"Фантастика 2026-147". Компиляция. Книги 1-35 (СИ), стр. 1452
Армейский народ поразило не само награждение. После Старых Гор, ракетной базы, спасённых пленных и приграничных операций батальон явно заслужил особое признание. Поразила форма.
Отдельный гвардейский батальон с собственным именем и штандартом.
Такое случалось редко. А уж в такой комбинации, никто и припомнить не мог, когда.
Неделю до прибытия гостей форпост гудел, словно разворошённый улей. Всё, что находилось на виду, отмывалось до блеска или красилось. Если нельзя было отмыть или покрасить, это прятали. Если нельзя спрятать, рядом ставили оградку или часового, демонстрируя что «так и было задумано».
Генерал Кранс, только что утверждённый в новом звании, казалось, парил везде и всюду одновременно. Его видели у казарм, на плацу, в офицерском собрании, на посадочной площадке, в госпитале, у складов, возле кухни и даже в женском комитете, где Шарла Зандор заставила его попробовать новый солдатский обед и добилась официального признания, что кормить стали лучше.
— Если солдат хорошо ест, — сказала она, — он и служит хорошо.
Кранс, попробовав суп, подумал, что не стоит спорить с женщиной, пережившей арест мужа, сменившей сторону и теперь командовавшей гарнизонными жёнами лучше, чем некоторые офицеры ротами.
К прилёту важных гостей крепость сияла словно новенький золотой с профилем Логриса Девятого.
На награждение прилетели командующий Корпусом генерал Зендо Корвос, военный министр Элтор Ирталь и начальник Генерального штаба Дальгор Сайрин.
Для форпоста Онгори это стало почти приездом трёх богов, только с адъютантами, охраной и связистами.
Штандарт вручали на общем построении частей и гарнизона форпоста.
Люди заполнили плац так плотно, что казалось, сама крепость вытянулась по стойке смирно. Линейная пехота, сапёры, авиация, крепостные службы, Восьмая бригада, медики, связисты, караульные команды и гвардейский батальон Ардора в центре, построенный так ровно, будто людей выточили из одного куска тёмной стали.
Ардор стоял перед строем в парадном мундире.
Чистый, выбритый, с планками, знаками, золотым кинжалом, эмблемой Корпуса и лицом человека, который предпочёл бы сейчас штурмовать укреплённую пещеру, чем быть объектом торжественной церемонии.
Лиара смотрела с трибуны рядом с Крансом, Шарлой и несколькими жёнами офицеров. Глаза у неё блестели.
Альда присутствовала через закрытый эфирный канал, но сделала так, чтобы изображение было выведено в специальной ложе связи. И даже на расстоянии умудрялась выглядеть так, будто лично контролирует посадку каждого орденского знака на груди мужа.
Команда ударила по плацу:
— Штандарт внести! Оркестр замер на вдохе и два офицера, и знаменосец под барабанный бой вынесли штандарт.
Тяжёлая ткань тёмно-красного цвета, чёрный барс в прыжке, серебряные когти, золотая кайма, знак Корпуса и малая королевская эмблема в верхнем углу. Вертикальный флаг на флагштоке из красного дерева выглядел не украшением, а обещанием.
— Штандарт принять!
Ардор вышел перед строем, чётко печатая шаг.
Каждый удар каблука по камню казался слишком громким. Он дошёл до трибуны, остановился, склонился на одно колено и коснулся губами тяжёлой ткани.
На секунду всё вокруг ушло, остался только штандарт.
Не награда, не красивая тряпка, не приказ сверху а лица его людей. Мёртвых, живых, тех, кто вытаскивал раненых из-под огня, тех, кто шёл за ним в атаку. Тех, кто молча садился в машины, зная, что сейчас снова будет плохо и тех, кто уже не встанет в строй, но своим отсутствием держит его не хуже живых.
Ардор поднялся и принял штандарт.
Под грохот барабанов он вернулся в строй.
— Напра-во. К торжественному маршу, шагом…
Сводная рота вышла на исходную позицию, и всё замерло на несколько секунд. Стало слышно даже, как плещутся знамёна Армии и Корпуса на высоких флагштоках.
Капельмейстер поднял палочку и оркестр грянул марш, ещё никем здесь не слышанный, кроме музыкантов.
«Прощание славянки».
Мелодия пошла над плацем сначала строго, потом всё шире, всё сильнее, словно открывала ворота не в парад, а в путь, где кто-то уходит, кто-то ждёт, кто-то плачет, а кто-то всё равно идёт вперёд, потому что иначе нельзя.
Глядя на монолитный строй егерей, проходивший мимо трибуны, военный министр Ирталь чуть склонился к генералу Крансу.
— Что за мелодия? Я такого марша не припомню.
— Марш гвардейского егерского батальона, господин министр, — охотно пояснил Отор Кранс. — За авторством майора Таргор-Увира. Очень разносторонне талантливый офицер.
Корвос, стоявший рядом, хмыкнул.
— Надо взять ноты. Уверен, столица будет в восторге.
Сайрин посмотрел на Ардора, который шёл за штандартом с лицом человека, получившего ещё одну проблему в красивой оболочке, и тихо сказал:
— Столица слишком часто в восторге от этого майора.
— Привыкайте, — ответил Корвос. — это только начало.
Учёба, награждение и крепостная возня не мешали Корпусу и линейным подразделениям армии брать под контроль Южные Пустоши.
Официально это называлось длинно и красиво: «совместный протекторат для восстановления территориальной целостности Великого герцогства Истар», но люди взрослые понимали, что речь идёт об оккупации.
Вежливой, юридически красиво упакованной, политически согласованной, с флагами Истара рядом с флагами Шардала, с совместными комиссиями, с длинными словами о стабилизации и восстановлении законности, но всё равно оккупации.
Никто не собирался отдавать землю обратно в прежнем виде. Не можешь обеспечить порядок — гуляй. Шардал слишком хорошо помнил Гиллару, чтобы снова позволить серым зонам расти у себя под боком.
Люди, вросшие в местные схемы целыми поколениями, сопротивлялись как могли.
Прятали и вывозили склады, выводили людей и рабов в горы, пытались купить офицеров и поднимали старые родовые связи. Порой кричали о правах, древних вольностях и местных обычаях, но егеря слушали всё это примерно так же, как слушают звуки за дверью перед тем, как её выбить.
С опорой на полевые блокпосты армии они жёстко наводили порядок, иногда удивляя местных жителей суровостью, но иначе тех было не пронять. В тех краях слишком долго считали слабость добротой, а доброту — приглашением украсть.
Ардор в составе рейдовой группы из двух рот возвращался с облёта квадрата, где была замечена непонятная активность.
Активность оказалась вполне понятной. Укреплённый лагерь контрабандистов с хорошей маскировкой, тремя пулемётными точками на высотах, двумя скрытыми складами и слишком уверенными часовыми.
Егеря стёрли его с воздуха, валом огня, а спустились уже для зачистки и поиска улик. И, что характерно, нашли: кристаллы-накопители, ящики с зельями сомнительного происхождения и несомненно отвратительного качества, используемыми как лёгкие наркотики, стимуляторы и препараты для всяких экспериментов над собой, после которых человек обычно становился ненадолго очень смелым, а следом — навсегда мёртвым.
Упаковав всё в специальный контейнер, группа поднялась в воздух и уже находилась примерно в часе лёта от форпоста, когда получила вызов от координатора объединённого штаба воздушных частей армии и Корпуса.
— Рейдовая восемнадцать — три, срочный запрос. Армейский патруль блокирован в посёлке Горелая Хмарь. Два БТР, двадцать один человек, старший — позывной Нархон. Толпа до пятисот местных. Есть риск стрельбы.
Ардор посмотрел на карту.
— Расстояние?
— Семнадцать минут вашим ходом.
— Принял. Идём.
Успели вовремя.
Сверху картина выглядела непросто. Огромная толпа окружила два БТРа и два десятка солдат, прижав их к броне. Солдаты держались правильно: стволы не опущены, но и не в лица, сектор открыт, лейтенант стоит впереди, пытаясь говорить с людьми, которые уже не слушают. Толпа гудела, качалась, подталкивала передних назад, задних вперёд. В таких местах первый камень иногда убивает больше людей, чем пулемёт.