"Фантастика 2026-147". Компиляция. Книги 1-35 (СИ), стр. 1486

Принц привык, что его насмешки принимают как игру, а здесь они почему-то возвращались к нему уже обработанными, без прежнего блеска, но со страшноватыми шипами.

Вечер шёл своим чередом.

Под хорошее вино и изысканные закуски гости говорили о торговле с Эльгаронной, морских маршрутах, новых поставках для южных гарнизонов, восстановлении госпиталей, протекторате в Истаре и тысяче других вещей. Тумир пытался входить в разговор красиво и легко, но каждый раз оказывалось, что за столом слишком много людей, для которых лёгкость без содержания выглядела не достоинством, а звенящей, но пустой тарой. С генералами он говорил о спорте, и те вежливо кивали, с промышленниками о кораблях и рынках, и даже Альда мягко поправила его дважды за пять минут. С Эльгой он пытался заговорить отдельно, но она отвечала любезно и так сухо, что каждый раз разговор превращался в маленький поединок.

Потом принц всё же не выдержал.

Началось с музыки.

Сёстры Шингис не присутствовали, но у рояля лежали ноты, и кто-то из гостей попросил Ардора сыграть новый набросок, о котором уже ходили слухи. Ардор отказался, сославшись на то, что вечер не музыкальный, а дом не театр. Лиара поддержала его улыбкой, Альда сделала вид, что ничего не слышит, а Эльга, наоборот, явно расстроилась и Тумир это заметил.

— Удивительно, — сказал он, достаточно громко, чтобы услышали не только ближайшие гости. — В Шардале военные герои, кажется, умеют отказываться даже тогда, когда принцесса ждёт от них маленького чуда.

Зал не замолчал полностью, но несколько разговоров оборвались.

Ардор повернулся к нему без спешки.

— Ваше высочество, принцесса Эльга достаточно умна, чтобы не считать музыку чудом по заказу. А если ей что-то действительно важно, она умеет просить так, что отказать трудно даже мне.

Эльга чуть покраснела, но глаз не опустила.

Тумир сделал шаг ближе.

— Значит, дело не в просьбе, а в праве просить? Интересная разница. В Эльгаронне мы обычно считаем, что принцессам не приходится добиваться внимания людей ниже своего ранга.

Альда очень медленно поставила бокал на столик.

Корвос, стоявший рядом с Дальгором, перестал улыбаться. Дарна Нургос посмотрела на Тумира с таким любопытством, с каким кошка смотрит на мышь, решившую выступить с лекцией о пользе своей храбрости, среди уличных котов.

Ардор ответил всё тем же ровным тоном:

— В Шардале люди ниже ранга часто закрывают собой тех, кто выше. Поэтому у нас стараются не говорить о внимании так, будто это милость, упавшая сверху.

— Красиво сказано, господин подполковник. Почти как песня. Впрочем, вам, насколько я понимаю, вообще хорошо удаётся превращать военную грубость в легенду.

— Легенды обычно пишут те, кому не пришлось стоять под огнём.

— Возможно. Но со стороны иногда кажется, что вы слишком охотно пользуетесь тем, как на вас смотрят. Две жены, народная любовь, армейские песни, принцесса, которая восхищается вашей прямотой. Для простого егеря это слишком внушительный набор трофеев.

Теперь в зале стало тихо.

Не мёртво, не театрально, а именно рабоче-тихо, как бывает перед тем, как старшие люди решают, вмешиваться или дать молодому дураку договорить до конца. Барон Ролл едва заметно побледнел. Он уже понял, что принц перешёл границу, за которой дипломатия становится вопросом не формулировок, а подсчёта ущерба.

Лиара сжала пальцы на бокале, но Альда чуть коснулась её руки, не позволяя сорваться. Эльга смотрела на Тумира так, будто окончательно поставила напротив его имени несколько очень жирных минусов.

Но Ардор не сделал ни шага, а лишь тяжко вздохнул.

— Ваше высочество, я правильно понимаю, что вы пытаетесь оскорбить моих жён, принцессу Эльгу и меня одновременно, чтобы я дал вам повод выглядеть смелым человеком?

Тумир поднял подбородок.

— Я всего лишь говорю то, о чём многие думают. Если человек настолько уверен в себе, как говорят о вас, ему не должно быть трудно ответить без помощи репутации, армии и чужого страха.

— Ответить как?

— Как мужчина, которого вызвали.

Корвос тихо выдохнул, но вмешиваться не стал.

Ардор посмотрел на Тумира уже внимательнее. Не зло. Даже почти спокойно. И именно это спокойствие оказалось хуже любой ярости.

— Принц, вы приехали в чужую страну, в чужой дом, стоите среди людей, которые за последние годы видели больше смертей, чем ваша свита видела балов, и пытаетесь вызвать на личное столкновение офицера Корпуса Егерей. Я допускаю, что у вас это считается проявлением характера. У нас это называется катастрофически ошибочной оценкой обстановки.

Тумир усмехнулся.

— Или нежеланием рисковать.

— Нет. Просто убийство ребёнка не делает чести егерю.

Фраза прозвучала негромко, но чётко и ясно и именно поэтому её услышали все.

У Тумира перекосилось лицо. На секунду в нём осталась только обида, слишком живая и слишком молодая, чтобы её могли скрыть воспитание, красота и наследный титул. Потом он справился, но было поздно. Зал уже увидел не опасного соперника Ардора, не блестящего жениха из Эльгаронны и будущего короля, а мальчишку, желавшего выглядеть мужчиной и слишком рано потребовавшего взрослой ставки.

Ардор продолжил так же спокойно:

— Вы не ребёнок по возрасту и не по разуму. Я говорю не об этом. Вы ребёнок по отношению к оценке последствий. Вы думаете, что вызов — это красивая сцена, где один мужчина доказывает другому право на женщину, внимание или честь. На деле это кровь, протоколы, дипломатические ноты, сломанные жизни ваших людей, огромные проблемы для вашего отца и моего короля, а главное — пустота. Пустота для вас. Не будет больше балов и красивых дам, не станет яхт и самолётов, а лишь красивый склеп и забвение. Потому что даже если я выйду с вами и через минуту положу вас на пол, Эльга не станет вашей меньше или моей больше. Она вообще не вещь, чтобы её положение менялось от того, кто кого ударил.

Эльга выпрямилась словно струна.

Логриса в зале не было, но в этот момент несколько человек явно подумали о короле и почти одновременно пришли к выводу, что ему обязательно доложат каждое слово.

Тумир заговорил тише:

— Вы слишком уверены, что победили бы.

— Я не уверен. Я знаю. И это не хвастовство, а расчёт. Вы прекрасный спортсмен, судя по всему, хорошо фехтуете, умеете держать себя и привыкли выигрывать там, где правила созданы для благородных людей. Я воевал там, где правил нет и никогда не существовало. Если вы заставите меня отвечать всерьёз, вы умрёте или если у вас аномально острая реакция, останетесь калекой. Но если я отвечу не всерьёз, вы будете унижены ещё сильнее. Ни один из этих исходов не нужен ни Шардалу, ни Эльгаронне, ни принцессе Эльге, ни вам самому, даже если сейчас вам кажется иначе.

Барон Ролл сделал шаг вперёд и поклонился Ардору.

— Господин подполковник, от имени свиты его высочества, и от имени короля прошу принять мои извинения за его излишнюю горячность принца. Уверен, наследный принц не намеревался поставить вечер и отношения наших домов в столь неловкое положение.

Тумир резко повернул голову, но камергер выдержал его взгляд. В этом взгляде было всё: и просьба, и приказ, и понимание, что ещё одна фраза может стоить слишком дорого.

Альда наконец заговорила.

— Барон Ролл, наш дом принимает ваши слова. Вечер продолжается, если его высочество сочтёт возможным остаться в рамках приличий, а не рыцарской сказки для молодых людей с сильными плечами и слабым представлением о реальной войне.

Это было уже почти добивание, но формально всё ещё вежливое.

Тумир медленно вдохнул.

— Господин подполковник, я признаю, что выразился резче, чем следовало. Прошу извинить меня за слова, которые могли быть поняты как оскорбление вашего дома.

— Могли быть поняты, — повторила Дарна Нургос негромко, но достаточно отчётливо.

Корвос посмотрел на неё с укором, но без особого успеха.