Мастер Рун. Книга 11 (СИ), стр. 23

— Не благодари. — сказал я, усмехнувшись. — Это то, что должен уметь делать любой нормальный рунный мастер, к каким себя отношу и я.

Как говорится, сам себя не похвалишь, никто не похвалит.

— Началось, — сказал старик тихо, ни к кому не обращаясь.

Рен стоял с обновлённым копьём в руках и смотрел на меня так, как смотрят на человека, которого долго ждали и наконец дождались. Мне этот взгляд не понравился, потому что в нём было слишком много надежды, а надежда в Яме, как я уже начал понимать, штука опасная.

— Не смотри на меня так, — сказал я. — Я починил три руны, а не открыл ворота наружу.

— Пока не открыл, — обронил Рен.

— Ладно, — сказал Кривой наконец. — Ладно. Пир будет в честь гостя и его дара нам! Снимаю с вас молчание! Манка займись делом!

И словно по волшебству народ вокруг загомонил, заставляя меня даже отшатнуться от них. Это было что-то запредельно странное и даже я бы сказал страшное. Подчинение? Это какой-то другой уровень его так что ли? Я посмотрел на старейшину деревни другим взглядом. Что это? Способность такая? А если бы он мне приказал молчать?

Впрочем, думать о способностях старика времени мне не дали. Деревня, секунду назад молчавшая как каменная, взорвалась движением и голосами, и я оказался в центре этого водоворота, совершенно к нему не готовый.

Ко мне и Бабаю начали подходить люди со всех сторон, кто-то совал мне в руку глиняную кружку, кто-то протягивал семена растений предлагая попробовать и при этом все норовили потрогать. И ладно только Бабая, но еще и меня! Я-то им накой сдался!

Почти сразу все поняли, как купить к себе расположение Белого Духа, мне даже говорить ничего не надо было, байшоу всё сделал сам, ткнул мордой в пустую миску из-под молока и под восторженный рёв толпы тут же получил целое корыто этим самым молоком наполненным, да еще и пару кусков сыра, размером с мою голову.

Начали появляться столы, на которые со всех сторон тащили угощения, да так словно случился настоящий праздник. Я поискал старейшину, а он сквозь землю провалился.

— Пойдем, — рядом появился Рен, на этот раз без копья и щита, — покажу тебе деревню, пока дед пир готовит, а то стоишь как столб.

— Что происходит вообще?

— Пойдем, я всё объясню.

Он повёл меня по деревне, и я наконец смог рассмотреть её как следует. Нижняя платформа, где мы дрались, судя по всему, служила общей площадью, местом для собраний и работы. Средняя, метров на десять выше, была жилой, там стояли домики, маленькие, на одну-две семьи каждый, сколоченные из выструганных досок и обтянутые шкурами рогачей для защиты от дождя. Верхняя платформа же, самая маленькая, использовалась как наблюдательный пост и хранилище.

— Попробуй, советую, очень хороший напиток. — обратился ко мне охотник снова, показывая при на кружку, что я еще держал в руке. — А вот тут мастерские, но сейчас их не используют, с металлами у нас туго, а если заводить кузню, сразу припрётся Червь, и всё тут поломает, они очень сильно реагируют на жар. А наткнутся тут на запасы корня, так пиши пропало, пока всё в округе не обожрут не успокоятся.

— Это ты имеешь ввиду горький корень?

— Да, именно его. Это наша жизнь, вынужденная жизнь, предки, чтобы спастись от смерти из-за огромного количества этера приспособились к нему и теперь мы едим его с рождения.

— Серьезно. И остановиться, как я понимаю, нельзя?

— А как? Мы начинаем с молоком матери, буквально. Кормящие женщины жуют корень и передают через молоко. Потом дети едят сами, каждый день, понемногу. К десяти годам каналы уже достаточно уплотнены, чтобы этер леса не убивал. К пятнадцати можно выходить на охоту и хватает одной небольшой порции в пару дней. Если не будешь есть, умрёшь.

— Как я понимаю, не всё так просто, да? Ты практик стадии закалки кожи, тут больше таких нет. — эта беседа была мне интересна, мы забрались на самый верх и тут было спокойнее и тише.

— Если перестать ест корень, то каналы начнут раскрываться. Медленно, за несколько месяцев, но будет переходный этап. Этер хлынет внутрь, и если ты не готов его принять, если тело не закалено достаточно, то тебя буквально разорвёт на части. Были случаи.

— А ты?

Он не ответил сразу.

— Я бросил есть корень полгода назад, — сказал он наконец, тихо, чтобы никто кроме меня не услышал. — Дед, конечно, был против, но нам тоже нужна сила иначе мы все тут сдохнем. Как ты справился при появлении здесь?

— У меня есть особый навык. — я почти не врал. — Внутренний, можно сказать врождённый, и он помог, а еще, Ба… Белый Дух, он забрал часть этера себе, пока я привыкал. А всё же, зачем вам сила?

— Горький Корень защищает, но он же и запирает нас. Мы не растём и не культивируем свой этер, понимаешь? Стоим на месте, из века в век. Третий шаг закалки считается потолком для корневика. Третий! А Глубинщики, которые корень не едят, доходят до пятого, и среди них есть практики каналов. Они сильнее нас, и с каждым годом разрыв растёт.

— Но как я понимаю, пока вы не враждуете.

— Пока. — Рен сжал перила так, что костяшки побелели. — Но Глубинщики расширяются. Им нужны ресурсы и территории для охоты. Наши территории. Пока мы торгуем и обмениваемся, но я видел, как их разведчики ходят по нашим тропам. Они считают нас слабыми. И они по-своему правы. Плюс, мы вымираем, нас становится меньше и они тоже видят это, а значит понимают, что в случае конфликта легко нас победят.

Мне было что на это ответить, но я промолчал. Чужие проблемы, как и чужая война мне не особо нравились, я за своё то будущее не мог спокойно говорить, а уж за чужое будущее. Мне нужно было дорасти до ступени Ядра и уйти через Крышку, а не решать демографический кризис лесных аборигенов.

Только вот молчать получалось плохо, потому что Рен смотрел на меня с тем жн самым выражением, которое я уже видел после поединка. С надеждой, которую он пытался спрятать и не мог.

— Ты ведь не просто боец, — сказал он. — Ты еще и рунный мастер. Настоящий! Научи нас! Помоги нам! Мы предоставим тебе все ресурсы, чтобы ты ни в чем не нуждался, и когда ты будешь готов, мы пойдем за сердцем матери и изменим яму так как нужно!

— Я уже говорил твоему деду, скажу и тебе. — я прервал энергичное выступление парня и остановил его. — Я здесь чужак, я не понимаю, что тут происходит и многие моменты для меня выглядят просто дико, особенно по сравнению с тем, что я видел за Ямой и где жил. Там тоже не просто, мягко говоря. Сильные правят над слабыми, такой мир и он такой везде. Я помогу вам чем смогу, я не против. Если ко мне относятся хорошо, то и я буду добр. Но идти за каким то сердцем, когда я даже не знаю, что это такое, это точно не по мне. Белого Духа можешь даже не спрашивать, мои мысли, это и его мысли.

На всякий случай, я свёл всё к Бабаю.

— А Кеш тебе ничего не рассказал?

— Только в общих чертах о том, кто здесь живёт, — пожал я плечами. — А так ничего особенного.

— Сердце Матери… — Рен замолчал на секунду, прикрыл глаза, и даже лицо его изменилось, будто он перестал быть собой. Голос, когда он заговорил, звучал ровно и механически, без его обычной горячности, он заученно повторял текст. — Управляющий узел третьего района сохранил целостность. Контур распределения мощностей активен, резервные накопители заполнены на семьдесят процентов от проектной ёмкости. Попытка перезапуска защитных формаций прошла успешно на внешнем кольце, однако центральный Страж перешёл в автономный режим с максимальным приоритетом периметра. Причина в очевидном критическом превышении допустимой концентрации внешнего этера. Страж классифицирует всё живое как угрозу и не допускает к управляющему ядру. Права доступа отозваны для всех уровней допуска ниже третьего. Мы не располагаем ключами третьего уровня. Вынуждены отступить и покинуть зону через незащищённый участок стены. Если не вернусь, передайте потомкам, Сердце цело. Сердце ждёт. Нужен тот, кого Страж пропустит.

Последнее слово повисло в воздухе, и Рен открыл глаза.