"Фантастика 2026-147". Компиляция. Книги 1-35 (СИ), стр. 1451

— Я уточнил.

— Теоретически можешь отказаться. Практически я привяжу тебя к стулу аргументами, а потом твои жёны сами принесут верёвку.

— Очень демократично.

— Армия, милый. Здесь демократия не ночевала и даже мимо не пробегала.

Она откинулась на спинку кресла и впервые за разговор улыбнулась почти по-человечески.

— Злоупотреблять не стану. Мне не интересна твоя постель как добыча. Я своё в этом смысле уже получила. Мне интересны генеральские погоны, которые мне за тебя пообещали. И не просто погоны. Мне пообещали убрать на пенсию ту тварь, которая десять лет тормозила меня в званиях. А вот за это, майор, я готова на многое. Почти на любое преступление против бюрократии.

Ардор не выдержал и рассмеялся.

— Вот теперь верю.

— Отлично. Начнём вечером.

Тему телесного разгона каналов Альда мгновенно прояснила у корпоративных эфиристов.

Она не стала полагаться ни на письма, ни на печати, ни на уверенность Дарны. Через два часа после разговора Ардора с полковником у неё на столе лежали заключения трёх специалистов дома Зальт, одного независимого магистра из столичной Академии и старого консультанта, который когда-то лечил её от перегрузки после аварии на заводском контуре.

Все сказали примерно одно и то же. Да. Метод существует и для взрослого сильного одарённого с грубыми каналами он действительно быстрый и эффективный. Риски конечно же есть, но при грамотном наставнике сведены к минимуму. А Дарна Нургос имеет достаточную квалификацию. Альтернативный путь через классическую Академию займёт годы, а у майора, судя по биографии, нет привычки ждать годы, прежде чем снова полезть в место, где всё взрывается.

После этого Альда связалась с Лиарой и разговор получился весьма напряжённый. Не потому что Лиара ревновала. Хотя ревность, конечно, тоже где-то тихо подняла голову, осмотрелась, но сразу получила от рассудка по морде и спряталась обратно.

Трудность состояла в другом.

— Это будто мы отдаём его, — сказала Лиара, сидя перед экраном связи.

Альда на другом конце выглядела усталой, но собранной.

— Нет, милая. Мы не отдаём. Мы разрешаем лечить и учить способом, который нам неприятен не из-за сути, а из-за чувства собственности.

— Ты так спокойно говоришь.

— Я не спокойна. Я просто умею сидеть ровно, когда внутри хочется кого-нибудь купить и закопать так, чтобы не нашли.

Лиара вдруг улыбнулась.

— А Дарну?

— Дарну нельзя. Она полезна. И, что хуже, права.

— Арди согласился?

— Пока ворчит. Это его форма согласия, когда спорить бессмысленно.

— А если ему… понравится?

Альда внимательно посмотрела на неё.

— Лиа, ему многое в жизни может понравиться. Женщины, власть, слава, война, риск, победа, чужое восхищение. Мы не сможем владеть каждым его чувством. И не должны. Мы уже договорились.

Лиара опустила глаза.

— Не превращать в клетку?

— Да. А ещё не жадничать там, где жадность может его убить.

Она помолчала, потом добавила уже мягче:

— Мы с тобой ухватили главный приз в этой гонке. Красивого, сильного, опасного и совершенно невозможного мужчину, которого уже хотят политика, армия, народ, Корона, маги и судьба. Если мы начнём цепляться за него так, будто можем запереть, то проиграем первыми. Нужно быть умнее.

— И щедрее?

— Да.

Лиара вздохнула.

— Хорошо. Я согласна. Но я хочу, чтобы он сам сказал мне, что это нужно.

— Скажет.

— И чтобы Дарна понимала: это не значит, что мы исчезли.

Альда улыбнулась.

— О, милая, в этом она точно не сомневается. Я уже с ней поговорила и, как мне кажется была…

— Страшной?

— Убедительной.

Дарна не жестила, и это оказалось неожиданно.

Ардор, честно говоря, ожидал от неё чего-то вроде егерской учебки, только с магией и дополнительным унижением. Но Дарна работала строго, сухо и почти бережно. Не сюсюкала, не играла, не пыталась завладеть. На полигоне была полковником. В кабинете — наставником. В интимной части обучения — специалистом, который следил не за страстью, а за дыханием, направлением потока, точкой входа силы, удержанием и безопасным сбросом.

Первое занятие на полигоне она начала с того, что поставила перед ним три каменных блока.

— Сдвинь.

Ардор сдвинул, но так, что первый улетел на десять шагов и раскололся, второй врезался в защитный вал, а третий не сдвинулся, потому что Дарна успела перехватить его и удержала на месте.

— Вот, — сказала она. — Ты не двигаешь. Ты начинаешь воздействовать на камень, затем теряешь контроль и в итоге бьёшь. Это, как если бы хирург подносил к ране скальпель и вонзал его в ткани располосовывая вдоль и поперёк.

— Зато результативно.

— Для ворот, да но не для тела, механизма, щита и не для собственной нервной системы. Ещё раз. Не удар. Толчок. Не толчок. Сдвиг. Не сдвиг. Намерение.

— Вы сейчас говорите, как академический павлин.

— А ты делаешь как бешеный носорог. Попробуем встретиться посередине.

Она учила его направлению потока, силе, плотности выхода. Заставляла держать тонкую струю энергии между пальцами так, чтобы не порвать лист бумаги. Потом — согреть металлическую пластину, не расплавив её. Потом — усилить давление на одну точку камня, не расколов весь блок.

Ардор злился, потел, матерился и дважды чуть не спалил учебный полигон. Один раз всё-таки спалил стойку с измерителями, после чего Дарна молча записала стоимость ущерба в журнал и сказала:

— Из жалования.

— У меня есть деньги.

— Из жалования. Чтобы запомнилось лучше.

С регенерацией оказалось ещё сложнее.

— Заживление раны, — объясняла Дарна, заставив его смотреть на собственную ладонь, где она перед этим сделала тонкий порез, — не равно лечению. Рана может закрыться неправильно. Внутри может остаться грязь, осколок, яд, поражённая ткань. Быстро срастить — не значит правильно вылечить. Твоя задача в бою — не сделать себя новым. Твоя задача — не умереть до врача.

— То есть это аптечка.

— Именно. Первая помощь. Остановить кровь, снизить шок, убрать внутренний разрыв, выжечь инфекцию на ранней стадии, вывести токсин, поддержать сердце, вернуть силы. Но если начнёшь считать себя ходячим госпиталем, я лично сломаю тебе ногу и отдам обычному хирургу для воспитания.

— Вы умеете мотивировать.

— Я умею сохранять живыми самоуверенных идиотов. Это редкое искусство.

С восьми утра до шести вечера Ардор занимался батальоном. Проверки, рейды, патрули, отчёты, подготовка, работа с офицерами, планирование операций, разборы, связь с Восьмой, координация с новым комендантом, внезапные просьбы линейной пехоты «посмотреть один подозрительный овраг», который обычно оказывался очередной дырой в преступный мир.

С шести до полуночи он постигал непростую науку эфиристики, и к двенадцати обычно хотел только лечь лицом вниз. Но через неделю понял, что усталости стало меньше, через две — что четырёх-шести часов сна ему действительно хватает, чтобы проснуться не разбитым, а собранным, а через три — что он намного лучше видит движение противника. И даже не глазами. Чутьём. Словно мир чуть-чуть раньше подсказывает, где сейчас ударят, куда пойдёт ствол, где дрогнет человек перед броском.

Он прибавил в скорости, реакции и выносливости. Но главное было не в этом. Он чувствовал, словно с его оболочки сняли замки. Будто всю жизнь внутри него лежала сложная, мощная конструкция, частично разобранная для перевозки. Узлы стянуты ремнями, детали укрыты тканью, провода связаны и убраны, чтобы не мешали. А теперь кто-то начал всё это осторожно разворачивать, ставить на место, подключать, проверять, затягивать крепления.

Не добавлять новое, а возвращать своё.

Это пугало, радовало и очень злило, потому что теперь приходилось признать: Альда была права. Дарна была права. Лиара была права. Даже этот проклятый Корвос был прав.

Королевский указ о присвоении батальону звания «гвардейский» и почётного наименования «Чёрные барсы» грянул словно взрыв.