Атомщик. 1939 (СИ), стр. 22
— Отец.
— Петр Сергеевич, вы же уже знакомы с моим сыном? Илья Николаевич, 2-й секретарь городского Комсомола. В случае чего всегда можете рассчитывать на его активное участие в любых городских инициативах.
Попков вежливо ответил, но на вопросительные взгляды отца с сыном в мою сторону сделал каменное лицо и ничего не сказал. А этим чем дальше, тем интереснее становилось, кто же это так запросто ходит в Ленгорсовет, но уйти пришлось так и без ответа на этот вопрос.
— Фух, — стоило двери закрыться, как Попков сразу немного расслабился. — Этот Николай Лазутин — человек очень важный и полезный, но какой же тяжелый.
— А кто он?
— Заведующий отделом торговли Ленинградского горкома. Но вам я бы не рекомендовал иметь с ним дело: все-таки его только в 1937 перевели на Фрунзенский район, и такой быстрый рост, — Попков смутился, осознав, что наговорил лишнего вроде бы совершенно чужому человеку, причем со связями в НКВД, но я не стал развивать эту тему, и постепенно повисшее было напряжение сошло на нет.
Тем более, что у нас было и немало хороших тем для обсуждения. Попков рассказал, что Фергана отправила оба вагона, «Светлана» поставила нас в очередь на бериллиевые пластины и даже обещает отгрузить их в течение десяти дней. И чем дальше Попков говорил, тем больше я подозревал, что сейчас что-то всплывет. Не бывает ведь так, чтобы все и везде шло без проблем.
И точно.
— Один вопрос, — Попков подвинул мне лист, куда я ему записал все то, что нужно достать для проекта. — Тут вот значится аргоновая сварка, а что это такое? А то я кому ни звонил, никто не в курсе.
— Аха-ха-ха! — тут же зашлась смехом шиза. — И как ты без аргона будешь соединить бериллий? Придумал отражающий контур, а собирать его нечем! Обычная-то сварка его точно не возьмет.
Мне даже возразить было нечего. А тут еще Попков смотрит, вроде бы и по-дружески, но в то же время и с подозрением.
Глава 10
Попков все буравит меня взглядом, а думаю.
Как-то не сразу пришло понимание, что после отсутствия технологии по циркону стоило бы перепроверить все, что я планировал использовать в будущем реакторе. А то ведь тут дело даже не в самой проблеме аргона, а в том, как я ее обнаружил. Если бы ее нашли в ЛФТИ, это бы было нормально — рабочий момент, когда ученые или инженеры обнаруживают неточность в техпроцессе. А вот то, что проблема вылезла на уровне Попкова, фактически случайно — это организационный провал. Мой провал, который чем скорее, тем лучше брать под контроль.
Но сначала решим вопрос с подозрениями.
— Что за аргоновая сварка? Так это развитие идей еще Бернадоса из 1882 года. Тот предложил использовать неплавящийся электрод, в 20-е годы появилась идея, что если сварку вести в искусственной газовой среде без кислорода и азота, то металл не будет окисляться. Тот же алюминий и магний обычная сварка просто сожжет, а если подобрать инертный газ, то мы сможем работать почти с чем угодно.
Я мысленно выругался про себя. Просто дал мини-лекцию, чтобы отвлечь Попкова, который сразу и успокоился. А вот я сам случайно вспомнил, что те же алюминиевые ТВЭЛы мне тоже сварить не получится. Впрочем, с ними не так сложно: запаяем, все равно пока температуру высоко поднимать не будем.
— Ну, и с бериллиевыми отражателями так же можно будет? — вкрадчиво предложила шиза.
— Ага, температура плавления под 1300 градусов. Мягкие припои вроде олова — мимо, нужно будет серебро или медные сплавы. А еще бериллий жесткий, без флюсов его не взять, а там в половине составов бор, от которого любые расчеты полетят, придется искать дальше.
— Можно механически зачистить. Так же в реальности с ним и работали?
— Можно было бы. Но эта гадость токсична! Нагрев, пыль, и любой, кто с ним станет работать получит поражение легких.
— Побочные жертвы. Ту же Ирку ты не пожалел.
— Не пожалел и убил — это все же разное. А еще тут на самом деле можно найти решение, вертится же что-то такое.
— Лос Аламос, — подсказала шиза. — Или тот же циклотрон Курчатова.
— Ну, конечно! Мы наши пластины будем не варить и не паять, а зажмем в корпусе реактора! Болты, индиевая фольга и пасты — тут это рабочие технологии, нужно будет немного пересчитать потерю нейтронов, но жить можно.
— Выдыхаем, бобер? – пошутила шиза и замолчала.
Я на самом деле выдохнул, а потом мысленно дописал в список провалов еще один пункт. Ошибка, которая была замечена не системно. К счастью, заодно нашел и решение. Мне просто нужны местные не на уровне исполнителей, а хотя бы администраторов по части направлений. И, к счастью, подходящие кандидатуры у меня есть.
— Я тогда, начиная с завтра, если не вылезет ничего срочного, буду заходить в пять вечера, — попрощался я с Попковым. Хорошее отношение хорошим, но немного постоянства на работе ему не помешают.
— Сам?
— Или сам, или кто-то из моих. Мне тут подогнали куратора от НКВД, Ольгу Романову, возможно, буду ее использовать.
— Все-таки странно вы, молодежь, порой изъясняетесь, — покачал головой Попков. — А Ольгу я знаю, очень хорошая вежливая девочка. Она, кажется, с сыном Лазутина встречается.
Вежливая? Я вспомнил, как мне недавно пообещали, что заставят блевать кровью.
— Как раз сегодня видел их в столовой внизу. Вот и подумал, что она так сможет и пользу приносить, и с женихом встречаться.
— Хорошее дело, — важно закивал Попков.
А я задумался о том, сколько же человек знает, что на самом деле представляет собой милая девушка из НКВД, Ольга Романова. Впрочем, двойная жизнь тайных агентов интересовала меня только с точки зрения того, мешает она проекту или нет. Я оценил риски, решил, что это скорее инструмент, чем проблема и спокойно двинулся дальше. Надо было заняться теми сами кандидатурами… У секретаря Попкова я задержался, набрал ЛФТИ и попросил узнать, на месте ли сегодня Флеров и Курчатов.
Как оказалось, Игоря Васильевича срочно дернули в Москву на какую-то жутко важную встречу в Академию Наук, и, собственно, по этой причине Флеров, как его ассистент, и застрял на работе. Учеба, какие-то эксперименты, бумаги, заполнение которых нельзя было отложить. Я дождался, пока Жора возьмет трубку, предложил свою помощь и когда тот с легким удивлением согласился, пообещал приехать через пару часов.
— Все вы молодые куда-то спешите, — секретарша Попкова проводила меня участливым покачиванием головы. — Вот скажи, где сейчас без тебя не смогут обойтись?
— Октябрьский районный отдел милиции, — честно сказал я, заставив женщину удивленно открыть рот.
Толик Клык считал себя хорошим человеком. Да, они вчера отложили немного песка и гравия для колхоза, но не весь же. Тем более эти ученые совсем с ума посходили, ради какого-то подземного домика собрались заливать аж два метра бетона в высоту. Да там очевидно, можно залить тридцатку, и за глаза хватит. А остальное пошло бы на новый свинарник, и всем была бы польза. Если бы тот малец не решил полезть в бутылку. Есть же такие наглецы: еще жизни не видели, а считают себя умнее других.
За ночь в камере Клык только еще больше укрепился в собственных выводах. А там к нему и товарищи из Еврабзема от самого Хотянова подъехали: вот эти, сразу было видно, нормальные люди. Не забыли, поддержали, даже начальству пообещали пару слов шепнуть, чтобы его, Клыка, не обижали и отпустили поскорее. Не факт, конечно, что шепнут, но опять же внимание.
— Как выйду, — обещал задержавшемуся у него куму Клык, — Я еще этому интеллигенту покажу. Будет знать, как сдавать честных людей. И самое главное, подло так ударил. Вроде бы сломал палец, а не докажешь.
— Ты, главное, держи нос по ветру. Неделя, другая, больше тебя никто держать не станет, — кум в очередной раз попробовать успокоить Клыка.
— 74 статья УК РСФСР, — вдруг в их разговор вмешался странно знакомый голос. — Нет там пары недель, а минимальный срок — до 3 месяцев лишения свободы.