Путь Строителя 12 (СИ), стр. 46

Бетономешалка превращается в кабельный станок, и конверсия у меня, выходит, работает в обе стороны, хоть методичку пиши для оборонных заводов. Тут же дозрела и утренняя мысль про Ольда, крутить бочку рукой дело тоскливое, вот куда просится водяное колесо. Привод один, а машин на нем уже две, и вряд ли на двух этот список остановится.

— Дагна!

— Еще котел, да? — Она подняла усталый взгляд и замерла с молотом, занесенным над новой заготовкой. Столько обреченности было в этом взгляде, что мне даже стало слегка совестно.

— Не-не, никаких котлов. Пластину, вон, размером с торец этого корыта, — указал я на половинку бревна с водой. — И три отверстия в ней пробить, покажу какие. Сделаешь быстро?

— Да, конечно…

Дагна отложила раскаленное железо и потянулась к мешку с клубнями, а у меня в голове уже дорисовывался итоговый проект протяжной машины. Разве что это рисование приходилось то и дело прерывать, чтобы точнее подобрать диаметр отверстий.

Но тут всё просто, показал три варианта будущих кабелей, а это одножильный, четырехжильный и мощный пучок аж на двадцать волосков. Последний пойдет на протяжку магистрали от столба к моему участку, а от него уже потянутся ответвления. Четыре жилки как раз уйдут на склад, там ровно столько принимающих рун, а остальное… Ну, я уж найду, чем остальные занять, это как раз не проблема.

Стоит также учитывать, что это лишь первая линия, за ней потянутся и другие, мощность будет только расти. Потом как-нибудь заменим времянку, которая сейчас тянется к рунным погребам, но сейчас в этом такой уж необходимости нет, не стоит лишний раз трогать то, что работает. Даже если оно временное и вообще не должно работать по всем прикидкам.

Пока Дагна возилась с пластиной, я вернулся к лотку, подкинул угля в короб и между делом глянул в сторону деревни. А на частоколе, оказывается, наметились перемены, вдоль боевого хода выстроились гвардейцы, стояли ровно и смотрели в поле, а заодно старательно делали вид, что просто пришли постоять. Мух посчитать, воздухом подышать, служба у людей тяжелая.

Баллисту на тележке подкатили поближе к южной стороне, надо полагать, на случай нападения воробьев, вон какие злые на иве у реки сидят, того и гляди обрушат на деревню весь свой гнев.

Причина этой боевой готовности объявилась через пару минут и пришла по дороге вокруг деревни своими ногами. Барон Корвен собственной персоной решил посмотреть, откуда берется его золото. Шагал неторопливо, лужи обходил аккуратненько, чтоб сапожки не намочить, а головой вертел без остановки, и я почти слышал, как у него внутри щелкают костяшки счетов.

До площадки он добрался не сразу, пока шел, успел изучить кузню снаружи, обойти штабель кирпича и застрять у обжиговых ям чуть подольше, чем требовалось для утоления праздного любопытства. У котлов сбавил шаг и двинулся вдоль, заглядывая в каждый по очереди. Троица встретила гостя по-разному, тихая продолжила мешать варево, будто знатные гости ходят тут каждый день, а пацан застыл с открытым ртом и разглядывал крашеное сукно с начищенными сапогами так, что чуть не упустил огонь под котлом.

Возле корыта, в котором остывало после промывки серое ядро, барон ожил окончательно. Бесформенная масса понравилась ему, судя по лицу, не меньше готового мыла.

— А вот это я тоже возьму, — он ткнул пальцем в корыто. — Такое, конечно, только для солдат, но по сходной цене. Скажем… по медяку за кусок.

Внутри я даже восхитился, ведь готовый кусок уходит по полсотни серебряков, а тут целый медяк, щедрость такого размаха.

— А оно не продается. — сразу и не без удовольствия расстроил его.

— Как это не продается? — барон моргнул. — Вот же оно, серое, кому оно еще нужно?

— Это не мыло, это сырье, мыло из него только рождается. Продавать его все равно что продавать тесто вместо хлеба.

— Тесто, между прочим, тоже продают, — нашелся он.

— Но и не по медяку, да и только тем, у кого умение есть, — парировал я, — Нет, если хочешь, могу по той же цене что и готовое отдавать, мне нетрудно.

Ответить барон не успел, у судьбы на него имелись другие планы. Увлекшись спором, он склонился над котлом со щелоком и потянулся к краю рукой, проверить, что тут прячут от его светлости.

— Куда пальцы тянешь⁈ — рявкнули от печурки так, что на стене кто-то из гвардейцев поперхнулся воздухом. — А ну убрал руки! Ошпаришься, потом виноватых не найдешь!

Барон окаменел на месте и молча уставился на тетку, похоже, подобным тоном с ним не разговаривали ни разу в жизни, включая детство. Тетка взгляд выдержала не моргнув, для нее это был не барон, а очередной зевака у котлов, каких за день мимо проходит десяток, и каждый норовит сунуть руки куда не надо.

— Щелок, — пояснил я самым любезным тоном. — Жжется очень. Она у нас по щелоку главная, слушаться обязательно, правила тут одни для всех.

Представлять их друг другу я не спешил, такие мгновения в жизни редкие, их надо смаковать. Барон перевел взгляд с тетки на меня, понял, что заступаться никто не собирается, и медленно выпрямился, возвращая лицу прежнюю невозмутимость. Получилось, правда, только со второй попытки, но и это заслуживае некоторую долю уважения.

— Кхм. Вернемся к делу, — от котлов он на всякий случай отступил на пару шагов. — Я готов покупать, но мне нужны объемы. Сколько ты можешь дать сейчас?

— Сегодня отдам тридцать кусков. Завтра будет сотня, и это потолок.

— Какой еще потолок? — барон нахмурился. — Ты же говорил, что разворачиваешь производство. Вон, людей нанял, котлы расставил.

— Разворачиваю, пока еще в процессе. — поправил его, — Только сырье у меня не бесконечное, работаю из запасов, а запасы дно показывают. Закончится жир, и вари хоть в десяти котлах, мыла больше не станет.

У барона тут же загорелись глаза, и я его понимаю, хороший торговец слышит в чужой беде не проблему, а рычаг. Корвен, надо отдать должное, в этом деле не из последних, хотя иногда меня в нем раздражает излишняя заносчивость. Но ничего, это лечится, посидит в нашей деревеньке еще месяцок и будет с мужиками пиво пить как с добрым утром.

— Так давай сырье будет с меня, — он подался вперед. — Жир, соль, что скажешь. Обозы все равно скоро пойдут один за другим, место под твой товар найдется. Но взамен ты работаешь на меня. Продаешь только мне, и все уходит в столицу. Цены, разумеется, достойные, обижен не останешься.

Знаем мы эти достойные цены, сегодня они достойные, а через месяц, когда я увязну в его поставках с головой, у обозов внезапно наступят тяжелые времена, и цены усохнут вдвое. Схема старая, в моем мире на ней съели не одну сотню мелких мастерских, и пополнять этот список я не собираюсь.

— За сырье ты можешь получить право первого покупателя, — резать такое надо сразу, без пауз на раздумья, иначе человек решит, что стена продавливается. — Первым смотришь каждую партию. Что взял, то твое, остальное продаю кому захочу. Цены мои, ломить сверх меры не стану, но и в кабалу не пойду. Мне не проблема закупить жир самостоятельно, по рыночным ценам, и оплатить доставку. Разница выйдет не такой страшной, как тебе хочется думать.

— Ты хоть представляешь, во сколько встает доставка в такую глушь? — фыркнул барон.

— Представляю. А еще представляю, сколько ты собираешься заработать на моем мыле в столице. Так что давай без сказок про убытки, считать мы оба умеем.

Он зашел с другой стороны, помянул трудные времена и то, что армия, вообще-то, защищает деревню. Я в ответ поинтересовался, где эта армия была во время штурма, и тема увяла сама. Попробовал и с третьей, намекнул, что командующему может не понравиться торговля в обход войсковых нужд, но намек вышел вялым, и барон сам это почувствовал. Солдатам я продавать не отказываюсь, пусть моются на здоровье, простой сорт как раз для них и задуман.

— Ладно, — сдался он наконец. — Право первого покупателя, сырье с обозами. Но тогда обсудим сроки. Партия нужна к следующему обозу, полная, все три сорта, о которых мы говорили. Простой для солдат, обычный и высший для благородных.