Ученик гоблина. Книга IV (СИ), стр. 46

Один из сотников, тролль с выжженным клеймом на лбу, до последнего пытался удержать кольцо обороны. Но когтистая лапа поднявшегося после гибели заражённого великана-варрота одним коротким взмахом снесла ему половину черепа. Обезглавленное тело сделало ещё два шага и рухнуло в грязь.

Один за другим все высшие военачальники пали. Твари намеренно выбивали именно их в первую очередь.

Тысячник, командующий объединёнными силами, бился в самом центре этого ада, пока два жгута скверны со свистом не обвили его запястья. Огромный заражённый вепрь протаранил великана, впечатав его в ствол исполинского дуба. Тяжёлый рунный топор военачальника с глухим звоном выпал из онемевших пальцев, погрузившись в кровавое месиво, а спустя мгновение его предсмертный рык захлебнулся — десятки склизких щупалец полезли под забрало, выедая живую плоть.

Даже сильнейшие Высшие имеют предел. Они подчиняются тем же законам мироздания, потому исчерпав свои магические резервы и получив смертельные ранения, тоже гибнут, уходя в небытие.

После гибели высших офицеров паника окончательно сожрала остатки дисциплины. А трусливые гоблины всё только усугубили. Их лучники, бросая луки, с визгом пытались сбежать или карабкались на деревья.

Ковенант убивал сам себя.

— Я собирать кто держать щит, — тихо закончил Ирг, опуская голову. — Пробивать дорога назад. Плеть не просто убивать. Он забирать трупы. Плеть… сытый. Он идти сюда.

Десятник замолчал. В шатре снова воцарилась тишина.

Тьяа Ан медленно поднялся со своего кресла. Картинка в его голове наконец сложилась.

Это была не случайная стычка и не глупость погибшего тысячника. Это был спланированный стратегический разгром. Левого фланга больше не существовало. Передовые рубежи стёрты.

И теперь вся эта мыслящая, голодная лавина Скверны двигалась прямиком на его временный лагерь. Полноценный отпор давать было некем.

— Тьяа Ан видит мудрос-сть в твоём реш-шении. Дес-сятник Ирг, ты дос-стойный с-сын Ковенанта! — прошипел тролль, давая понять, что аудиенция окончена.

Орк кивнул, развернулся и направился к выходу из шатра. Однако уже у самого выхода, откинув в сторону тяжёлый кожаный полог, десятник замер на месте, перехваченный окликом сотника.

Тьяа Ан принял решение.

— Я становиться рука великий сотник? — переспросил Ирг, выслушав тролля.

В его голосе звучало искреннее удивление.

— Верно, — подтвердил тот, мотнув своими длинными бивнями. — Ты пойдёшь впереди Тьяа Ан.

Орк ушёл и тролль остался один на один со своими мыслями. Опытный военачальник прекрасно понимал, что у него нет ни единого шанса остановить разумную лавину Плети теми жалкими силами, что оставались в его распоряжении. Горстка изнурённых и деморализованных бойцов во временном лагере годилась лишь на убой. Но и бежать, спасая собственную шкуру, сотник не мог — воинская честь и верность Ковенанту держали его крепче любых цепей.

Однако выход из капкана всё же существовал, пусть и весьма циничный.

Всего в четырёх днях перехода от ущелья Бимар начинались бескрайние Ничейные Земли. Там ютились вольные города, в каждом из которых обосновались огромные анклавы тёмных рас. Конечно, эта публика в основном состояла из отребья: беглые преступники, дезертиры, изгнанники и отщепенцы, когда-то с позором выдворенные из родных племён. Но Тьяа Ан знал психологию этих ничтожеств. Стоит объявить, что Ковенант готов простить былые грехи в обмен на верную службу под знамёнами сотника, как сотни опытных, истосковавшихся по дому и настоящей резне рубак хлынут в его отряды.

А даже если он ошибся, хладнокровно рассудил тролль, и эти крысы струсят и откажутся умирать за Ковенант, а самого Тьяа Ан и его воинов попросят покинуть земли города, даже в таком случае он оставался в выигрыше. Тогда он не станет спорить и просить, а просто уведёт своих выживших солдат дальше, вглубь материка. А наступающая по его пятам армия голодной Плети наткнётся на эти самые города и станет исключительно чужой проблемой.

Вольников в ничейных землях много, у них выстроены высокие каменные стены, вот пусть и отрабатывают своё право на жизнь и сдерживают заразу. К тому же совсем рядом от их маршрута находилось крупное поселение гномов. Вряд ли те решат отсиживаться под землёй пока скверна хозяйничает на поверхности.

Так или иначе, Тьяа Ан принял решение.

Чего бы это ни стоило, он не допустит, чтобы Скверна беспрепятственно прорвалась через рубежи и покатилась опустошающим валом по цветущим землям Ковенанта. Ей придётся увязнуть и утонуть в крови… его собственной или изгоев, это уже не столь важно.

— Великий честь для я, — орк с лязгом доспехов рухнул на одно колено и, не поднимая головы, продолжил: — Но я не знать никто в Ничей земля. Чужак не стать слушать.

— Эрвин! — сотник громко хлопнул в ладоши.

Едва звук затих, как орк ощутил лёгкое, едва заметное дуновение ветерка за спиной. Мимо него беззвучной, юркой тенью проскользнул молодой гоблин. Зеленокожий стремительно подбежал к креслу тролля и пал ниц, буквально впечатав лоб в настил у ног сотника.

— Хозяин, я прибыл, нэк! — пискляво отозвался коротышка.

— Тьяа Ан хоч-чет, чтобы ты отправилс-ся в Ничейные земли с дес-сятником, — тролль не сводил своего пугающего взгляда с орка, — и помог ему с-собрать для меня новое воинс-ство.

— Как прикажете, господин.

— Поспеш-шите! Время играет против нас-с.

В верности Эрвина сотник не сомневался ни единого мгновения. Этот гоблин служил ему верой и правдой почти с самого своего рождения. Тьяа Ан нашёл зелёного мальца на пепелище разорённой деревни. Вопреки природной трусливой сути своего племени, испуганный сирота не сбежал в леса. Напротив, он несколько седмиц упрямо плёлся по пятам за карательным отрядом троллей, выслеживавшим одну крайне опасную тварь.

А после того, как сметливый «лягушонок» вовремя разглядел засаду и предупредил их о надвигающейся угрозе, Тьяа Ан сжалился и позволил ему остаться. С тех пор гоблин сделался для сотника кем-то вроде доверенного лица в деликатных делах — там, где требовалось говорить хитро и мудрёно.

Тролль знал, что Эрвин сделает всё как надо. Посланников впустят в вольные города и выслушают, ведь этот мелкий проныра мог заговаривать зубы даже мертвому. Юркий гоблин станет голосом Тьяа Ана, в то время как хмурый Ирг превратится в его карающую руку.

Расчёт сотника был прост. Мало кто среди гордых и жестоких представителей тёмных рас согласился бы воспринимать презренного гоблина как равного, а уж тем более — подчиняться его приказам. Вот тогда-то молодой орк и напомнит спесивым глупцам старую истину о том, что «голос» великого сотника, будь он передан хоть через ничтожную улитку, следует слушать с трепетом. Потому что вместе с волей господина этот вестник приносит и скорую смерть для непокорных.

Ирг, который всего пару дней назад ради восстановления дисциплины в разбитых, обезумевших от страха порядках лично зарубил четверых трусливых десятников, сеявших панику, подходил на роль палача как никто другой.

Своей жестокой решимостью парень доказал право стоять подле Тьяа Ана и быть его верным соратником в этой и грядущих войнах.

Зуг’Гал налил себе простого, крепко заваренного чаю из котелка. Обхватив глиняную кружку натружеными пальцами, он осторожно уселся на табурет, который заранее примостил в узком проходе между кроватями уснувших парней. В полумраке комнаты отчётливо слышалось лишь их мерное дыхание.

Посмотрев на измученное лицо Араха, старый шаман ощутил, как где-то глубоко в груди шевельнулся едва заметный, непривычный укол совести. Ему стало немного не по себе от того, с какой лёгкостью он использовал искренний порыв ученика стать сильнее и лучше в собственных, сугубо корыстных целях.

Впрочем, этот укол Зуг’Гал почувствовал вовсе не потому, что на старости лет вдруг размяк душой или изменился.