Зима возмездия (ЛП), стр. 60
— На «ты», — повторил он, — независимо от разницы в возрасте.
— Ладно, тогда на «ты». К тому же она у нас не такая уж большая, — кокетливо отозвалась она.
— Спасибо, но теоретически я мог бы быть твоим отцом, — сказал он, хотя это было ещё мягко сказано.
Ей от силы двадцать один. При некотором усилии и доброй воле у меня вполне могла бы быть и внучка её возраста.
— Не будем об этом. Так ты поможешь мне одолеть эту бутылку или придётся биться в одиночку?
— С большим удовольствием. Позволишь? — Он забрал у неё бутылку и пустой бокал, налил себе, и они чокнулись.
Свой бокал она опрокинула залпом — и он снова наполнил оба.
Затем они чокнулись ещё раз.
— За любовь.
— За любовь и за этот вечер. — Он осушил бокал.
Достаточно долго посмотрев ей в глаза, он украдкой её оглядел. Под платьем на тонких бретельках угадывался push-up, но грудь, судя по декольте, и без того была маленькая и упругая.
Соски были напряжены и проступали сквозь ткань, как два нежных тугих бутончика.
Боже, чего бы я только не отдал за то, чтобы обнять её, спустить бретельку с плеча и кончиком языка нежно, медленно провести по коже и по соскам — так, чтобы по ней пробежала сладкая дрожь.
— Красивое красное платье, — заметил он. — Необычно.
— Знаю, спасибо. — Она улыбнулась.
— Как тебя, кстати, зовут?
— Кристина.
Примечания переводчика:
Галле-на-Зале (Halle an der Saale) — старинный город в земле Саксония-Анхальт, ФРГ; родина Г. Ф. Генделя.
Заале (Saale) — река, левый приток Эльбы.
Замок Гибихенштайн — средневековая крепость над Заале; ныне — известная художественная школа (Burg Giebichenstein Kunsthochschule).
Дёлауэр-Хайде (Dölauer Heide) — крупный лесопарковый массив на западной окраине Галле.
Городской погост (Stadtgottesacker) — кладбище XVI в., разбитое по образцу итальянских кампосанто, с галереями-аркадами.
Push-up (англ.) — бюстгальтер с уплотнёнными чашечками, визуально приподнимающий грудь.
Дезабилье (от фр. déshabillé) — лёгкое домашнее или будуарное бельё.
«Качели любви» (Liebesschaukel) — подвесное сиденье с петлями для ног, элемент обстановки эротических клубов.
Самые свежие детективы и триллеры — на торрент-трекере «NoNaMe Club»
ГЛАВА 42
ГЛАВА 42
Эвелин словно приросла взглядом к фотографии в папке.
Это же он, чёрт возьми!
У Кристиана Квилла было узкое лицо с высокими скулами, тонкий нос, округлый подбородок и полные губы. Да, выглядел он чертовски женственно. А глаза — настолько живые и пронзительные, будто это вовсе не снимок, а сам молодой человек смотрит на неё прямо со страницы.
Рядом коротко ахнул Фло и затаил дыхание. В ту же секунду секретарша отодвинула папку и захлопнула её.
— Если хотите знать об этом пациенте больше, придётся поговорить с моим начальником.
Эвелин кивнула. Большего ей и не требовалось — одного этого взгляда хватило. Похоже, её долгие поиски наконец-то подошли к концу.
Фло, разумеется, судить наверняка не мог, но Эвелин видела в библиотеке Рихарда фон Коттена прежние фотографии Михаэля — и хотя пластические операции изрядно изменили его черты, сходство было несомненным.
Это точно он!
Удивительно было другое. Если сравнить нынешнюю внешность Кристиана Квилла после хирургического вмешательства с лицом Геральда Дрёгера — после аварии, операции и, должно быть, лазерной коррекции, — то, вопреки ожиданиям, они оказывались не такими уж похожими. Видимо, при подборе двойника куда важнее были телосложение, рост, возраст и комплекция.
Эвелин коротко, со значением посмотрела на Фло, затем снова обратилась к секретарше:
— Можно взглянуть на загранпаспорт Кристиана Квилла?
Та подошла к сейфу, набрала пятизначный код и достала из металлической шкатулки, доверху набитой документами, паспорт. Эвелин тут же передала его Фло; тот раскрыл его, придирчиво изучил, поднося под углом к свету.
Хорошо сделанная подделка, — словно говорил его взгляд.
Спрашивать о свидетельстве о рождении не имело смысла. Оно тоже наверняка было состряпано в последние несколько дней.
— И Кристиан Квилл находится у вас уже восемь дней? — уточнила Эвелин.
— Круглосуточно, — подтвердила девушка. — Он сирота. Законный опекун по согласованию с лечащим врачом поместил его сюда после нервного срыва. Ему обеспечен непрерывный уход.
Конечно, вы всё предусмотрели, — мысленно усмехнулась Эвелин.
— А кто оплачивает лечение?
Секретарша заёрзала на стуле и пристально посмотрела сначала на Эвелин, потом на Фло. Ей явно становилось не по себе.
Эвелин повторила вопрос.
— По-моему, это уже чересчур, — наконец произнесла та. — С таким деликатным пациентом мне придётся подключить доктора Нагорски.
Она вернула паспорт в сейф, забрала три папки и заперла их в шкафу с роль-ставней. Ключ исчез у неё в кармане брюк.
Чёрт!
В следующее мгновение секретарша уже выскочила за дверь. Эвелин не успела и глазом моргнуть, как Фло сорвался со стула, разогнул со стола канцелярскую скрепку, выгнул из неё крючок и принялся ковыряться в замке.
— Что ты делаешь? — прошипела Эвелин.
— Островски уже не приедет. А если и приедет — будет поздно. Они теперь знают, что мы ищем. — Словно проделывал это каждый день, он в мгновение ока справился с замком и распахнул шкаф. — Не смотри с таким ужасом, этому учат на семинарах по вскрытию замков.
— Только в уголовной полиции. А ты учился в полицейской школе.
— Ну хорошо, тогда я знаю это из роликов на YouTube, — сознался он.
— Поторопись!
Фло выхватил папку Кристиана Квилла и раскрыл её. Эвелин поднялась и с любопытством заглянула ему через плечо.
Перед ними лежал недельный план терапии — череда процедур и бесед. Фло торопливо листал дальше.
— Стоп! — воскликнула Эвелин. — Вот направление о госпитализации.
И верно: Кристиан Квилл значился пациентом на неопределённый срок. Счета за его лечение отправлялись в клинику Оливии Нагорски.
Вот теперь всё сходится!
Официально терапию оплачивала тётка — но деньги, вне всяких сомнений, шли от Рихарда фон Коттена.
В этот момент за дверью послышались шаги. Не растерявшись, Фло выхватил из кармана телефон и пролистнул на вторую страницу.
— Быстрее! — прошипела Эвелин.
Он торопливо щёлкнул портрет Кристиана Квилла. Шаги стихли, ручка опустилась. Эвелин уже хотела сложить папку и сунуть её в сумочку, как дверь распахнулась.
Поздно!
Фло едва успел сунуть телефон в карман, как в кабинет ворвался высокий мужчина в белом халате — с чёрными волосами, зачёсанными на пробор, лет сорока с небольшим. По одной только повадке было ясно: это, несомненно, доктор Томас Нагорски.
— Кто вы, чёрт побери, такие?! — рявкнул он.
И пока Эвелин спокойно пыталась объяснить, Нагорски выхватил у неё удостоверение, мельком пробежал по нему глазами и швырнул на стол. Затем отобрал папку и закинул бумаги обратно в шкаф.
— Какого чёрта он не заперт?!
— Но я же его заперла, — пробормотала сжавшись секретарша, вошедшая следом.
— Вам не мешало бы успокоиться, — попыталась урезонить его Эвелин. — У нас есть ордер на ознакомление с историями болезни пациентов вашего санатория, и…
Тут он вырвал у неё и ордер, повертел в руках и поднёс к свету торшера.
— Это копия. Где оригинал? — Он перевёл взгляд на Фло. — Вы из полиции?
— Нет, я…
— Господи, нет?! — заорал Нагорски. — А вы — самая обыкновенная адвокатша! Вы что, совсем рехнулись — рыскать здесь без полномочий? Где полиция?
— Она…
— …отсутствует, как я вижу! — перебил доктор и обернулся к секретарше: — Вызовите охрану!
Девушка тут же снова выскочила за дверь. Эвелин проводила её взглядом, затем глянула в окно. Снаружи стояла глухая ночь — ни автомобильных фар, ни проблесковых маячков ни вблизи, ни вдали.
Если Островски не появится в ближайшее время, нам с Фло придётся туго.