Меня не сломать. Развод (СИ), стр. 20
– В спальню? – ору я. – Там белье-то чистое? Или твоя Камилла и его помадой испачкала?
– А ты сама виновата во всем. И не смей орать. Похудела, и умница. Взялась за голову, постаралась мужу угодить. А теперь… У меня нет времени на болтовню, пошли!
Он хватает меня за руку, а потом подталкивает к выходу. Используя преимущество в пару секунд, мчусь к входной двери и толкаю ее, едва не упав в объятия Льва…
– Надя… Господи… Он… Он тебя… – промочит побледневший Лев.
– Не успел, – всхлипываю, замечая, что пуговицы на моей блузке оторваны, а великолепное белье от Кэрол Уайт выглядывает из прорех.
– Стой пока здесь, не заходи, ладно? – просит он меня и решительно входит в квартиру.
Глава 27.
*Лев*
Ярость застилает глаза… Я с трудом различаю окружающий пейзаж… В прихожей беспорядок: яркие пуфы, обувь, небрежно валяющаяся вдоль стены, бутылки от вина в пакете из «Магнита»… Не хочу нанести ущерб вещам Нади…
Ничему, кроме ее паскудного муженька…
– А ты… ты кто такой, ушлепок! – пьяненько протягивает он. – Хахаль ее новый, да? Так я и знал… А то… бизнес у нее, как же… Не могла она так быстро подняться. Ты спонсируешь?
– Еще раз ее тронешь – убью, – рычу, хватая его за плечи и что есть силы отталкивая.
Стас, хоть и с бодуна, но удары отбивает мастерски… Группируется, бьет меня в челюсть. Уворачиваюсь и получаю точный удар в плечо… Отмахиваюсь, морщась от боли… Мы валимся на пол. С тумбы падает ваза, скрипит пол… Воздух рвется через приоткрытое окно, постукивают жалюзи...
В ноздри ударяют запахи пота, спиртного и крови… По коже проносится табун колких мурашек при мысли, что могло случиться, не окажись я рядом? Этот козел... Он бы ее изнасиловал, избил... Напугал, заставив подчиниться "по-хорошему"...
– Она моя жена, урод! Отвали от нее, от нашей семьи! – орет Стас, пытаясь увернуться.
– Бывшая жена. Еще раз позволишь себе ее коснуться – пеняй на себя.
– Лев, пожалуйста, хватит, – касается моих плеч ворвавшаяся в квартиру Надя.
Ума не приложу, как он мог так поступить с ней? Я увидел Надю и… в ту же минуту запал… Пытал потом Игната Ивановича, что за дамочка такая…
Расспрашивал у подчиненных, кто дал им контакты Надежды Аникеевой? Как они на нее вышли? Даже в цех спустился, чтобы с работягами поговорить и все выяснить. Вкусно ли она готовит, не халтурит?
А потом вернулся в пустую, пахнущую пластиком квартиру… Взглянул на обтянутый упаковочной пленкой диван и… сорвал ее к чертям… Раньше она меня не смущала, а теперь уюта захотелось… В душе раненым зверем завыла душа, а сквозь обломки растоптанной любви затеплилась надежда: что, если? Могу ли я попробовать еще раз? Свободна ли она? Ей-богу, больше всего на свете я боялся, что она простит мужа… Даст ему второй шанс и лишит меня злополучной надежды…
– Лев, я прошу тебя… Он… Стас больше не будет. Да, Стас? – наивно шепчет испуганная Надя.
– Тебе не сойдет это с рук, дрянь, – цедит сквозь зубы ее муженек. Сплевывает кровь, утирает разбитые губы ладонью. – И тебе, сволочь… Я ничего не подпишу. Ни одной бумаги. И буду делить все до последней вилки.
– Можешь забрать себе все вилки, – бросает Надя, ловко подхватывая ручку чемодана.
Тянет сумки, торопливо набрасывает поверх пальто пуховик. Сует в большой пакет все, что попадается под руки… Игрушки, шарфы и варежки, обувь…
– Ты ничего не докажешь, шлюха! А я… Жди у себя органы опеки. Я выясню, где ты прячешься? Отниму у тебя дочь! Ты на коленях приползешь ко мне, дрянь гулящая! Будешь умолять, чтобы я позволил увидеть дочь.
Губы Нади дрожат, на ресницах блестят слезы… Она верит ему! Этому недоноску, способному на самые мерзкие поступки…
– Надя, идем. Идем, ладно? Не верь ему… Он даже каши сварить не сможет. А если малышка заболеет, тотчас сбагрит ее бабушка и няням. Идем, – пытаюсь вернуть ее в реальность.
Ошеломленная, она послушно кивает. Шмыгает в подъезд, вручив мне сумки и пакеты…
Помогаю ей устроиться в машине. Ничего не спрашиваю… Пристегиваю ее – сама она не может даже пальцем пошевелить… Трогаюсь с места, поглядывая на Надю… Бледная, смотрит в одну точку, напряженная…
– Надь, все будет хорошо, – сиплю я, хватая ее запястье.
Переплетаю наши пальцы… Она почти не реагирует. Слеза медленно катится по ее щеке, закрадывается под воротник…
– Звучит глупо, да… Но все скоро встанет на свои места. Такие дела нельзя тянуть долго. Максимум полгода, и то…
– Максимум? – качает головой она, наконец, поворачиваясь. – А что я буду делать полгода? Как жить? Я боюсь его, Лев… Стас на все готов, чтобы заставить меня плясать под его дудку. Он вздумал баллотироваться, представляешь? И ему нужна полноценная семья. Любой ценой…
– Тебе сейчас сложно поверить, но все уляжется. Он устанет бороться, смирится… Вот увидишь. Надь, я могу остаться сегодня в доме, если ты не против.
– Это твой дом, ты можешь не спрашивать.
– Ну… Формально он твой. Ты же его сняла.
– Я не против. Мне будет спокойнее, если ты будешь рядом. Спасибо…
Глава 28.
*Надежда*
Обнимаю себя за плечи, с трудом справляясь с дрожью… Он не отстанет… Будет издеваться, приставать, вредить… Зря я надеялась, что Стас примет новость о разводе с облегчением. Ни-фи-га… подобного… Это он еще не принялся писать во все инстанции…
Стоит подумать об этом, мне звонит Филипповна…
– Надюша, к нам приезжала санэпидстанция. Сказали, в нашем цеху крысы завелись.
– Крысы? А они… Их точно нет? Любовь Филипповна, не удивлюсь, если он и крыс подселил к нам! Гад! Какой же он гад… Значит, он сразу написал на нас кляузы. Завтра мне позвонит налоговая, затем кто-нибудь из органов опеки… У Стаса ресурсов больше, чем у меня! А потом и пожарная инспекция пожалует...
Не договариваю, потому что Лев тянется к моей ладони и ободряюще ее сжимает…
Его прикосновение сбивает с ног… Зачем ему я, вот скажите? Мои проблемы, чужой ребенок? Такому, как Моисеев можно щелкнуть пальцами, и все дамочки будут у его ног… Он красив, богат, успешен. Его уважают... Дочь у него есть. Сейчас самое время наслаждаться жизнью и не думать о глупостях...
– Надюша, успокойся. Все этому ироду вернется с лихвой… Все его подлости. Чистота у нас идеальная. Я… Я как чувствовала, что он не оставит тебя в покое. Мы с Дуней все убрали, почистили. И они тут… Как ясно солнышко явились. Трогали, лапали, везде нос засунули. И продукты у нас не так, как надо хранятся, и огнетушитель неисправный. А он исправный. Как его проверить? Разве что открыть.
– Как же… У нас все промаркировано, подписано… Как же не правильно? Он хочет закрыть мой бизнес. Лишить меня дела, чтобы я приползла к нему на коленях. Может, Айгуль что-то положила не туда? Или Петрович по забывчивости? Господи… Хлеб и булочки не сгорели?
– Надь, успокойся. Завтра приезжай и будем думать, как работать дальше. До связи, милая…
Лев все слышал. Не хочу вешать на него свои проблемы… Только не это…
– Надь, повторюсь: все будет хорошо. На любое действие есть противодействие. Ну, приехал санэпиднадзор, так и что с того? Пусть смотрят, проверяют. Думаешь, у меня на заводе легче?
– Понимаю, Лев. Просто… Мне все это непривычно. Я и бизнесом-то стала заниматься вынужденно… Узнала об измене мужа и поняла, что у меня ничего нет. Жилья, опыта, здоровья… И я… Я сама себя обесценила. Растворилась в муже... Не хочу больше ничего. Только покоя.
– Надь, все наладится… Он устанет, вот увидишь. Стас – бизнесмен, успешный человек, а не какой-то работяга, кому нечего делать. Он переключится на работу и все… Потерпи немного.
– Спасибо за поддержку. Ей-богу, я не хотела тебя напрягать. Ты и так много для меня делаешь.
– Ужином накормишь? – улыбается он, когда мы подъезжаем к дому.