Путь Строителя 12 (СИ), стр. 38

— Может, для тебя и дорого. — развел я руками, — Для человека побогаче цена вполне сносная, а кому-то и вовсе почти подарок. На продажу есть еще четыре куска, завтра будет больше.

Мысленно добавил, что намного больше, и он даже не представляет насколько.

— Это слишком высокая цена… — барон уселся в кресло.

— Ну и соль, разумеется, но это уже сверху. По весу куска на каждый, — добавил я, а то сразу как-то не подумал. — На издержки производства.

— Совсем эти деревенские обнаглели… — процедил он скорее по инерции, но быстро взял себя в руки и вернул деловой тон, поняв, что я могу или делать мыло, или не делать. А точнее делать-то я его буду в любом случае и если он продолжит ныть про дороговизну, то покупатель действительно найдется, причем хоть в соседнем шатре. Ну, не в том, в котором лошади или слуги, а где представитель другого более обеспеченного рода. — Ладно, дай подумать до завтра, — махнул он рукой, и по глазам стало ясно, что мысль у него уже появилась, просто озвучивать ее мне никто не собирается.

А зачем озвучивать, я и так догадываюсь, стоит мне выйти, и Корвен направится к товарищам по походу продавать мыло по шестьдесят серебряков за кусок, а то и по золотому. Я бы, наверное, тоже так мог, но это время, за которое проще сварить еще сто кило и наладить производство, перепродажей пусть занимаются другие. Оптовая цена озвучена, и она вполне выгодна даже с учетом жира и человекочасов.

— Но я бы на твоем месте так цену не задирал, — усмехнулся Корвен, когда я уже собрался уходить. — Завтра в город уходит первый обоз с армейским сопровождением, отряды начнут сменять друг друга. А когда наладится постоянное снабжение, армия уйдет отсюда совсем. И с завтрашним обозом, к слову, отправится первая партия беженцев, из тех, кто решил не оставаться в Пороге. Людей здесь станет меньше, и как ты собрался поддерживать свое производство?

— Да разберемся, не переживай. — и действительно, ведь это даже хорошие мысли, мои товары быстрее попадут на открытый рынок. А там кто знает, может людей и не меньше станет, а наоборот, значительно больше.

Барон побарабанил пальцами по подлокотнику, вижу, что пытался как-то собрать мысли в кучу, но все-таки не смог и его понесло.

— Постой. Если армия уйдет, то как мы… Ты ведь сможешь передавать товар с обозами? Хотя нет, это потом. До отъезда мне нужна настоящая партия, не восемнадцать кусков, а объем, понимаешь? И лучше два сорта, попроще для солдат и подороже для благородных… Нет, три! — он вскинул палец. — Отдельно нужно что-то особое, пара кусков, но таких, чтобы… Есть в столице люди, которым… — тут он осекся и глянул на меня. — Неважно. Которым я хотел бы сделать подарок. Так вот, сможешь? Хотя сначала про обозы, это важнее… Или нет…

— Так я не понял, ты всё-таки берешь мыло, или тебе дорого? — усмехнулся я, глядя на эти метания. Возьмет, конечно, никуда он уже не денется.

Про себя тем временем прикинул расклад, и выходило, что на завтрашний обоз не успеть при всем желании, но армия простоит тут еще не одну неделю, и если развернуть варку по-взрослому, партия спокойно уйдет со следующим. А лорду можно и правда отправить пару кусков в подарок, вот только с ними придется заморочиться отдельно, абы что такому человеку не повезешь.

— Беру. Но до завтра всё равно дай подумать, — буркнул Корвен, и взгляд у него уже плавал где-то в столичных лавках.

На этом я и вышел, оставив барона наедине с подсчетами прибыли. Пусть считает, у него неплохо получается, а мне пора думать, как разворачивать производство и подтягивать качество. Да и мысль про разные сорта неплоха, чего уж там, грех не позаимствовать.

Обратная дорога ушла на логистику. Сколько мыла реально сварить за неделю, если котел у меня один и тот не мой? Сколько на партию уйдет соли и где брать жир уже не на восемнадцать кусков, а на сотни? Задачка из ремесленной превратилась в торговую, и решать ее придется другими средствами, наймом да закупками.

У ворот мой почетный эскорт отстал, дальше грохотала обычная деревенская жизнь. Мужики углубляли канаву под сточные желоба, и один как раз на всю улицу объяснял камню, что он о нем думает, мимо прокатилась телега с известняком, где-то перестукивались топоры. Я прошел деревню насквозь, нырнул в южный тоннель и вот уже считай на месте, далеко ходить не приходится. А ведь рано или поздно это место вырастет, придется пускать ветку метро, чтобы добираться от дома до работы хотя бы за час…

На участке взгляд первым делом зацепился за посторонних, и это слегка кольнуло. Между штабелями кирпича бродили двое солдат и вели себя по-хозяйски, один ковырял пальцем свежий штабель, второй заглядывал под навес, и оба то и дело одаривали моих работников ценными наблюдениями.

— Ты формочку-то маслом смажь, дурень деревенский, — вещал первый, нависая над лепщиком. — Кирпич легче отставать будет, это любая баба знает. И срань вот эту сотри, — он ткнул пальцем в руны на стенке формы. — Она ж только цепляется да мешает!

Лепщик покосился на советчика и промолчал, спорить с человеком при оружии обычно не принято, а с дебилами и подавно. Ну а мне можно, я тут хозяин, так что подошел ближе.

— Сам ты срань, — поприветствовал я гостя. — А маслом лучше рот себе намажь, чтоб глупости легче выходили. Иди отсюда, добрый человек, людям работать надо.

Солдат набрал воздуха, смерил меня взглядом, но тут, видимо, припомнил рассказы про хозяина участка и молот уважаемой Дагны, так что воздух вышел обратно без единого слова. Так что в итоге гость просто развернулся к дороге огибающей деревню, и напарник потянулся следом.

— Ну а вы чего? — повернулся я к мужикам, которые наблюдали за сценой с откровенным удовольствием. — Мы же деревенские, гостеприимство показывать должны. Вот и показывайте. Вон туда, в сторону нахрен отсюда.

Мужики заржали и вернулись к глине, а я зашагал дальше. Из кузни звенело без остановки, Дагна работала вовсю, но по добру, разложенному на верстаке, видно, что заказы пошли уже чужие, солдатские.

Между сериями ударов она успевала тяжело вздыхать, и понять ее несложно. У нее сейчас короткое окно, когда можно хорошенько подзаработать, люди сами выстраиваются в очередь и готовы заваливать работой на месяц вперед. Борн вон пашет не разгибаясь и берет только тех, кто платит больше, а ей пришлось убить лучшие дни на мои котлы, считай бесплатно. Ну ничего, всё не так грустно, как ей думается, самый щедрый заказчик у нее всё равно я, солдатам серьезные суммы попросту не по карману.

Котлы, кстати, стояли готовые чуть в сторонке, прикрытые рогожей от окалины. Большой, ведра на три, клепаный и явно рассчитанный на серьезную работу, рядом маленький, с плоским дном, под пробы. Прошелся пальцами по швам, а там всё ровно, клепки сидят плотно, чеканка добротная, по идее не потечет даже на сильном жару. Впрочем, другого от Дагны я и не ждал, с металлом она дружит и общаться умеет.

— Дагна! — дождался паузы между ударами и протянул ей узелок из относительно чистой тряпицы. — Это тебе предоплата.

Она не сразу сообразила, что это вообще такое. Отложила инструмент, вытерла руки о передник, развязала тряпицу… А там кусочек мыла, и собственно всё.

— Ну… Благодарю, конечно, — особого энтузиазма в голосе не прозвучало, но она всё же зачерпнула воды из ведерка у наковальни, намочила руки и намылила.

Руки у нее черные по локоть, лицо в копоти, а рядом на бревнышке дрых Больд и выглядел при этом чище хозяйки кузни. Дагна понюхала пену, хмыкнула, провела ладонью по запястью, и на фоне сажи осталась полоса чистой кожи. Разглядывала она эту полосу недолго, но с явным одобрением, товар оценен.

— Вообще этот кусочек пятьдесят серебряков стоит, — улыбнулся я.

— В смысле? — глаза у Дагны округлились. — Вот этот кусочек? Так я же за те же деньги неделю горбатиться буду!

А вот это неожиданно, я почему-то думал, что для нее косметика монетами не измеряется вовсе, сколько стоит, столько и стоит. Но нет, дама она практичная, цену и труду и деньгам знает прекрасно, уважаю.