Путь Строителя 12 (СИ), стр. 39

— Ты не думай, это не в счет оплаты заказов, — успокоил ее сразу. — Просто подарок. Пользуйся, а как закончится, скажи, еще дам. Совершенно бесплатно.

— Хм… — кусочек отправился обратно в тряпицу, причем с такой аккуратностью, будто там лежал не кусок мыла, а слиток серебра. — Тогда спасибо уже по-настоящему.

— И раз уж разговор пошел так хорошо… Сделаешь мне еще одну штуку? Как свободное время появится, конечно же.

— Чего, еще котел, да? — вздохнула Дагна. По лицу читалось, что посуда ей поперек горла, ей бы деталь похитрее, где подумать надо, а не листы расковывать.

— Почти. Корытце, — показал я ладонями размер. — Длинный узкий лоток, метр в длину, шириной сантиметров десять или пятнадцать. Борта невысокие, примерно с ладонь.

— Прямоугольный, что ли? Прямо совсем лоток? — она прищурилась, прикидывая в голове. — Стенки какие?

— Стенки можно тонкие, ничего тяжелого в нем вариться не будет. — махнул я рукой, — Греть буду на углях, снизу, без особого энтузиазма.

— Тогда ушки под подвес приделаю, на прутьях над жаром повесишь.

— Не, на подвесе он болтаться будет, а мне нужно, чтобы стоял мертво. — задумался, прикидывая самые разные варианты крепления котелка и остановился на самом оптимальном, — Давай на ножках?

— На ножках так на ножках, — Дагна подняла с верстака уголек и черкнула пару линий прямо на столешнице. — Ножки тонкие сделаю, чтобы под ними угли шевелить можно было. Вот такие, гляди.

— Во, то что надо! — оценил чертеж и показал большой палец.

Назначение у лотка простое, и его я озвучивать пока не стал. В корытце будет плавиться воск, а сквозь расплав пойдет волосяная нить и выйдет с другого конца уже одетой в изоляцию. Протяжная ванна, если по-умному, первый станок будущего кабельного цеха, но для Дагны пусть побудет просто странной посудиной, ей и без моих фантазий забот хватает.

Тем более, это лишь первый образец, возможно в процессе работы я замечу что такая форма неоптимальна, или придумаю какие-то другие способы нанесения покрытия, а там уже сделаем другой инструмент. Но пока так, чтобы нить было удобно протягивать, прижимать ближе к дну, и вытаскивать под небольшим углом, чтобы не над открытым огнем. То есть по центру будут угли, а в начале и в конце лотка уже нормальная температура, чтобы не расплавить нить на входе и не попортить покрытие на выходе.

На этом забрал оба котла и потащил их в сторону обжиговых ям. Варить на стене больше не вариант, там теперь слишком много свидетелей, да и места из-за рельсов осталось всего ничего, толкаешься с каждым встречным, а это отвлекает. Тут же, у ям, всё свое, огонь с углем под рукой, и никто через плечо не заглядывает.

Хозяйство у ям разложил основательно, развел огонь в свободном гнезде и притащил из дома три ведра с сотами, и соты эти до сих пор мерцали, Основа сидела запертой в каждой ячейке и подсвечивала воск изнутри ровным теплым светом. В моем ведре за эти дни натекло прилично меда, да и в двух возвращенных, от Вельта и Эдвина, на дне тоже кое-что плескалось.

Начал с меда, его в любом случае надо убрать до варки. С ведра плотно набитых сот по моим прикидкам должно выйти литров пять-шесть, всё-таки я в основном выбирал куски воска, а мед здесь скорее продукт побочный. Собственно, по итогу прикидка подтвердилась почти в точности, из моего ведра нацедилось литра четыре, из двух других по паре кружек остатков, и в сумме вышло четыре с небольшим. Разлил по бутылкам, заткнул горлышки деревянными пробками и убрал в тень от греха подальше, такой продукт на солнце оставлять жалко.

Дальше настала очередь воска, и пока вода в большом котле закипала, вырезал из подходящей деревяшки черпак с длинной ручкой, а заодно накрошил соты прямо в кипяток, руками и топориком, куски поменьше отдают мед охотнее.

Теория, которую я расписывал себе еще до похода, начала сбываться на глазах. При ста градусах этот воск не плавится и даже не думает, до его ста сорока пяти воде не добраться, зато он размягчается, отпускает мед в воду и расползается рыхлой крошкой, которая всплывает наверх грязноватой шапкой. Собирал ее черпаком, отжимал о борт и складывал в чистое ведро, а котел с медовой водой оставил остывать в сторонке, у этой воды уже есть хозяин.

Работа неспешная, руки заняты, а голова тем временем свободна, красота да и только. Краем глаза заметил, что очередная группа из заблудших солдат огибает меня по широкой дуге, причем дугу они заложили такую, что чуть в реку не сошли. Один что-то шепнул второму, до меня долетело только «колдун» и «пацаненок какой-то неправильный». Ну, неправильный так неправильный, зато к формочкам с советами больше не лезут, светящиеся соты работают лучше любого забора.

Вторая переплавка пошла уже в малом котелке, без воды и на сильном жару. Крошка сперва лежала неподвижно, потом поплыла, куски начали оседать и сливаться в общее зеркало, а грязь ушла пеной, которую я исправно снимал. Перелил расплав в плошку, подождал, и на дне застыл плотный желтоватый кусок, причем довольно приятно тяжелый получился, думал даже меньше будет. Тем более, что процедуру пришлось повторить пару раз, всё в мелкий котелок сразу не влезло.

[Анализ материала…]

[Анализ завершен]

[Объект: воск Особых пчел (очищенный)]

[Проводимость Основы: отсутствует. Полный изолятор]

[Вместимость Основы: отсутствует]

Всё сходится, системные строчки слово в слово повторили те, что я читал у улья и термическая обработка никак не повлияла на результат. Так-то ожидаемо, но крутились неприятные мыслишки, мало ли что пойдет не так. Нет, очистка изолятору не повредила, а это значит, что вся затея с кабелем переходит из разряда фантазий в разряд производственных задач.

Дальше пошли прикидки, куда без них. Чистого воска набралось четыре с половиной литра, и с этой цифры начинается простая геометрия. Волосяная нить тонкая, основной объем съедает сама оболочка, и если класть слой в миллиметр, на метр кабеля уйдет грубо пять кубиков воска. Получается, с литра выходит метров двести провода, а со всего запаса даже под тысячу, но скорее меньше.

Мда… Ладно, допустим, можно утоньшить слой вдвое, и тогда цифра уходит далеко за километр, но тут уже вопрос надежности, тонкую изоляцию легче продавить и протереть.

А самое вкусное начинается со жгутов, ведь если скрутить несколько нитей вместе и обмакивать разом, воска на весь пучок уйдет едва ли больше, чем на одну жилу, оболочка-то общая. Четырехжильный кабель по расходу почти догоняет одножильный, и вот на этом фокусе экономится половина запаса. До Кальвы, конечно, не дотянемся, но кинуть пару кабелей в деревню и дотянуть до участка хватит, если не разбрасываться добром, а дальше пусть пчелы стараются.

— Пу пуру пуп у пуп у…

Эдвин образовался рядом словно из-под земли, с самым непринужденным видом, будто просто мимо проходил. Мимо, ага, через тоннель, мимо навеса и прямиком к моим котлам. Ведро с медовой водой он углядел с десяти шагов, подхватил, заглянул внутрь, понюхал и недовольно засопел.

— Остудил уже, переводишь добро… — забурчал он, пристраивая ведро поудобнее. — Медовуху с умом делать надо, а не разбрызгивать где попало. Тут каждая капля на счету, а он ее в котле на ветру держит, дуркобес…

Спорить я не стал, уговор есть уговор, вся медовая вода его. Да и честно говоря, самому до дрожи интересно, что за варево выйдет у Эдвина на такой основе. Старик удалился в сторону тоннеля, не прекращая напевать себе под нос, и ведро нес бережнее, чем иные носят младенцев.

Ну а я уселся у ям и позволил себе просто посмотреть, как остывает в плошке мой драгоценный слиток. Долго рассиживаться не дали, со стороны тоннеля послышались голоса, шум шагов и характерный стук сваливаемой ноши. Из-за угла по дороге один за другим выбирались мужики с вязанками на плечах, и в вязанках поблескивали серебристые прутки железного дерева, добро из дальней рощи. Ну а замыкал колонну, к моему удивлению, Тобас.

— Сюда складывайте, к жердям! — распоряжался он на ходу без надрыва. — На землю не валить, отсыреет… Всё, передохните, потом дальше понесем.