Меня не сломать. Развод (СИ), стр. 19
«Спасибо, Лев. Я согласна. Опасаюсь ехать туда одной».
«Отлично. Буду через полчаса. Тебя устроит?»
«Да».
Глотаю чай и доедаю остывший, приготовленный на кухне Льва, обед – вареную индейку и тушеные овощи. Просто, вкусно и полезно… Ловлю себя на мысли, что мне нравится такой образ жизни. Иногда мне, конечно, хочется пожалеть себя и побаловать куском шоколадного торта, но… Я подхожу к зеркалу и любуюсь своей новой фигурой – стройной, но сохранившей аппетитные формы, привлекательной… Тогда потраченные усилия приобретают другой смысл…
К обеду начинается снегопад. Прощаюсь с коллегами и выскакиваю на крыльцо, издали заметив его машину. Лев улыбается, распахивает дверь машины, вновь заставляя меня захлебнуться смущением…
– Привет. Как спалось на новом месте? – касается он моей ладони.
– Отлично. Я хотела сразу поблагодарить тебя за… Уют, прекрасный матрас на кровати и шикарную кухню. Спасибо… Мы с Катей едва не проспали все.
– Да, ездить теперь придется дольше, – вздыхает он. – А ты не думала перевести ее в другой садик? В Павловске.
– А я разве… Ты так уверен, что я задержусь?
Его взгляд словно прожигает во мне дыру… Филипповна права – я ему нравлюсь… Не как партнер, коллега или друг – женщина… И, ей-богу, я отвыкла от столь обезоруживающего внимания… Оно подкупает и пугает одновременно…
– Мне бы очень этого хотелось. Кстати, Надь, ты елку собираешься покупать? Кате понравится. Я помогу ее установить, если ты не против, – возвращая взгляд на дорогу, произносит Лев.
– Я не думала об этом. Но… Я не против. Новый год я собиралась отметить с коллегами, а канун… Ты, наверное, уедешь? Или…
– Никуда я не уеду. Лера останется в Москве, ее мать не особо жаждет меня увидеть. Так что… Из родных у меня только мама.
Может, пригласить их в гости? Нет, нет... Слишком самоуверенно, безрассудно… Мы не настолько близки, чтобы встречать семейный праздник вместе.
– Думаю, она будет счастлива увидеть тебя в гостях. Побалуй ее своим вниманием, купи что-нибудь вкусное…
– Она в последнее время все чаще заговаривает о смерти. Скучает… И ей действительно одиноко после смерти папы. Ты права… Мне стоит уделять ей больше внимания.
– А кем была твоя мама? А отец… Прости, если лезу не в свое дело.
Из решеток радиатора рвется теплый воздух, ведущий вечернего выпуска новостей объявляет обратный отчет… До Нового года осталось… всего-то семь дней. А настроения никакого… В голове одни проблемы… Раньше я думала только о рецептах салата или торта…
– Отец был врачом, начинал в военном госпитале. Мама – учительница литературы…
– Надо же. Мой папа погиб, служа в горячей точке. Он тоже был военным. Помотались мы по гарнизонам знатно, – улыбаюсь я. – Я потому и поступила на факультет… Скажем так, не самый для меня привлекательный. Маме было трудно оплачивать репетиторов. Я мечтала о юриспруденции или иностранных языках, а вышло, что никем кроме инженера легкой промышленности, я стать не сумела… Я о многом мечтала. В девятом классе хотела стать актрисой.
– Тебе бы пошло, Надь. Ты очень красивая.
– Спасибо, но… Лев, мне боязно, понимаешь? Я…
– Ты не представляешь, как боязно мне… Зря женщины думают, что мужики не боятся. И все они такие вот… мачо хитросделанные.
– Мой почти бывший муж именно такой.
– Поверь, он такой, потому что прячет уязвимость и страх. Он не ожидал, что потеряет тебя…
– Ага, – закатываю глаза я. – Удобную клушу дома, способную только варить суп.
– Надь, перестань. Мы приехали, – вырывает меня из раздумий Лев. – Посмотри, нет ли машины твоего мужа на парковке?
– Вроде нет. Тогда я пойду?
– Скажи номер квартиры. Или… Надиктуй мне сообщение, сделай вид, что я – коллега, подчиненный… Скажи, чтобы я срочно прислал отчет или… Я пойму, что тебе нужна помощь, и прибегу.
– Квартира двести семь. Четвертый подъезд. Ну… Я пойду.
– С богом.
Глава 26.
*Надежда*
Его точно нет дома… Я умудряюсь выглянуть в окно лестничного пролета и в который раз осмотреть парковку… Не спрашивайте, почему я предпочитаю лифту ступеньки? Волнуюсь… Глотаю пыльный, пахнущий шпатлевкой и краской воздух… Кажется, Васильевы ремонт затеяли? Или Осиповы?
Озираюсь по сторонам и отпираю замок. Морщусь, вдохнув несвежий, пропитанный парами алкоголя воздух. Значит, Стас пил вчера? Или… Всю ночь?
Господи, а слона-то я и не заметила…
Туфли Стаса на месте, пальто тоже…
Но машины нет! Я точно все разглядела. Все-все видела: как Андреевна из сто семидесятой гуляет с псом, как Аня с третьего этажа развешивает белье, мелькая в окне...
– О! Какие люди… – выплывает Стас из гостиной.
Помятый, в расстегнутой, испачканной помадой рубашке, сонный… Надо же, а раньше он не устраивал себе выходных… Мне приходилось умолять его вырваться с работы на два часа, чтобы отвезти нас с Катей в поликлинику, например…
– И тебе добрый день, Стас. Я ненадолго. Соберу вещи и… – сбрасываю обувь я.
Страшно… просто ужас как… Сердце колотится, когда он преграждает мне путь. Пытается обнять, лезет с поцелуями… Не понимаю я его поведения, хоть убейте… Я ведь глупая, смотрящая сериалы, толстая и никчемная баба… И он всю дорогу жаловался на меня своей Ками. Что произошло сейчас? Он… влюбился снова? Понял, кого потерял? Вернее, понял, что лишился бытового комфорта… Только и всего…
– Отстань от меня, Стас! Не смей меня лапать, – отбиваюсь я.
– Надька, хватит уже бегать от меня, – шепчет он, придавливая меня к стене. – Ну… ошибся я, да… Оступился, зажрался… Ну и ты… В общем, мы оба виноваты. Ты красавица, я тоже хорош собой. Раздевайся, будем мириться…
От него разит ложью… Перегаром, чужой косметикой, сигаретами… Я его ненавижу. А любила больше жизни… Разве так бывает? Неужели, любовь может без следа испариться? Выветриться как дым? Забрать с собой мечты и надежды, веру и доброту? А на сдачу оставить щемящую пустоту и боль?
– Стас, очнись ты уже… Я не люблю тебя. Мы разведемся все равно, даже если ты не хочешь этого, – высвобождаюсь из его захвата я.
– Надь, перестань нести чушь! Я не позволю тебе уйти. Ты меня слышишь? – рычит он. – У меня должна быть жена… Нормальная семья, хорошая квартира. Надька, а давай второго заделаем? И дом купим. Хочешь, поедем прямо сейчас, посмотрим участок за городом? Где-нибудь… в Пушкине, например?
Меня душат рыдания… Он не слышит меня. Совсем. Каждый раз об одном и том же талдычит! Ну, сколько можно?
– Хорошо, я подумаю. Дай пройти, Стас, – повышаю голос я.
Бросаю вещи в сумку, тянусь к верхней полке, смахивая плащи и куртки… Ничего не вижу из-за пелены слез… Как же он меня достал! Гад! Изменял, унижал, гнобил, а теперь ему второго подавай!
Хотела ведь все упаковать, сложить как положено… Ни черта не получается. Он не дает и шага ступить. Лезет, лезет, лапает…
Распаляется все сильнее, понимая, что загнал меня в угол… Мне в прямом смысле некуда бежать. Разве что в окно…
– Погоди, Стас, мне звонят, – судорожно вынимаю из кармана смартфон и звоню Льву. – Светлана Борисовна, срочно подготовьте мне список позиций по завтрашнему заказу. Да, да… Вы тысячу пельменей заказали? И голубцов тысячу?
Лев услышал мою зашифрованную просьбу о помощи… Надеюсь, консьержка его впустит, а лифт не застрянет, потому что… Я не могу отбиваться…
– Ты моя, крошка… Моя… Надюша, я так хочу посмотреть на тебя… Давай-же, снимай эти тряпки. Идем в спальню, – хватает он меня за руку.
Я не выдерживаю… Закрываю лицо ладонями и начинаю тихонько выть. Слезы текут по щекам, обжигая и закрадываясь под воротник.
– Я не хочу, не хочу… – всхлипываю, наблюдая, как муженек расстегивает рубашку и сбрасывает ее с плеч.
– Зато хочу я. Хватит канючить, Надежда. Я, по-прежнему, твой любимый муж. Отец твоей дочери и… Все, мое терпение лопнуло, идем в спальню.