Магазин волшебных питомцев. Дилогия (СИ), стр. 65
Марина Егерева, мать Дениса.
Что‑то внутри шевельнулось. Не моё, но пережившее смерть мозга парня, чьё тело мне досталось. Я стиснул зубы и заставил себя смотреть.
Архимед тоже среагировал. Разинул клюв и уставился на фигуру.
– Живая! – радостно заорал он. – Вер‑р‑рнулась!
– Это голограмма, Архимед.
– Кар‑р‑р? – уточнил он.
– Запись. Магическое видео. Не живая.
Попугай присмотрелся, наклонив голову набок, и возмущённо встопорщил хохолок:
– Подделка! Иллюзия! Фейк!
– Тихо, – бросил я.
Попугай не замолчал, конечно, но хотя бы убавил громкость до театрального шёпота. Я присел на корточки перед проектором. Голограмма подрагивала, но держалась. Марина на записи не смотрела в камеру. Она смотрела чуть левее, на что‑то за кадром, и сжимала в руках какой‑то ползучий стебель, перехватив его, как змею.
Из динамика прибора донёсся мужской голос:
– Марина, встань правее. Кадр не очень.
Голос был спокойный, с мягкой хрипотцой. Наверняка это отец, Валерий Егерев. Сам он в кадр не попал, потому что снимал. Только рука мелькнула на секунду, когда он махал жене в нужном направлении.
Марина послушно сдвинулась.
– Всем привет, дорогие подписчики! С вами снова Марина Егерева! – с упоением начала она. – Сегодня мы с Валерой находимся в данже E‑ранга. Он слабенький, но посмотрите, какая здесь потрясающая флора!
Она шагнула в сторону и повела рукой. Кадр расширился. Вернее, Валерий отошёл на пару шагов назад, и голограмма открыла то, что было за спиной его жены.
У меня перехватило дыхание.
Джунгли. Но не земные. Ни один ботаник на планете не узнал бы ни единого растения из того, что заполнило экран. Деревья гигантские, ветви странно разрастающиеся. Некоторые стволы обхвачены лианами, похожими на фикусы‑душители. Листья широкие, в основном фиолетовые.
А небо… Небо над всем этим великолепием было… перламутровым. Мерцающий купол, переливающийся оттенками сиреневого и зелёного, как изнанка морской раковины. Без солнца и облаков. Просто рассеянный свет, идущий отовсюду.
Осколок чужого мира, чудовищно красивый и абсолютно чуждый.
– Так, – начала Марина деловым тоном, тыча пальцем в стебель. – Вот это, если я правильно определила по каталогу Звенигородской, плющ‑стеклянка. Ранг, скорее всего, Е. Бутоны срезать секатором нельзя, повредишь капилляр и потеряешь сок. Нужно отщипывать. Вот так, у основания, двумя пальцами…
Она ловко отщипнула бутон. Раздался тихий «чпок», и на пальцы ей брызнула капля светящейся жидкости.
– Ой!
– Жжётся? – спросил голос Валерия за кадром.
– Нет, щекотно, – Марина поднесла палец к камере. На коже блестела крошечная капля, мерцающая голубым. – Видите? Это и есть сок плюща. Чистая мана, природная, без фильтрации. Если собрать миллилитров пять, можно добавить в корм. Отличная подкормка для зверей Е‑ранга и выше. Только осторожно! Передозировка вызывает мана‑ожог слизистых!
Она убрала бутон в зип‑пакетик и двинулась дальше. Камера следовала за ней, покачиваясь. Валерий шёл аккуратно, выбирая, куда ставить ногу. Под ботинками хлюпало.
– А вот это, – Марина присела у гриба‑зонта и приподняла его шляпку снизу, – бархатница болотная. Условно‑съедобная. Для людей – никакой пользы, а для травоядных питомцев шикарный источник мана‑клетчатки. Срезаем только зрелые, у которых прожилки на шляпке стали фиолетовыми, вот тут видите? Молодые оставляем, не жадничаем!
Она срезала гриб секатором и уложила в сумку.
– А вот это трогать не надо, – сказала она, показывая на куст, усыпанный мелкими оранжевыми ягодками, похожими на облепиху. – Это кусач‑ягода. Он кусается. Буквально.
В подтверждение её слов одна из веток куста дёрнулась. Щёлк! Ветка вхолостую клацнула шипами. Марина невозмутимо отдёрнула руку.
– Ага, – сказала она. – Вот так каждый раз. Вчера Валере палец прищемил. Покажи, Валер.
– Я работаю, – ответил голос с достоинством.
– Он стесняется, – доверительно сообщила Марина камере. – Что понятно, потому что его укусил кустик.
– Волшебный хищный кустик, – уточнил голос Валерия с уязвлённой гордостью.
– Конечно, дорогой. Очень грозный. Так вот! Кусач‑ягода…
Далее последовал подробнейший ботанический экскурс: Марина со знанием дела рассказывала, что ягоды съедобны, но только после термической обработки, а в сыром виде вызывают временный паралич языка.
– Очень удобно, если ваш подросток слишком много ругается – шутка, шутка, не делайте так, мы же серьёзный блог!
Валерий за кадром хмыкнул, а Марина вдруг замерла…
Голова повернулась влево. Глаза расширились.
– Снимай, – быстро сказала она. – Снимай! Вон там, между стволов, видишь⁈
Камера дёрнулась. Валерий повернулся, но не сразу. Сначала кадр качнулся, изображение смазалось, потом лиловый мох, дерево…
В зарослях что‑то мелькнуло. Бледное свечение, словно лунный луч принял форму и побежал сквозь подлесок. Контур размытый, но на долю секунды я различил вытянутый силуэт: четыре лапы, длинный хвост. И всё.
Существо растворилось в переливающемся полумраке. Голограмма запечатлела лишь отсвет, как след от бенгальского огня.
– Ты видел⁈ – выдохнула Марина.
– Видел блик, – ответил Валерий. – Может, игра света? Тут мембраны на листьях линзируют, мы же проверяли…
– Нет‑нет‑нет! Это было животное. Оно бежало! Шкура светилась! Это не отражение, это биолюминесценция!
– Уверена? – спросил Валерий тише.
– Ещё как! Блин, это и классно, и стрёмно. Такого в каталоге нет.
– Давай‑ка двигать к выходу, – разумно постановил муж. – Завтра вернёмся с ребятами и снарягой. Поищем, что это было. Возьмём приманку и следовые маркеры.
– Ладно, – согласилась Марина, встряхнувшись. – Для блога хватит. Пойдём.
Она повернулась к камере. Отступила на шаг. Расправила плечи. Улыбка вернулась. Свет перламутрового неба, процеженный сквозь мембранные кроны, лежал на её лице мягкими бликами.
– Итак! Дорогие друзья, сегодня мы с вами прогулялись по Разлому номер сорок четыре‑Е. Познакомились с плющом‑стеклянкой, бархатницей болотной и очень кусачей ягодой, которая до сих пор хранит память о пальце моего мужа.
– Марина, – укорил голос за кадром.
– А завтра, – её глаза заговорщически блеснули, – мы вернёмся сюда за фауной. Кажется, мы засекли кое‑кого интересного. С вами были Марина и Валерий Егеревы, зоомагазин «Лапа и Коготь», район Сокольники. Ваши звери – наша забота. Пока‑пока!
Марина помахала в камеру.
Голограмма захрипела помехами. Женщина распалась на полосы, как старая плёнка. Последнее, что я увидел: её рука, поднятая в прощальном жесте. Потом – треск, белый шум, и проектор погас. Синий диод мигнул и потух.
– Всё! – констатировал Архимед. – Кина не будет!
Маруся пискнула. Оказывается, макака тоже наблюдала. Она сидела на пороге, вцепившись лапами в дверной наличник. Круглые глаза часто моргали. Зверёк подобрался ко мне и робко тронул мою руку маленькой ладошкой. Коротко, будто спрашивая: «Ты в порядке?»
– Красивая! Жалко! – добавил какаду.
Я подобрал приборчик с пола. Повертел в руках.
На гладком корпусе из чёрного пластика поблёскивала линза проектора – крошечный выпуклый глазок. Пощёлкал переключателем. Нет, не заработало. Батарейка накрылась. Без подзарядки вторую запись он вряд ли потянет.
На нижнем торце нашёл разъём USB. Ни ноутбука, ни планшета у меня нет. Прежний владелец всё распродал. Есть только телефон.
Я поднялся и пошёл в подсобку. Архимед, почуяв интересное, захлопал крыльями и полетел следом. Маруся, держась поближе к стеночке, пошлёпала за нами на всех четырёх конечностях.
В подсобке царила идиллия. Из гнезда доносилось умиротворённое «Ко‑ко‑ко». А на продавленном диване уже развалился Коша. Мантикора усиленно вылизывала лапу, периодически забавно фыркая. Видимо, на шерсти ещё оставался привкус хвойного мыла.
– Мрррфф! – высказался Коша при виде меня.