Магазин волшебных питомцев. Дилогия (СИ), стр. 76

Шувалов мрачно произнёс:

– Нам нужно поговорить, смертник.

Разумеется, как же иначе?

Глава 6

Снежинки

Я спустился по ступеням размеренным шагом. Встал напротив Шувалова на расстоянии трёх метров.

– Смертник? – я чуть приподнял бровь. – Ты пришёл за добавкой?

Воздух вокруг княжича мгновенно остыл. Я физически почувствовал, как упала температура – прямо из ниоткуда вокруг его плеч начали кружить мелкие снежинки.

– Пер‑р‑рхоть! – тут же гаркнул Архимед.

Кирилл одарил его таким взглядом, что впору оледенеть. Какаду нахохлился и благоразумно притих, спрятав клюв в перья. Зимняя сказка наступала. Бетон тротуара ещё блестел от дождя, но уже потихоньку затягивался ледяной коркой.

Я краем глаза уловил движение. На козырёк автобусной остановки метрах в тридцати от нас приземлилась крупная полярная сова. Белое оперение, неестественно синие глаза, хищный немигающий взгляд.

Зимородок. Фамильяр Шувалова‑старшего, если не ошибаюсь. Тот самый, что сопровождал летающую «Волгу‑Империал» в день дуэли. Папочка лично контролирует процесс.

Кирилл проследил, куда я смотрю. Желваки перекатились под кожей, как два стальных шарика. Снежинки замерли в воздухе.

Потом аристократ выпрямился. Расправил плечи. Лицо стало настолько каменным, будто его высекли из мрамора.

– Мой отец, – начал он мёртвым голосом, – считает, что форма исполнения нашей… дискуссии была неэстетичной. И недостойной рода. Поэтому я официально признаю, что инцидент исчерпан.

Лёгкая метель кружила между нами. Наследник получил от отца по шапке. И мы оба это теперь знаем, потому что ему пришлось извиняться. Уголок моего рта дёрнулся. У Кирилла побелели костяшки пальцев. Каждый мускул его тела кричал, что он сейчас с огромным удовольствием превратил бы меня в ледяной куб и выставил во дворе как малую архитектурную форму.

Но сова смотрела.

Я выдержал паузу ровно настолько, чтобы Шувалов успел пожалеть о каждом произнесённом слове. Но сейчас победа не в том, чтобы добить Кирилла словами, а в том, чтобы зафиксировать его вынужденное отступление.

– Извинения приняты, ваше сиятельство. Мир, дружба, жвачка.

С этими словами я изобразил лёгкий, нарочито издевательский поклон.

Кирилл дрогнул. Едва уловимо, но я заметил, как у него расширились зрачки. Потому что безродный зоомагазинщик принял его извинения так, будто ничего другого и не ожидал. А я добавил:

– Передайте отцу мои наилучшие пожелания, Кирилл Андреевич.

Температура воздуха упала ещё на пару градусов. Снежинки стали крупными и колючими.

Кирилл не сказал больше ни слова. Он шагнул вперёд и прошёл мимо, намеренно и жёстко задев меня плечом. Я даже не шелохнулся. Затем развернулся и проводил взглядом его удаляющуюся фигуру. Наследник взлетел по ступеням штаба Гильдии, словно за ним гнались демоны.

– Осторожно, скользко! Лёд! Сосульки падают! – тут же ожил Архимед.

– Уймись, пернатый, – я придержал его клюв пальцами. Птица недовольно забила крыльями и высвободилась.

Шипение пневматических дверей. Бронированные створки сомкнулись за спиной аристократа.

– Псих! – уверенно резюмировал Архимед.

Полярная сова бесшумно снялась с козырька остановки. Мягкий взмах белых крыльев, и она растворилась в низких облаках. Честь семьи формально сохранена. Теперь холодная война. Что ж, это лучше, чем горячая. По крайней мере, пока я не обрасту жирком и связями.

Ладно. Хватит об аристократах. Есть дела поважнее.

Я зашагал по мокрому тротуару в сторону пешеходного перехода.

В голове ворочались тяжёлые мысли. Похоже, смерть родителей не связана с последующим рейдерским захватом магазина. Зачистка в Разломе, маскировка улик магией высокого ранга… Тут пахнет дерьмом совсем другого калибра. Ладно. Решать проблемы нужно по мере их поступления. Сейчас главное «Птичка». Нужно возрождать бизнес, пока его не отняли.

Светофор на переходе мигнул зелёным, и мы с Архимедом, не сбавляя темпа, пересекли блестящую от недавнего дождя дорогу.

Воздух здесь, на подступах к Птичненскому рынку, неуловимо менялся. Запах мокрого асфальта и выхлопных газов отступал, уступая место густому аромату древесных опилок, влажной шерсти и сухого корма.

Птичка шумела. Даже после дождя между рядами с живым товаром ходили люди. Торговцы перекрикивались, покупатели торговались, а из клеток и террариумов доносился многоголосый хор: писк, щебетание, гавканье и кваканье.

Мы свернули в пушной ряд. Я целенаправленно шёл мимо палаток, высматривая нужного человека.

– Сюда‑туда! – комментировал Архимед, вертя головой. – Толпа! Кошелёк прячь!

– Уже спрятал, – отозвался я.

А вот и он. Невысокий, щуплый мужичок неопределённого возраста, облачённый в безразмерную жилетку с таким количеством карманов, что позавидовал бы любой сапёр. Вчера я взял у него три десятка мышей, которые благодаря эликсиру и Пыху успешно эволюционировали и принесли мне отличную кассу.

– О, какие люди! – лавочник расплылся в щербатой улыбке. – Как там мои мышата поживают? Не подохли?

– Живы‑здоровы, – кивнул я, подходя к прилавку, заставленному клетками. – Жрут от пуза, пищат, радуются жизни. Даже слишком активные стали.

– Мыши‑качки! – тут же вставил Архимед. – Штангу жмут! Пи‑пи‑пи!

Продавец хрипло рассмеялся, утирая нос тыльной стороной ладони.

– Ох и птица у тебя, шельма! Ну, за чем сегодня пожаловал? Снова мыши нужны?

– Нет, мышей пока хватит. Кролики нужны. Обычные, кормовые или декоративки, без магических выкрутасов.

– Так у меня все F‑ранговые! – продавец нырнул куда‑то под прилавок и выставил наверх две просторные клетки, в которых копошились пушистые зверьки. – Вот, гляди. Местные, здоровые. Помёт свежий, мамка у них крупная была.

Я пододвинул клетку поближе.

– Открой дверцу. Пощупать надо.

Лавочник без вопросов отщёлкнул замок. Я запустил руку внутрь. Зверьки шарахнулись, но я действовал без резких движений. Ухватил одного белого кролика, поддерживая его под животом, чтобы не дрыгался, и вытащил на свет.

Кролик замер, смешно прижав уши, а его розовый носик заходил на бешеной скорости, впитывая ароматы окружающего мира. Настоящий комок тепла. Шерсть была невероятно густой и мягкой, как дорогой вельвет или свежевыпавший снег.

Архимед вдруг затих. Наклонил голову, разглядывая пушистика круглыми глазами, а потом тихо, почти нежно прокурлыкал:

– Облачко… Ушастое облачко!

Я невольно улыбнулся. Видеть, как наш главный циник и хам теряет дар речи перед лицом этого очарования – бесценно. Но работа есть работа.

Начал осмотр, стараясь не пугать зверька. Осторожно отвёл одно ухо, заглядывая в раковину – чисто, никаких струпьев или тёмного налёта, значит, ушного клеща нет. Глазки ясные, без слёз и гнойных выделений в уголках. Я слегка подул на мех на спинке, проверяя кожу. Никакой перхоти, никаких проплешин.

Повернул его мордочкой к себе. Зрачки чётко и быстро среагировали на свет. Я приподнял верхнюю губу – резцы ровные, белые, не переросшие, что для кроликов критически важно. Дыхание тоже ровное, без свистов и хрипов.

Кролик окончательно расслабился в моих руках и даже попытался ткнуться носом в ладонь.

– Хороший зверь, – резюмировал я. – Чистый, здоровый, с отличным характером.

Я опустил его обратно в клетку, где он с тихим «фырком» зарылся в опилки. Осмотрел ещё парочку.

– Беру пятерых. Почём отдашь?

– По тысяче за хвост, – не моргнув глазом, выдал мужичок.

Я быстро глянул на него с «Оценкой», узнал имя – чисто для дела. Человек простой, пьющий, на фамильярность отреагирует лучше. А что не представлялся мне, так и не вспомнит.

– Ильич, ну мы же на базаре, а не в элитном бутике на Тверской. Какая тысяча за обычного F‑рангового кроля? Давай так: беру шестерых за пять тысяч. И наличкой прямо сейчас.