Путь Строителя 12 (СИ), стр. 25
Мне мишку стало даже жалко, добыча из него сейчас никакая. В деревне мяса столько, что запасенное в рунных погребах стараются лишний раз не трогать, сначала бы съесть то, что лежит в обычных и потихоньку портится. Тащить домой еще одну тушу бессмысленно, да и зверь, если разобраться, ни в чем не виноват, он на запах пришел, по-медвежьи всё честно.
Медведь, к слову, смотрел на вещи примерно так же. Расклад он оценил быстро: мед вон он, в ведрах, между ним и медом стоят трое, и разодрать этих троих, видно, посчитал справедливой платой. Двинулся без спешки, по-деловому, а в паре шагов от Больда поднялся на задние лапы. В полный рост зверь оказался выше здоровяка на голову, когтистая лапа взмыла для широкого замаха, и как раз в этот момент снизу прилетел ответ.
— Хыть! — выдохнул Больд и врезал в челюсть. Бил он опухшей рукой, успевшей опасть всего до половины прежнего великолепия, но на убедительности удара это не сказалось никак. Коротко стукнуло, и медведь завалился на спину.
Вельт еще подержал лук наготове, опустил его и убрал стрелу в колчан. Проделал он это с большой неохотой, и каждое движение выражало глубокую личную обиду.
А Больд присел возле поверженного противника, окунул палец в ведро, зачерпнул меда и бережно положил в приоткрытую пасть.
— На, крепыш, — прогудел он с теплотой. — Ты молодец. И благодарю за поединок.
Медведь, не приходя в сознание, шевельнул носом и причмокнул.
— Да кто же так охотится⁈ — не выдержал Вельт. — Это вообще что сейчас было⁈ Ни выследить, ни подкрасться, встал на тропе и ждешь, пока добыча сама придет! Нечестно это, в конце концов!
— Почему нечестно? — Больд подобрал корзину и оглянулся с искренним недоумением. — Он с когтями, я с кулаками. Всё честно.
— Он про твои кулаки не знал!
— Ну так и я про его когти только догадываюсь, — пробасил он. — Мало ли какие у него когти.
Спорить с такой логикой Вельт не рискнул, махнул рукой и ушел вперед, бормоча себе под нос про загубленное ремесло и про то, что в приличном лесу за такое отбирают лук.
Я же сделал из встречи практичный вывод, мед в открытой таре собирает гостей со всей округи, и дома его на виду не оставишь. Держать только в закрытой посуде и лучше в погребе, иначе у калитки выстроится очередь из желающих поблагодарить за поединок.
Остаток дня пролетел незаметно, шли себе, поглядывали по сторонам, живность в лесу водилась, но на глаза не лезла, мелькнет в кустах и пропадет. Больше познакомиться с медом никто не рвался, а нападать и подавно, вести о поединке, надо думать, летят по лесу впереди нас. Отличилась разве что белка, сорвалась с ветки и спикировала на ведро, но Вельт перехватил ее в полете за хвост и без замаха закинул обратно на дерево. Белка возмущенно заверещала откуда-то с верхушки, однако на второй заход не решилась.
И вот, когда начали сгущаться сумерки, пошли знакомые места. Под ногами обнаружилась самая настоящая натоптанная тропа, а вскоре мы миновали и нашу железную рощу. Людей возле нее уже не было, только земля вокруг стволов изрыта норами, живого места не найти.
В итоге лес все-таки расступился, и впереди показалась деревня, только узнал я ее не сразу. Раньше перед стеной лежало пустое поле, а теперь на нем горели костры и рядами стояли палатки с шатрами, между ними бродил народ, и народу этого собралось довольно много. Пока мы ходили за воском, армия все-таки добралась до наших краев и обустроилась основательно.
Костюм еще с утра свернулся в тюк и уехал на дно корзины, но приличнее я от этого выглядеть не стал. Смола на голове собрала на себя пол-леса, один рукав так и висел теперь где-то на еловой ветке вместе с клоком волос, а вдобавок я насквозь пропах дымом вонючки. Чучело чучелом, хоть сейчас на огород.
Встречать нас никто не торопился, мы не крались, шли в открытую, с ведрами и разговорами, и дошли до ближайших шатров без единого оклика.
— Дебилы, — вполголоса восхитился Вельт. — Хоть бы посты выставили. Жилы ушли, так зверье-то никуда не делось. В этих краях за такую беспечность платят, и не медью.
Насчет постов Вельт не ошибся, лагерь жил в спящем режиме. Солдаты сидели у костров и весело болтали, кто-то жевал из котелка, кто-то дремал на мешках. Действительно, войско пришло не из этих краев, и это заметно сразу. У них там нет под боком леса кишащего страшными монстрами, так что они могут себе позволить вот так сидеть и травить байки без оглядки на чащу.
Пара человек зацепилась за нас взглядами, один даже приподнялся и открыл рот, что-то вроде «стоять, куда потащили», но тут из-за наших спин подтянулся Больд, земля под его шагами дрогнула, и вопрос увял так и не дозрев. Сам он на военных не смотрел вовсе, вышагивал с корзиной за плечами и улыбался во все зубы, и по этой улыбке читалось, что мысленно он уже дома и мастерит что-то из своей доли.
До ворот было сотни две метров, и стражники на перемычке уже собирались опускать решетку, когда навстречу из деревни выкатилась компания. Все нарядные, в ярких чистых одеждах… Судя по всему рыцари, всего человек шесть, без доспехов, зато при мечах, и трезвых я среди них так и не разглядел, хотя старался. Шли они широко, во всю дорогу, громко ржали над чем-то своим, и разойтись с ними тихо не вышло бы при всем желании, только если обратно в лес повернуть.
— О! — первый же заметивший нас ткнул в нашу сторону пальцем. — Гляньте, братья, кого лес выплюнул!
— Куда прете, смерды? — рослый румяный парень встал поперек дороги. — Не видите, господа идут? Дорогу господам!
Мы посторонились, насколько обочина позволяла, но представление только начиналось. Третий, покачиваясь, наклонился ко мне и демонстративно потянул носом.
— Фу-у! Чем это от тебя несет, животное? Вы там в деревне что, в дыму коптитесь?
— Это у них баня такая! — заржал первый. — Дымом по лесу, смолой по башке!
Гоготали они дружно, с удовольствием, и я бы дал им спокойно отсмеяться, но тут один из них разглядел ведро торчащее из переполненной корзины Больда. Темнело быстро, и мед светился в полную силу, не заметить его мог только слепой.
— А это что у вас там такое? — рыцарь качнулся ближе и вытянул шею. — А ну, покажи!
— За проход, между прочим, пошлина полагается, — поддержал приятель и потянулся к корзине. — Вот тем ведерком и возьмем, для ровного счета.
Мне и так было не до смеха, немножко обидно разве что, но теперь серьезность ситуации вышла на новый уровень. Так-то пусть обзываются, потом спрошу у старосты можно ли их бить сразу, или надо подождать. Вот только теперь дело не в мёде, хотя и в нем тоже, дело в Больде.
Здоровяк стоял чуть позади и витал в приятных мыслях, происходящее до него попросту не долетало. И хотелось, чтобы так было и дальше, ведь я своими глазами видел квартал, который он разнес в конце осады, и с тех пор отношусь к его хорошему настроению трепетнее, чем к своему. Заденут всерьез, и от этого воинства мокрое место останется, а потом объясняй лорду и всем причастным, куда подевались их рыцари. Причем объяснять наверняка отправят не только Вельта, но и меня.
Так что я шагнул вперед и вбок, оказавшись между рыцарями и корзиной, и примирительно поднял ладони, а спина под смолой вспотела мгновенно.
— Господа, вы отдыхаете, дело святое, — заговорил я самым скучным голосом. — А мы простые работяги, нам староста велел до заката явиться, не то шкуру спустит. Отпустили бы вы нас, а? Смотреть на нас неинтересно, нюхать тем более.
— Э, ты молчи там, свин дохлый! — бросил румяный, и компания грохнула так, что у ближних костров начали оборачиваться.
Шутка, допустим, зашла, я сейчас и грязный, и действительно дохловат, но это же не повод обзываться. Кулаки сжались сами собой, только смысла в драке нет никакого, любая свалка разбудит Больда. Ничего, потерпим, все-таки захочу отомстить — отомщу. А я захочу.
Вельт рядом цедил воздух сквозь зубы и молчал, но надолго ли его хватит, неизвестно. Больд всё так же добродушно лыбился, рыцари задирали ходячую катастрофу и не подозревали об этом, и из всех присутствующих цену этой сцене знали только мы втроем.