Путь Строителя 12 (СИ), стр. 47

— Успею, если твой жир приедет раньше, чем закончится мой. И по простому сорту сразу говорю, он дешевле обычного, но не в десять раз, а вдвое. Медяками расплачиваться не предлагай.

— А особые куски? — барон понизил голос, хотя подслушивать тут некому, тетка со щелоком не в счет. — Помнишь, я говорил, пара кусков для нужных людей. Таких, чтобы в столице ахнули.

— Будут, с цветочным духом, такого там точно никто не видел. Цену назову, когда сам увидишь товар, вслепую подобные вещи не оценивают.

Дальше торговались уже по мелочи, по форме кусков и по тому, кто отвечает за товар в дороге. Тут я уступал легко, мелочи для того и существуют, чтобы их уступать, у собеседника остается чувство победы, а у меня все, что имеет значение.

Уходил барон довольный, только у корыта с ядром притормозил и бросил на серую массу прощальный взгляд. Видимо, в голове у него это добро уже лежало кусками на солдатских ладонях, по медяку штука, и с потерей такого богатства он прощался лично.

Я же смотрел ему вслед и отмечал приятное. Барон унес с собой решение моей сырьевой проблемы и даже не понял, что сам же его и принес. Жир поедет ко мне обозами, соль тоже, платить за все это будет его светлость, а взамен он получил право, которое я и так предложил бы любому крупному покупателю. Красивая вышла сделка, выгодная обоим, но одному из нас чуть больше, и этот один пошел проверять, как там пластина у Дагны.

А орехи кузнеца все равно проверю, свой источник масла лишним не бывает. На чужие обозы надейся, а масло жми.

Собственно, на этом разговор и закончился, а пластина у Дагны тем временем вышла на загляденье, три отверстия рядком, края отверстий она загладила так, что пальцем не зацепишься, и нить о такие кромки точно не обдерется. Приложил к торцу корыта, прикинул посадку, всё сходится, осталось раздобыть последний узел будущей машины. За ним я и помчался, пока рабочий день не кончился вместе со светом.

Бочки нашлись там, где им и положено стоять, на площадке у складов, и стояли они преимущественно без дела, все-таки здесь с работой уже закончили. Народ сегодня ковыряется у северных ворот, тянет траншею и заливает стенки тонким слоем от столба силы к деревне, так что мешалки в основном отдыхают, там больше с лопатой надо дружить. Хорг обнаружился тут же, ковырялся в инструменте и выбирал лопату побольше, тихо ругаясь на какого-то работягу который, судя по всему, свою лопату умудрился как-то сломать.

— Хорг, мне бочка нужна, — начал я издалека, то есть сразу с главного.

— А мне спокойная старость, — не отрываясь от кучи, отозвался он. — И что-то подсказывает, не будет ни того, ни другого.

— Да я же не насовсем. И не лучшую прошу, наоборот. Вон ту, — указал я в дальний угол площадки, где доживало свой век недоразумение на колесах.

Хорг проследил за моим пальцем, и даже перестал ругаться на бедолагу.

— Эту? — скривился он, — Ты уверен?

— Более чем.

Бочка и правда выглядела так, будто ее сюда прикатили не просто умирать, а измываться над ее трупом. Небольшая, ниже остальных на голову, клепки рассохлись, обручи держатся на честном слове, и по швам засохли потеки раствора, значит, свое она уже оттекла в прямом смысле.

И главное, самодельная, тут Ольдовой руки не видно вовсе. Мужики взяли чью-то ненужную полуразвалившуюся бочку, пробили по центру отверстия, продели насквозь ось от телеги, и вышла у них бетономешалка. Ось, кстати, тоже видала лучшие годы, колеса на ней болтаются так, что того и гляди отправятся в самостоятельную жизнь.

— Забирай, — Хорг махнул рукой с видимым облегчением. — Она раствор больше не держит, я ее третий день или починить или на дрова пустить собираюсь, да руки не доходят. Только учти, если она у тебя развалится по дороге, обратно не приму даже частями, будешь новую должен.

— По рукам. Если развалится, похороню с почестями. — решил не услышать слова про новую, а то она ведь действительно вот-вот крякнет.

— Вот и договорились. И это, Рей… — он всё-таки оторвался от дощечки и прищурился. — Ты из нее что делать собрался? Просто чтобы я знал, к чему готовиться.

— Кабельный станок. — совершенно невозмутимо пожал плечами и покатил приобретение в сторону участку.

— А, ну да, и правда, чего это я… — Хорг помолчал и вернулся к инструменту. — Да уж, лучше бы я не спрашивал.

В общем, если в двух словах, то кататься на этой бочке вряд ли получится. Колеса вихляли каждое в свою сторону, бочка гремела клепками на любой кочке, и со стороны это вряд ли выглядит как инструмент, который продвинет деревню в частности и весь этот мир в целом к следующей ступени развития. А вдеь оно так и есть, и это я не хвастаюсь…

Стражники на частоколе провожали меня взглядами до самого поворота, но вмешиваться никто не стал, и правильно, за такое добро не наказывают, за такое добро жалеют. Даже если вдруг украл, то прежний собственник только поблагодарить должен.

На участке первым делом занялся опорами, аппарат у меня и так сплошь на рогатинах стоит, так что мудрить не стал. Вырубил еще две, связал между собой и положил ось на перекрестия. Крутнул для пробы, бочка пошла со скрипом, выписывая осью восьмерку. Хреново, честно говоря, идет, но это уже куда лучше, чем ничего.

Пластину посадил на торец корыта, притянул нитью, промазал стык глиной от протечек, и линия сложилась целиком: лоток с расплавом, за ним фильера, потом корыто с водой, ну и дальше бочка. Целый завод, пусть и на рогатинах.

Первым в производство запустил пробный вариант из одной нити. Катушку положил на первую рогатинку, конец волосянки окунул в воск, притопил поленом до самого дна и потянул рукой, продев через самое узкое отверстие. Пластина заработала сразу, наплывы срезались о кромку, и покрытие на глазах выравнивалось, нить выходила гладкой по всей длине, хоть на ярмарку ее вези.

Мягкий воск при этом слезал стружкой, завивался колечками у отверстия и падал… и вот тут опять промашка, подложить-то я ничего не догадался, и первые драгоценные хлопья ушли прямиком в землю. Пошарил вокруг, приспособил какой-то черепок, и дело наладилось, накопится горка — ссыпаю обратно в лоток, и добро больше не пропадает.

Дальше пошла протяжка под водой, и тут вылезли свои тонкости. Если тянуть слишком резво, разогретый воск на входе в корыто отзывается натуральным шипением, будто я не кабель произвожу, а раскаленный металлический прут. Пришлось подобрать темп, при котором вода молчит, а покрытие успевает схватиться.

Вторая тонкость чуть обиднее, корыто теряет воду. Отверстия-то в торце расположены ниже уровня, иначе никак, кабель обязан идти под водой, и через них потихоньку сочится. Те, что покрупнее и пока не в работе, я заткнул чопиками, а вот рабочее не заткнешь, через него идет нить, и оно капает себе и капает. Ладно, ведро воды раз в час не самая страшная плата за прогресс, доливать буду.

После корыта кабель уходит сразу на бочку. Зафиксировал конец под обруч, взялся за край и давай крутить, бочка тянула нить через всю линию сама, ровно и без рывков, ради чего всё и затевалось.

Крутил, подливал воду, подсыпал стружку в лоток, и к моменту, когда катушка опустела, на бочке лежал ровный моток метров в двадцать. Закрепил хвост, выждал, пока оболочка окончательно встанет, а затем одним легким движением снял с бочки целую бухту готового кабеля. Вот же оно, счастье инженера, подержал в руках и чуть слезу не пустил. Короткая проверка через горн, импульс пробежал без потерь, поглотитель засветился ровно, и можно приниматься за следующий.

Со следующими, впрочем, обнаружилась засада, о которой я догадывался, но старательно о ней не думал. С четырехжильным и двадцатижильным картина в целом понятная, та же протяжка, только отверстие пошире, но перед протяжкой надо готовить жгут.

То есть взять четыре мотка нити и легонько скрутить их между собой. Причем не так, как делают у пряхи, там крутка плотная, виток к витку, а лишнее удлинение пути Основы мне ни к чему, каждый оборот накручивает дорогу.