Магазин волшебных питомцев. Дилогия (СИ), стр. 75

– И родители пошли вдвоём? Нарушив регламент?

– Именно. У них слишком чесалась приключалка. Хотели стать первооткрывателями нового вида. Они рискнули. И проиграли.

Коршунов шумно втянул воздух ноздрями и поморщился.

– Мы нашли их тела на вторые сутки, – глухо продолжил он. – В дальнем секторе данжа, почти у края пузыря реальности. Состояние… скверное.

– Птичка голодная! – неожиданно громко гаркнул Архимед у меня над ухом. – Дай орех!

– Заткнись, – я резко дёрнул плечом, заставив птицу возмущённо захлопать крыльями. – Извините. Продолжайте. Какие были повреждения?

Коршунов мрачно покосился на какаду, но продолжил:

– Рваные раны. Множественные. Броня пробита, мана‑ядра иссушены. Но вот в чём странность, Егерев… Мы прочесали весь данж от входа до кромки. С тепловизорами, с поисковыми пэтами. Облазили всё над землёй и под землёй. Мы не нашли ни одного монстра, способного нанести такие увечья. Ни следов крупных когтей, ни остаточного магического фона высокоранговой твари. Ни‑че‑го.

– Слепые! – тут же вставил Архимед. – Очки н‑н‑нада! Купите бинокль!

Я мысленно пообещал посадить пернатого на диету.

– Значит, их убил не монстр, – констатировал я очевидный факт. – Их убили люди. Забрали что‑то ценное или просто убрали с дороги, а тела изуродовали, имитируя нападение зверя.

Коршунов невесело улыбнулся.

– Я написал в заключении: «неустановленный биологический объект». Потому что у меня не было улик, чтобы обвинить кого‑то конкретного, и не было зверя, на которого можно списать трупы. СВК работает с фактами, Егерев. А факт в том, что они пошли туда одни, нарушив Устав.

– Покажите мне отчёт, – твёрдо сказал я. – С фотографиями.

Коршунов смотрел на меня долгих десять секунд. Он искал в моих глазах слабость, надлом, истерику. Не нашёл.

– Пошли, – коротко бросил он и зашагал к выходу с полигона.

Архив штаба находился на минус втором этаже и пах старой пыльной бумагой. За дубовым столом сидел архивариус – сухой, желчный старичок в роговых очках, с аккуратно зализанными седыми волосами. Аркадий Борисович, согласно «Оценке».

– Олег Дмитриевич, – скрипучим голосом начал он. – Вы знаете правила. Посторонним вход воспрещён. А уж с… – он брезгливо указал на Архимеда, – с животным! Это архив, а не контактный зоопарк! Он мне тут нагадит на дела пятилетней давности!

Я выдал свою самую профессиональную улыбку.

– Не волнуйтесь, Аркадий Борисович. Мой ассистент приучен к лотку, знает алфавит лучше некоторых выпускников МГАМИ и обладает допуском секретности.

Архивариус побледнел и перевёл возмущённый взгляд на Коршунова.

– Выдай ему дело Егеревых, Аркадий. Живо, – приказал глава СВК тоном, не терпящим возражений.

Поджав губы так, что они побелели, старичок скрылся между стеллажами и через минуту швырнул на стол тонкую серую папку.

Я сел за свободный стол, открыл дело. Архимед перелетел на столешницу и начал с интересом вертеть головой. Коршунов не ушёл. Он встал рядом, скрестив руки на груди, и молча наблюдал, как я методично, страницу за страницей, изучаю сухие строчки протоколов и вглядываюсь в жуткие глянцевые фотографии.

– Они были отличными ребятами, – вдруг тихо произнёс Коршунов. – Валера никогда не давал заднюю, если пати попадала в засаду. А Марина… она делала лучший травяной чай в нашем отделении. Всегда приносила термос на полигон. Мне жаль, что так вышло, парень. Правда жаль.

Я на секунду замер. Поднял на него глаза и коротко, с уважением кивнул.

– Спасибо, Олег Дмитриевич.

Перевернул страницу, перед глазами возник очередной снимок с места происшествия. Крупный план: развороченная земля, обломки снаряжения и тела родителей. Всё было зафиксировано точно. Ракурсы, масштабные линейки, маркировка улик.

Архимед, который до этого момента тихонько грыз край стола, вдруг замер. Он резко вытянул шею, вперив глаза в фотографию, где был запечатлён фрагмент скалы рядом с телом отца. Попугай наклонил голову влево, потом вправо и вдруг засучил крыльями, почти снося стопку других документов.

– Маляр! – внезапно заорал он, тыча клювом в снимок. – Краска! Маляр‑р‑р! Не то! Ложь!

– Тише ты, – прошипел я и вгляделся в фотографию, но ничего на скале не увидел.

Архимед не унимался. Он начал возбуждённо прыгать по столу, издавая странные, ритмичные звуки, похожие на щелчки.

– Слой! Слой‑й‑й! – он попытался схватить край фото когтем и буквально поскрести его. – Сними кожу! Обдирай!

Я нахмурился. У Архимеда есть «Магическое зрение», он видит потоки маны, которые недоступны обычному глазу. Если он заметил здесь «краску» или «слой», значит, изображение в спектре маны отличается от того, что вижу я.

Сосредоточился. «Глубокая оценка».

Влил в снимок порцию маны на сорок единиц, заставляя интерфейс Системы просканировать структуру самого носителя. Секунду ничего не происходило, а затем перед глазами вспыхнуло ярко‑красное окно с предупреждением.

ВНИМАНИЕ!

Обнаружена аномалия: Структурное искажение изображения.

Статус: Фотография была изменена дистанционно с помощью высокоранговой магии иллюзий (Ранг А или выше).

Эффект: Стирание или подмена визуальных объектов.

Я почувствовал, как по спине пробежал холодный ток.

Это не обычная ретушь или подделка. Кто‑то использовал магию такого уровня, чтобы буквально «переписать» реальность на снимке, причём сделал это настолько чисто, что даже профессионалы из СВК, включая Коршунова, ничего не заметили.

Посмотрел на фотографию. Там, где сейчас пустая скала, кто‑то стёр очень важную улику.

– Что там такое? – голос Коршунова прозвучал прямо над моим ухом.

Я не спеша закрыл папку, стараясь, чтобы лицо оставалось каменным.

– Ничего, Олег Дмитриевич, – спокойно ответил я, хотя внутри всё закипело. – Просто кажется, некоторые детали в этом деле были… слишком тщательно закрашены.

Подсадил Архимеда обратно на плечо и поднялся из‑за стола.

– Где мне найти Завьялова и Макарова? Тех двоих, что отказались идти в рейд.

Коршунов нахмурился.

– Егерев, не лезь. Если это то, о чём мы оба думаем, тебя сожрут и не подавятся. Кабан и Гвоздь – люди конченые. После того случая они в данжи почти не ходят, перебиваются мелким браконьерством.

– Где их найти? – повторил я с нажимом.

Коршунов тяжело вздохнул.

– Они пьют. Много. Ищи их в баре «Слепой василиск», это на окраине, у Мытищинских ворот. Но учти: если ты начнёшь задавать им вопросы и об этом узнают те, кто им заплатил за отказ от рейда… Гильдия тебя не прикроет, ты даже в ней не состоишь.

– Верно, не состою. Я просто владелец зоомагазина, Олег Дмитриевич, – усмехнулся я, протягивая ему руку. – Что может пойти не так?

Коршунов ответил на рукопожатие железной хваткой.

– Удачи, следователь.

– Копаем! – жизнерадостно сообщил Архимед, когда мы вышли в коридор. – Могилку копаем! Гр‑р‑роб с музыкой!

– Заткнись, – привычно отозвался я.

Покинул штаб Гильдии с чётким планом действий в голове. Теперь у меня есть зацепки. Иллюзия и «Слепой василиск». Нужно наведаться туда и выбить из этих двоих правду.

Входные двери разъехались, я вышел на широкое бетонное крыльцо. Вдохнул свежий, промытый дождём воздух.

– Егерев.

Голос прозвучал слева. Я его сразу узнал и без энтузиазма повернул голову.

Сбоку от ступеней, прислонившись спиной к стене и скрестив руки на груди, стоял Кирилл Шувалов. Его идеальная укладка слегка растрепалась после тренировки, но взгляд оставался холодным, как жидкий азот. На пальце тускло мерцал перстень с запертой внутри морозной рысью и другими зверюшками, включая одного очень крупного амфиптера.

Аристократ отлепился от стены и сделал шаг ближе. Температура воздуха резко упала. Архимед заткнулся и вжал голову в плечи. Его когти ощутимо впились в куртку. По перилам зазмеились узоры инея.