Магазин волшебных питомцев. Дилогия (СИ), стр. 84

Вопрос – чей?

И главный вопрос – как давно?

Глава 9

Чужие глаза

– Он сдох? – спросила Алиса.

– Нет, – ответил я и присел на корточки.

Хамелеон лежал на линолеуме, как сломанная игрушка. Чешуйчатые бока судорожно вздымались, но глаза перестали вращаться.

Коша подкрался к телу. Ткнулся мордой, шумно потянул воздух. Хвост качнулся, но без агрессии. Скорее из любопытства. Котёнок обнюхал хамелеона от головы до хвоста, чихнул и уселся рядом с видом судмедэксперта, который ждёт распоряжений.

Я активировал «Оценку».

Прыткий хамелеон (Ранг D, Уровень 6). Мог бы стать звездой пряток, если бы не забывал выключать звук. Очень полезный гаджет для своего хозяина.

Имя отсутствует, но всё же Система прямо говорит, что у ящерицы есть хозяин. Так что хамелеончик не забежал случайно погреться. Профессиональный шпион. Кто‑то целенаправленно заслал его сюда.

Блёстка зависла в полуметре, сердито стрекоча крыльями и ожидая похвалы. Я кивнул ей и послал по ментальному каналу тёплую волну благодарности, подкреплённую образом блюдечка, кишащего отборными мошками.

Колибри дёрнула хвостиком, мол, «так‑то лучше, жду». И с достоинством удалилась к поилке с нектаром на полке. Устроилась, опустила клюв в сладкую жидкость и принялась пить мелкими, частыми глотками.

Я вытянул иглу из лапки хамелеона. Долго возиться не пришлось. Она уже начала потихоньку таять и растворяться в воздухе. Подняв обмякшую, но дышащую рептилию, повернулся к девушке.

– Всё в порядке, я с этим разберусь.

– Точно? – Алиса нахмурилась, заинтригованная происходящим. – Я могу остаться, если нужно. Мало ли, вдруг за ним сейчас хозяин в окно влезет.

Эдгар на её плече расправил крылья и хрипло каркнул, демонстрируя боевую готовность. Две тёмные горошины глаз изучали хамелеона с гастрономическим интересом.

– Спасибо, ваше сиятельство, но кому‑то нужно готовиться к занятиям. Мёртвые сами себя не воскресят.

Ведьмочка прикусила губу, разрываясь между любопытством и учёбой, но всё же кивнула.

– Но будет просто отлично, – добавил я, – если завтра по Академии разнесётся слух, что в одном скромном зоомагазине в Сокольниках появился абсолютно эксклюзивный товар.

Алиса мгновенно всё поняла и просияла фирменной ехидной улыбкой.

– О, не сомневайся. Сделаю всё в лучшем виде. К вечеру вся элита МГАМИ будет пускать слюни на твоих кроликов и мышей. У тебя их с руками оторвут, так что готовь новых и побольше. Бывай, Егерев! И смотри, чтобы эта зелёная сосиска тебя не съела.

Она накинула капюшон плаща, пощекотала Кошу под подбородком, чем заработала довольное мурлыканье, и направилась к выходу.

– Пока‑пока, зоопарк! – бросила уже с порога.

Ворон каркнул на прощание, и они вышли на улицу. Я провернул ключ в замке, закрывая магазин. Задёрнул жалюзи и глянул на хамелеона. Тот лежал в моей руке, не шевелясь. Лапы у него нехарактерные. Слишком длинные и мощные.

– Шпионская морда! – тут же выдал Архимед. – Кругом враги!

– И не говори, – вздохнул я.

Подошёл к прилавку, коснулся Янтарного кролика‑лекаря и отправил его в Питомник, чтобы не брать одной рукой. Затем направился в процедурную, неся хамелеона на ладони. Положил его на смотровой стол и щёлкнул выключателем бестеневой лампы.

Под белым светом ящерица выглядела жалко. Шкурка утратила камуфляжный блеск и побурела. Один глаз вдруг ожил и зафиксировался на мне. Тут же начал метаться во все стороны, обшаривая кабинет: стеллажи, аквариумы, клетки. Лапы подёргивались в мышечном спазме.

– Повезло тебе, приятель, – пробормотал я.

Игла Блёстки пробила переднюю лапку насквозь. Не смертельно, но приятного мало. Согласно личной карточке колибри, она может контролировать «убойную силу» своих игл, вкладывая в них разный заряд маны. От нескольких единиц до полного опустошения своего резерва.

– Мррр?

На стол вспрыгнул Коша. Подобрался, уселся слева от пациента и принялся наблюдать с профессиональной невозмутимостью. Суставчатый хвост лежал кольцом, жало было прижато. Не угрожал, но контролировал.

Через десять секунд раздался тяжёлый хлопок крыльев, и с другого края приземлился Архимед. Хохолок торчал, как антенна радиолокатора.

– Резать будем! – авторитетно заявил какаду.

– Сначала лечить, потом допрашивать. А резать не будем.

– Скучно зыть, – резюмировал Архимед.

Маруся тоже не осталась в стороне. Латунная макака украдкой проскользнула в кабинет, забралась на стул и вытянула шею, чтобы не пропустить ни одной детали. Блёстка впорхнула через дверной проём и устроилась на голове у обезьянки.

Все на месте. Кроме Пыха, но на сытый желудок он может проснуться, только если в магазин влетит боеголовка. Ряба тоже не проявляла интереса к разведке, занимаясь куда более важным делом – синтезом следующего рунного яйца.

Я мысленно потянулся к Питомнику и призвал Янтарного кролика прямо на столешницу. Рыжий зверёк дёрнул ушами, принюхался к незнакомой обстановке и немедленно задрал мордочку к лампе. Я сразу же выключил, чтобы не раздражать его глаза. От шёрстки расплылось тёплое золотистое сияние.

– Работай, пушистый, – я бережно пододвинул хамелеона к кролику.

Целительная аура Янтарного обволокла рептилию. Золотистый свет проник сквозь чешую. Проколотая лапка перестала кровоточить. Ткань затянулась, будто кожу торопливо зашили изнутри. Мелкие конвульсии унялись. Жёсткий мышечный спазм от мана‑иглы Блёстки откатывал.

Хамелеон вздрогнул. Глаза‑конусы бешено завертелись в разные стороны. Все четыре лапы разжались и снова сжались. Хвост, до этого висевший плетью, рефлекторно скрутился спиралью.

И он рванул.

Нормальные хамелеоны передвигаются очень медленно, но прыткий – на то и прыткий. Из полудохлой тушки ящерица мгновенно превратилась в размытый болид, метнувшийся к краю. Коша взмявкнул и отшатнулся, выгибая спину. Шкурка хамелеона уже наливалась стальным цветом, перенимая оттенок металлической столешницы.

Пришлось ловить. Моя рука перехватила беглеца поперёк тела. Второй я зафиксировал его голову, схватив её большим и указательным пальцами за «шлем» – костяной затылочный гребень. Мягко, но надёжно. Челюсти беззвучно щёлкнули.

– Спокойно, шустрик, – велел я.

Чешуя под моими пальцами пошла волнами – от бурого к чёрному, от чёрного к пятнистому. Стрессовый окрас: тёмные, грязные тона, быстрая хаотичная смена.

Коша напрягся и зашипел, навострив жало.

– Тихо, Коша. Он мой.

Мантикор нехотя опустил оружие. Но зрачки не сузились.

«Глубокая оценка».

Система сожрала сорок единиц маны и предоставила полную базу на эту рептилию. Шапку я уже видел, так что посмотрел только важное.

Навыки: «Адаптивный камуфляж», «Прыткость», «Магическая липучка».

Состояние: Паника, дезориентация.

Хозяин: Ляхов Геннадий Борисович.

Ага! Ты смотри‑ка! А у хамелеона не оказалось повышенного уровня защиты, как у Шуваловской совы! Система выдала владельца! Боже, да я на ней женюсь!

Правда, имя мне ни о чём не сказало. Вообще. Но я обязательно его пробью. Губы сами собой растянулись в очень недоброй улыбке опера, который только что нашёл ниточку к подозреваемому.

Я направил на хамелеона свою силу приручителя. Не чтобы подавить, а чтобы нащупать. И я его нашёл. Тонкий канал ментальной связи, уходящий куда‑то за пределы магазина.

Впервые в жизни я решил не устанавливать связь, а пройти по чужой. Осторожно, чтобы не выжечь мозги маленькой рептилии, скользнул сознанием вдоль этого канала.

Неторопливо, как сапёр, стал продвигаться по нити. Старался не давить, не ломать. Хамелеон в моих руках замер – почувствовал, что кто‑то трогает его привязь. Но я транслировал ему спокойствие, мягкое и обволакивающее, как тёплый песок.

«Не бойся. Тебе не будет больно. Я просто смотрю».