом закинул в казан рис, залил водой, воткнул сверху несколько чесночных головок и предупредил всех, что до основного блюда осталось подождать всего сорок минут.

К этому времени сказалась усталость после рабочей смены — все-таки тут кроме детей не было никого, кто в будний день просто посидел дома. И шумное веселье начало сменяться обычными разговорами. Рабочие собрались обсудить свои дела, Зубков и метростроевцы делились историями со стройки метро в Москве, Саныч неожиданно заинтересовал Мерецкого рассказами о службе в Африке, студенты тоже болтали о своем… И в каждой компании было чего послушать, отчего люди постоянно ходили то туда, то сюда.

— А завтра будет новый день, и все снова станут друг другу чужими, — шиза попыталась испортить момент.

— Но не до конца. Так или иначе, хоть немного, но этот вечер останется в памяти. И станет общим воспоминанием для всех, кто сегодня сюда приехал. И неважно, зачем они это сделали.

Игорь Кудрявый предпочел бы не ходить на ужин, устроенный Антоновым. Тут, конечно, неплохо кормили, компания подобралась очень высокого уровня, еще и общались все без формальностей. Но это был вечер Антонова, и это портило и настроение, и впечатление.

— И зачем ты предложил сюда прийти? — к Кудрявому подошел гораздо более хмурый, чем обычно, Покровский. — Словно мы сдались этому гаду и тоже его поддерживаем.

— Просто подожди, — Кудрявый огляделся по сторонам. — Несколько парней с Лиговки решили пощипать Антонова. Неужели, ты откажешься на это посмотреть?

— Если при нас нападут, как бы самим не пришлось его защищать, — поморщился Покровский. — А то в институте потом не поймут.

— Да они все грамотно сделают, не боись, — Кудрявый отвлекся, чтобы сорвать со своего шампура кусок мяса. — Просто выбирают момент.

— Или просто хотят живот набить. Чтобы в плюсе остаться, чем бы все ни закончилось…

Именно в этот момент мимо них внутрь общежития проскользнул их враг. Мелькнула мысль, что тот мог сбежать, но нет. Прошло пять минут, и Антонов вернулся как ни в чем не бывало. Значит, просто в туалет уходил. Чутье, которое помогало сыночку нквдшника выкручиваться раньше, его подвело. Еще немного… Увы, когда Кудрявый уже было поверил, что до Антонова вот-вот доберутся, к тому приехал целый командарм Мерецков. И пусть с ним был только один человек, при такой компании даже шпана с Лиговки предпочла не отсвечивать. Вечер катился в бездну, когда во двор, даже не замедлившись, влетел еще один сто первый ЗИС.

— И кто еще решил показать ему свое покровительство? — чуть не сплюнул Покровский.

Вот только вылетевший из-за руля Гоглидзе-старший совсем не походил на довольного гостя. Его лицо было искажено яростью, а в уголках рта, казалось, застыли капельки слюны.

— Антонов! — проорал начальник НКВД Ленинграда. — Выходи, сволочь!

— Прошу прощения, Сергей Арсентьевич, — Антонов не стал прятаться и действительно вышел вперед. — Но что случилось?

— Да, что случилось? Что вы тут такой цирк устраиваете? — вперед вышел и недовольно поморщившийся Мерецков.

А через мгновение к нему присоединились Попков, Зальцман и Иоффе. И у Кудрявого сердце сжалось, когда он увидел такую группу поддержки. Как Антонов их всех обманул? Как теперь его остановить? Впрочем… Взгляд Игоря вернулся к Гоглидзе, который аж задохнулся от ярости, но все равно продолжал буравить взглядом его врага.

— Что случилось? Это ты, Антонов, мне расскажи, что ты сделал с моей дочерью⁈

— С Ириной?

— Не придуривайся! Куча людей запомнили, как ее хитростью увезли. Через час после этого ее видят с тобой в гаражах. Потом там пожар, Иры нигде нет, а ты тут празднуешь и делаешь вид, что ничего не случилось? Ничего, у нас умеют выбивать правду!

Сердце Кудрявого забилось быстрее. Неужели, Антонов действительно настолько поверил в себя, начал приставать дочке Гоглидзе и перегнул палку. Это было очень хорошо, правда, на краю сознания царапалась какая-то важная мысль, за которую никак не получалось ухватиться.

— Наверно, это расследование проводил какой-то ваш хороший сотрудник? — Антонов даже не дернулся, когда Гоглидзе ухватил его за плечо.

— Уж поверь, мой заместитель не мог бы в таком ошибиться, — начальник НКВД на мгновение замер, окинув взглядов десятки следящих за каждым его движением глаз, но все равно замахнулся. — И тебе не удастся выкрутиться! Ты за все ответишь!

Кулак полетел вперед. Сердце Кудрявого замерло от волнения.

— Папа! — гневный женский голос пронзил повисшую тишину, а Игорь, наконец-то, понял, что его все это время смущало.

О каком похищении могла идти речь, если Ирка все время была тут? Вместе с ним в сторону девушки повернулись и все остальные гости. Потом обратно на резко побледневшего Гоглидзе.

— Пу-пу-пу, — подумал я.

— Повезло, – согласилась шиза. — Если нашлось кому выставить тебя виноватым, значит, и расследование будет кому прикрыть. Главное, сейчас не уворачивайся.

— Не дурак.

Я ждал удара, но Ирка успела остановить отца. Впрочем, так тоже вышло неплохо. Тот аж на месте замер, сначала услышав ее голос, потом увидев.

— Дочка! — он бросился к ней. Все-таки даже начальники НКВД тоже люди. — А мне сказали, что ты сгорела в тех гаражах. Что он тебя сжег!

— Ну что ты, папа! Меня попытались увезти, но я на первом же перекрестке от них выскочила, хотела тебе рассказать, да никого дома не оказалось.

— Ох, доченька, — крупный, похожий на небольшого, но очень крепкого медведя Гоглидзе обнял дочь и расплакался.

Про меня все на время забыли. Только командарм буркнул, что такого представления точно не ожидал. Ну, а там и плов подоспел. Гоглидзе тоже пришлось съесть тарелку для того, чтобы неформально замять ситуацию. Эх, туда бы еще изюмчика, был бы изюмительный плов. Но и так было жирно, вкусно, мясо просто таяло на губах, отчего те постоянно расплывались в улыбке.

Хорошее завершение хорошего дня. И пусть, когда все начали расходиться, я еще на час застрял во дворе: помогал разбирать кирпичи от шашлычной зоны и очага, убирал угли, даже сходил к женщинам, что взяли на себя мытье посуды. Мелочи с учетом того, что сегодня мне пожали на прощание руку не только Попков и Иоффе, но и Мерецков с Зальцманом. Теперь многие вопросы, которые раньше уперлись бы в формальные преграды, можно будет решить по-дружески. Между своими.