Атомщик. 1939 (СИ), стр. 45

Впрочем, это все только казалось. К общежитию я приехал без пяти минут семь, как раз успел забежать на этаж и кликнуть народ, чтобы выходили на улицу. А там сразу две машины прикатили. Из первой выскочили Хотянов с Клыком и другими метростроевцами, принявшись споро выгружать ящики с продуктами. А из другой вылез довольный вахтер Петрович и… Ничего делать не стал.

— Зови людей, — гордо помахал он мне рукой. — К тебе посылка с Кировского.

— Все, что просил? — сразу же уточнил я.

— Все! — гордо улыбнулся Петрович. — И даже немного больше. Я добавил.

Я только оскалился в ответ, и тут из общежития начал выходить народ. И для всех нашлось свое занятие. Часть вынесла пару столов из кухни и принялась резать привезенные колхозниками мясо и овощи. Другие выложили в две длинные линии кирпичи из машины Петровича, между ними засыпали углей, и мы начали прогревать жаровню под будущие шашлыки.

— Мы пришли, — заранее показались флеровские девчонки. Кажется, Таня и Аня.

— На овощи, — отправил их я.

— Я тут прутья для шампуров принес, — не стали задерживаться соседи Петровы.

— Угли еще не прогорели, — остановил я их попытку подобраться к заранее замоченному мясу. — Так что чуть позже. А вот кастрюлю для чая уже можно ставить.

— А я с пирожками, — неожиданно смущаясь, к нам вышел Саныч. — С капустой!

— Вы настоящий добытчик, — похвалил я его. — Пирожки на стол к закускам. А вы с вашим умением резать очень поможете разделать свинку для плова.

— Чай, — Романова была задумчива, но не зла. Значит, пропажу пистолета еще не заметила. Вот и хорошо.

— Тогда возьми на себя подготовку стаканов.

Подбежали дети, им я выдал прихваченный специально для них нарезанный хлеб и картошку. Пусть сразу жарят и развлекаются. Тем временем приехал и Зубков с остальными метростроевцами: их как строителей я отправил выкладывать кирпичный круг для очага под казан. Вернее, это был не совсем казан, просто огромная чугунная кастрюля с кухни Кировского, которую никто не использовал уже лет десять. Но вот ее сохранили, и пригодилась.

— А у меня гармошка есть, — немного смущаясь, к нам подошел сосед, которого я как-то видел на втором этаже. — Может, поиграть?

— Конечно, — одобрил я.

И дело пошло. В начале все немного стеснялись, каждый молча делал свое дело, но чем дальше, тем больше люди оттаивали. Кто-то просил что-то передать, кто-то вместе двигался поближе к пышущим жаром углям и начинал греть руки, кто-то, закончив одно дело, сам спрашивал, кому еще помочь, и спешил вперед. А тем временем приходили все новые гости.

— Я с пирогом, — похвастался Флеров, а, когда над ним кто-то пошутил про девушку, что его испекла, неожиданно признался, что и сам балуется выпечкой.

— А у нас яйца, правда, их, наверно, сварить надо, — подошли Марат с Женькой.

Они явно рассчитывали, что я что-нибудь расскажу про то, как закончилось дело с их слежкой. Вот только в нашем атомном проекте к объяснениям лучше не привыкать. Да и на случай возможного расследования им лучше привыкать помалкивать. Меньше знаешь, меньше волнуешься. Мне бы это, кстати, тоже не помешало. Я как раз помогал резать флеровский пирог, и чуть не саданул ножом по указательному пальцу. Надеялся, что недавние приключения не заденут так сильно, но вот… Рука все-таки дрогнула.

— Яйца варить там, — указал я им направление и неожиданно обнаружил, что нас тут собралось уже человек тридцать. Вдох-выдох, переключился!

Сейчас важен только наш корпоратив на открытом воздухе. А тут как раз и первая серьезная задача подоспела: Зубков с товарищами закончили с круглым очагом, подожгли угли, и пришло время ставить на место казан. Огромная махина литров на сто весила столько, что ее смогли поднять только впятером, но так оно было только лучше. Люди крякнули, вздрогнули и под лихую песню на гармошке ловко закинули казан на место. Что ж, теперь ему нужно было прогреться, а вот шашлыки уже можно было ставить.

— Как у вас тут вкусно пахнет, — первым из серьезных гостей появился Иоффе.

Студенты встретили своего «папу» громкими криками, и тут точно сработала Романова. Начала разливать закипевший чай в принесенные со всего общежития кружки и объявила первый тост.

— Первый пьют за встречу, — крикнул я. — Но я лучше выпью за вас! Потому что без нас всех этой встречи бы не было!

— Ура! — улыбнулся довольный Иоффе, глотнул чаю для внутреннего тепла и, совершенно не чинясь, принялся помогать насаживать мясо.

В воздухе поплыл аромат жареной свинины, и это привело людей в совсем уж благодушное настроение. А вместе с этим начало просыпаться и желание делиться. Кто-то вынес детям конфет, Саныч притащил остатки моей Докторской, еще человек пять, смущаясь, сбегали за алкоголем. И тут снова блеснул Иоффе, показав, как заварить чай по-студенчески, вовремя плеснув в напиток пару капель для согрева не только на термическом, но и на химическом уровне.

Уровень веселья продолжил расти, добавилась еще одна гармонь и целых две гитары. Одна Шиховская из Москвы, другая местная, с фабрики Луначарского. А там и первые шашлыки подоспели, и люди начали закусывать чай и пироги вкусным сочным мясом. Ко мне подошел Хотянов: сказать, что казан уже прогрелся. И как раз в этот момент во двор заехал черный служебный ГАЗ. Двери открылись…

— Отец, — колхозник расплылся в улыбке, увидев председателя Еврабзема. Я тоже внимательно всмотрелся в это лицо с умными глазами и только-только тронутыми сединой висками. Несмотря на почтенный возраст, Абрам Шмойлович Хотянов выглядел довольно молодо.

— Петр Сергеевич! — тут я увидел второго гостя и уже сам первым поприветствовал председателя Ленгорсовета. — Вы вовремя.

— А, кажется, мы мясо уже пропустили, — тот оглядел смутившихся людей, уже разобравших все шампуры. — Ну да, ничего. Мы еще привезли!

— Ура! — толпа встретила появление нового мяса.

— Сразу видно предусмотрительного человека, — улыбнулся я. — Однако шашлык — это аперитив, а главное блюдо только начинается готовиться. — Иван Григорьевич, — повернулся я к Зубкову, — Вы собирали очаг для казана, вы его прогревали, вам и доверяется честь бросить первый кусок.

Я передал ему мешочек с нарезанным курдюком, и смущенный строитель гордо высыпал на раскаленный чугун тут же зашипевший бараний жир. В воздух моментально появились новые манящие ароматы. Пять минут, и в растаявший жир высыпали мясо. Зубков хотел его тут же помешать, но я его остановил. Тут есть небольшая хитрость: начнешь ворочать еду на чугуне, и она обязательно прилипнет. А вот если только докладывать сверху, не смазывая слой получившегося жира, то даже рисинка не подгорит.

Пока мясо жарилось, успели подойти еще несколько студентов, и Ирка в том числе. Я пару секунд вглядывался в лицо девушки — все нормально, она продолжала держать себя в руках, и даже еще больше успокоилась.

— Новое правило, — крикнул я, привлекая всеобщее внимание, — Следующую порцию шашлыка каждый должен пожарить для себя сам. Сами насаживаете на шампур, сами ставить на угли, сами выбираете, как прожарить. Проверьте, нет ли у вас скрытых кулинарных талантов.

И начавшее было затихать из-за приезда высоких гостей веселье снова закрутилось. Играли гитары с гармонями, а дети смеялись, глядя, как взрослые, некоторые впервые в жизни, пытаются проткнуть мясо стальным прутом. Зубков с Хотяновым тоже не подвели, не стали стоять в стороне, а пошли готовить вместе с остальными, показывая, что не отрываются от народа. Поэтому, когда приехал Зальцман, то директора Кировского даже смущаться никто не подумал. Просто сразу показали шампур, мясо и принялись учить, как правильно его жарить.

Я на мгновение замер, прислушиваясь к разговорам вокруг и проверяя, не пропустил ли чего важного.

— Алферова, ты свой шашлык сожгла.

— Девочки любят погорячее.

— Георгий Николаевич, у вас мясо на одной коже висит, сейчас свалится!

— Смотрите, какая у Покровского корочка. Сразу видно, человек с печками работает.