Ученик гоблина. Книга IV (СИ), стр. 47
Нет, просто сама судьба сейчас словно изощрённо насмехалась над ним.
Столько времени старик из кожи вон лез, никак не способный добиться от этих двоих хоть капли зрелости, мечтая, чтобы они наконец повзрослели и перестали быть обузой. И вот, когда долгожданное взросление наконец наступило, шаману пришлось делать выбор.
Разумеется, он без колебаний выбрал Меноса.
Именно человек обладал той сокрушительной первородной силой и колоссальным потенциалом, которые в будущем могли помочь воплотить заветную мечту старика в жизнь. И пускай сам Зуг’Гал за последнее время тоже стал на порядок сильнее, ухитрившись обзавестись редчайшей руной, блокирующей магию, он не позволил себе зазнаться.
Старик оставался реалистом — в его глазах Менос по-прежнему был наилучшим орудием для того, чтобы отомстить высокомерным остроухим ублюдкам.
Ну а если парень вдруг не оправдает высоких ожиданий или взбунтуется — что ж, у шамана имелся и запасной план. В крайнем случае человек, подобно химере, послужит отличным живым инкубатором для взращивания новой, совершенно необычной руны, которая со временем пополнит личную сциллу Зуг’Гала.
Старый шаман никогда и ничего не делал и тем более не терял без выгоды для себя.
Именно поэтому ему пришлось обмануть Араха.
Старик хорошенько запугал парня, нарисовав ему жуткую картину полного и безвозвратного отречения родной сциллы, если тот посмеет нарушить данное слово и бросит Меноса. Благо врать и плести интриги шаман с годами стал намного искуснее. Да и некая доля истины в его пугающих словах всё-таки имелась. Потому ложь и сработала безупречно. Его ученик купился на уловку, даже не заподозрив, что стал пешкой в чужой игре.
«Менос должен выжить и стать сильнее, чего бы это ни стоило, — хладнокровно подытожил старик, делая очередной глоток остывающего чая. — И если ради этого Араху в итоге придётся умереть… значит, такова цена. Жизнь одного ученика — ничтожная плата. Пешка обязана жертвовать собой ради короны».
Из размышлений старика вырвал внезапный грохот. Кто-то до одури громко затарабанил в хлипкую деревянную дверь.
Старый шаман мгновенно вскочил на ноги, едва не опрокинув табурет, и резко развернулся лицом ко входу.
— Открывать! Сейчас! — раздался с улицы гортанный рык, в котором безошибочно угадывалась орочья речь.
Шаман не ждал гостей в столь поздний час. Тем более кого-то из племени серокожих.
Глава 23
Казалось, что сами Чертоги разума содрогались от гнетущего безумия.
Зловещий хруст и хлюпающие звуки, доносившиеся из глубины темницы Теневого Монарха, заставили нас с Арахом застыть на месте. Первой пугающей мыслью была догадка, что первородного монстра прямо там, во тьме, пожирает кто-то ещё более жуткий. Но истина оказалась куда прозаичнее и страшнее.
Никто Монарха не убивал и уж тем более не думал им обедать.
Тварь просто сообразила, что в узком проломе каменных Врат ей не достать ни меня, ни вертящегося рядом гоблина. Без ликвидации насущной помехи она не могла беспрепятственно и быстро расширять проход, чтобы выбраться наружу. И тогда чудовище нашло иной «выход».
Монарх буквально разорвал своё собственное тело пополам.
После пары минут леденящих душу звуков раздираемой плоти, из пробитой каменной створки в воду вывалилось два одинаковых существа.
Это были почти точные, с лёгкой асимметрией и жутким нарушением пропорций копии Теневого Монарха, разве что значительно меньше своего оригинала. К подобному разделению сил мы оказались совершенно не готовы.
Впрочем, они всё же больше отличались друг от друга, чем показалось в первые секунды. Тот монстр, что был крупнее и выше своего собрата на целую голову, сразу же перевёл пылающий яростью взгляд на меня и бросился в атаку. Вторая тварь, издав утробный рык, устремилась к Араху, который от увиденного ужаса окончательно впал в ступор, замерев на месте столбом.
Медлить было нельзя. Мне пришлось использовать руны, чтобы спасти собственную шкуру и одновременно выручить Полуухого.
В следующее мгновение за моей спиной с шелестом шумно распахнулись огромные крылья. Не теряя ни доли секунды, я резко схлопнул их перед собой. Воздушный импульс с огромной силой швырнул моё тело назад и в сторону.
Это произошло как нельзя вовремя. В то самое место, где я стоял мгновением ранее, с оглушительным треском вонзились антрацитово-чёрные когти обеих лап чудовища. Сквозь фонтан поднятых брызг я успел заметить, как монументальная каменная плита пола прогнулась, пошла глубокими трещинами и задрала острые края.
Одновременно с этим маневром я активировал руну стихии «плоти». Повинуясь мысленному приказу, рунная магия мгновенно сформировала и выпустила несколько острых костяных шипов наперерез второму Монарху, который уже заносил лапу над беззащитным гоблином.
Снаряды вонзились твари точно в спину. Монстр недовольно взвизгнул и на мгновение замешкался.
Полученное попадание подарило Араху те самые несколько драгоценных мгновений, которые были ему необходимы, чтобы прийти в себя. Гоблин вырвался из оцепенения, выставил перед собой обе открытые ладони и активировал свою рунную технику.
Чертоги разума озарила кратковременная, но невероятно мощная вспышка насыщенного зелёного света. Получилось до того ярко, что даже я на миг полностью ослеп, вынужденно зажмурившись. Теневому порождению, привыкшему к вековому мраку, пришлось вообще несладко. Пострадавшая тварь с яростным воем отшатнулась от Араха, словно от прокажённого, отчаянно мотая головой.
Эта вспышка неожиданно спутала карты и моему противнику, поставив его перед сложным выбором. Крупный Монарх замер на месте. Он дезориентированно вертел башкой из стороны в сторону, не понимая, на кого из нас двоих теперь стоит броситься в первую очередь, на прыткого человека с крыльями или на излучающего раздражающий свет зеленокожего коротышку.
Впрочем, ослеплённый Арахом монстр пришёл в себя довольно быстро. Он снова попёр на гоблина, но на сей раз уже действовал куда более осмотрительно и не ломился напрямик, а принялся кружить вокруг тяжело дышащего Полуухого, плавно и неумолимо сокращая безопасную дистанцию.
Что именно происходило на стороне товарища дальше, я разглядеть не успел. Мне внезапно стало абсолютно не до чужих проблем.
Мой противник наконец принял решение и резко ускорился.
Теневой силуэт смазался в пространстве. Чудовище принялось с такой бешеной скоростью орудовать лапами с когтями длиною с хорошую ладонь, что в воздухе раздался непрерывный шелестяще-свистящий звук. Казалось, Монарх буквально нарезает окружающий нас воздух тонкими пластами.
Начался мой танец со смертью.
Я крутился волчком, задействуя крылья на пределе возможностей — то резко взмывал над самой водой, то закладывал крутые виражи в стороны, уходя от свистящих ударов в считанных дюймах. Когти то и дело пороли пустоту там, где ещё мгновение назад находилась моя голова. При всём этом безумном темпе я сознательно старался не уходить слишком далеко от центра Чертогов. Нужно было удерживать позицию так, чтобы при малейшей возможности извернуться, помочь Араху и нанести внезапный колющий удар во второго Монарха.
К сожалению, улучить подходящий момент никак не получалось.
Мой собственный враг наседал с утроенной яростью, заставляя меня тратить все силы на уклонение. Ловя крупицы равновесия на скользких плитах, я выискивал бреши в его бешеной атаке и контратаковал, стараясь как можно больнее ужалить тварь короткими выпадами теневых клинков. Но Монарх лишь глухо рычал, игнорируя мелкие порезы, и продолжал своё методичное наступление.
На периферии зрения то и дело мелькали частые зелёные вспышки, сопровождаемые яростными, на грани истерики, воплями Араха. Гоблин исступлённо требовал у наседавшей на него твари поскорее отправиться в пекло и наконец-то сдохнуть. Но в какой-то момент его очередной воинственный выкрик резко захлебнулся.