Ученик гоблина. Книга III (СИ), стр. 30
— Нет, — Зуг’Гал покачал головой. — Как явление природы, которое я раньше не встречал. Разница существенная, нэк.
Снова наступила тишина. Несмотря на активную руну, Зуг’Гал прислушивался к её шагам. Она перемещалась как существо, которое ещё не полностью освоилось в собственном теле. Шаман отметил для себя этот факт.
— Я уби-ва-ла, — произнесла Талли.
В её голосе было только напоминание о совершённом без капли сожаления.
— Убивала, — дружелюбно отозвался старик. — И что с того?
— Вы не бо-итесь.
— Откуда знаешь?
— Нет запаха стра-ха.
— Я боюсь многого, — он усмехнулся в темноте впереди. — Но не тебя.
Это была полуправда. Зуг’Гал не испытывал того парализующего страха, который сковал Полуухого при виде химеры. Однако он не собирался её недооценивать. Три руны седьмой орбиты в живом теле — это крайне нестабильное сочетание. Процесс мог завершиться резким выбросом энергии в любой момент. Исход зависел от множества переменных, которыми шаман пока не управлял.
Но контроль был лишь вопросом времени.
Тоннель вывел их в небольшое помещение. Зуг’Гал поднял посох и активировал рунное плетение на его верхушке. Бледный голубоватый свет осветил стены. Зал был пуст. На камнях сохранились только ржавые крючья и остатки гнилых верёвочных петель. Когда-то здесь находился склад инструментов.
Здесь тоже никаких признаков гномьего лагеря не обнаружилось.
Шаман двинулся дальше.
— Де-душ-ка, — произнесла Талли за его спиной.
Зуг’Гал ответил не сразу.
Такое обращение от неё он услышал уже не впервые. Но в первый раз в нём прозвучал едва уловимый страх. Именно это слово заставило его тогда замереть. Вовсе не из сентиментальности, нет. Старик никогда не страдал подобной слабостью. Просто он понял, что внутри химеры ещё теплится нечто человеческое. Крючок, за который при необходимости можно зацепиться.
— Я не твой дедушка, нэк, — произнёс он наконец.
— Знаю, — помедлив, ответила Талли. — Но вы… похож. Старый. Злой.
— Твой дед был злым?
— Нет. Он был… — она запнулась, подбирая слово. Пауза немного затянулась. — Строгим. Но не злым.
Зуг’Гал отметил этот прогресс. Ещё пару минут назад она с трудом выдавливала из себя отдельные слоги, а теперь строила почти связные фразы. Либо руны внутри неё усваивались быстрее, чем он ожидал, либо человеческая личность оказалась куда более живучей. Оба варианта были крайне любопытны. Каждый по-своему.
— Почему ты на самом деле закрыла моего ученика? — спросил он. — От арбалетного болта.
Снова последовала долгая пауза.
— Не знаю.
— Неправда.
— Он не бросил, — тихо произнесла Талли. — Когда все бросили. Он не бросил.
— Значит, всё-таки чувство долга, — резюмировал шаман.
— Долг, — согласилась химера. И добавила почти неслышно. — Отдала. Больше не долж-на. Он хотел меня…
Она не закончила.
Зуг’Гал не стал развивать эту тему. Некоторые вещи лучше оставлять недосказанными.
Они прошли ещё два тоннеля. Старик намеренно петлял, охватывая большую территорию.
— Хочу взять тебя в ученики, — сказал он, когда они остановились у очередной развилки.
— Зачем?
— Ты сильна, — Зуг’Гал повернулся к ней. — Три руны седьмой орбиты — даже среди Высших такая редкость. А ты носишь их в теле без рунного сердца. Это почти невозможно. И тем не менее, вот ты стоишь передо мной.
— Я чу-до-вище.
— Ты явление, — поправил старик. — Это совсем другое, нэк. Это правда.
— Я монстр и вы хо-тите меня изучить, — сказала Талли.
— Ты не монстр и я хочу тебя обучить, — возразил гоблин. — Монстров не учат контролировать огонь.
— А вдруг я не хочу его контролировать?
— Тогда ты умрёшь, — просто сказал Зуг’Гал. — Не от моих рук. Просто умрёшь. Три руны без должного контроля сожгут тебя изнутри в течение нескольких недель. Это не угроза, нет. Это физиология.
Снова наступило молчание.
— Это правда? — спросила она наконец. — Что я умру?
— Посмотри на свои руки.
— Они… светятся. Изнутри.
— Да. Руны ищут выход. Пока ты лежала без сознания после падения из шахты, пока лежала в логове тварей — они жрали тебя.
Зуг’Гал остановился и обернулся. Он посмотрел ей в глаза, в эти бездонные чёрные колодцы без зрачков.
— Ты выжила не из-за какой-то там исключительности. Ты выжила, потому что тебе повезло. А везение это плохая стратегия, нэк.
Талли смотрела на свои руки. Там, под бледной натянутой кожей, действительно медленно пульсировало что-то багровое.
— Боль-но, — сказала она тихо. — Всё время. Немного, но всё время.
— Знаю.
— И вы можете это остановить?
— Не знаю, — вздохнул старый гоблин. — Честно. Таких случаев раньше не бывало. Но я знаю о рунах больше любого живого существа в этих землях. И если кто-то и способен хотя бы попытаться, то только я.
Талли опустила руки.
— Хоро-шо, — произнесла она.
Зуг’Гал хмыкнул и пошёл дальше.
Они прошли ещё один тоннель — длинный, сужающийся, с низким сводом. Шаман то и дело нагибался, чертыхаясь вполголоса. Химера следовала за ним без труда, её новое тело оказалось куда более приспособленным к подземельям, чем-то, с которым Талли спустилась сюда несколько дней назад.
Тоннель вывел их в небольшой закуток — тупик, явно служивший когда-то складом. Всё что уцелело внутри помещения это несколько прогнивших стеллажей, ржавые скобы, пустые ящики из почерневшего дерева.
— Теперь очевидно, что в этом направлении нет второго отряда, — произнёс Зуг’Гал. — Значит, они и правда пришли с другойстороны. Это хорошо.
Он огляделся, выбрал относительно чистый угол и опустился на пол, привалившись спиной к стене.
— Можно возвращаться, но сперва мне нужно передохнуть, нэк.
Талли прекратила осмотр и посмотрела на него. Что-то в её взгляде изменилось за последнее время. Он стал чуть менее звериным и чуть более… внимательным.
— Вы устали, вы ранены?
— Нет, не ранен, я всего лишь старый. Это не одно и то же, но результат похожий.
Она медленно опустилась на пол напротив него и скрестила ноги.
— Вы правда думаете, что сможете меня обучить? — спросила она. Теперь её речь лилась почти ровно, лишь изредка на трудных словах проскальзывала та самая рубленая тягучесть. — После… всего этого?
— Я обучил того болвана с двуручником, и весьма неплохо, — хмыкнул Зуг’Гал. — После этого я готов обучить кого угодно.
Что-то блеснуло в чёрных глазах Талли.
— Менос не болван, — сказала она.
— Нет, — согласился старик. — Но я не скажу ему об этом.
— Мне видится огонь, — произнесла вдруг Талли. — Каждый раз, когда закрываю глаза. Просто огонь. Везде, — она посмотрела на свои руки. — Это руны?
— Это руна стихии огня седьмой орбиты, — Зуг’Гал прикрыл глаза. — Она самая активная из трёх. Ищет контакт с носителем.
— Контакт, — повторила Талли, словно пробуя слово на вкус. — Это… как сцилла у Меноса?
— Отдалённо похоже. Только сцилла это внешний инструмент. А ты сама и есть сосуд. Между тобой и руной нет посредника, — он открыл один глаз и посмотрел на неё. — Это и есть главная проблема.
— И главная сила?
Умная. Даже несмотря на хаос мутаций, химера легко схватывала самую суть.
— И главная сила, — честно признал он.
Талли чуть развернулась к нему. Медленно и осторожно, словно боялась спугнуть гоблина.
— Расскажите мне про другие две, — попросила она. — Руны. Какие они?
— Потом, — отрезал Зуг’Гал. — Сейчас мне нужна тишина.
— Хорошо.
Под её ладонями каменный пол медленно темнел — не плавился, а просто менял цвет от жара. Сама она этого не замечала.
Зуг’Гал наблюдал за ней из-под опущенных век.
Три руны седьмой орбиты. В человеке. Без рунного сердца. И она сидит напротив него, рассуждает, разговаривает.
Невозможно. Абсолютно невозможно.
А значит, либо мир изменился настолько, что прежние правила больше не работают, либо в этой девчонке было что-то, чего он пока не разглядел.