Магазин волшебных питомцев. Дилогия (СИ), стр. 64

– Это моя забота, – ответил я. – Что подарю, то подарю. Не переживай, не продешевлю. Но есть условие.

Грач всё же поперхнулся минералкой. Закашлялся, вытер рот тыльной стороной ладони.

– Чего? Ты мне ещё условия ставить будешь⁈

– Ничего сложного. Обеспечиваешь мне зелёный свет на Птичке, полную неприкосновенность от твоих людей и скидку на услуги Изнанки. И тогда, глядишь, мы сработаемся.

– Наглец! – восхитился Архимед. – Уважуха!

Грач отлепился от прилавка, одёрнул куртку, но ничего обещать не стал. Просто буркнул:

– С подгоном не затягивай.

На выходе он остановился и глянул на Блёстку. Колибри сидела на моём плече, повернувшись к Грачу хвостом. Деловито чистила пёрышки на грудке – идеальное птичье равнодушие. Полное и оскорбительное. «Тебя здесь нет».

Грач скрипнул зубами. Развернулся и вышел, не прощаясь. Колокольчик над дверью звякнул.

– Скатертью дорожка! – объявил Архимед.

Я смотрел на закрывшуюся дверь и барабанил пальцами по столешнице.

Умный. Терпеливый. Злопамятный. Только что я обрёл врага, который не станет нападать в лоб. Он перешёл в режим ожидания – самый опасный режим для людей его типа. Будет сидеть в паутине, чувствовать вибрации и ждать.

Со стеллажа мягко спрыгнул Коша. Передёрнулся до кончика хвоста и облизал нос. Потрусил ко мне, ткнулся головой в ногу. Я почесал его за ухом, кошак замурчал.

Из‑под прилавка, осторожно озираясь, выбралась Маруся. Уселась, обхватив себя руками, и издала долгую, жалобную трель. Очень выразительную. Что‑то вроде: «Ну и жизнь у нас, хозяин. Ну и жизнь».

– Стр‑р‑рашно зыть! – подтвердил Архимед.

Система тихо звякнула.

Дзынь! Сгенерирован квест!

«Подарок за птичку»

Задание: Добыть для Грача питомца или артефакт, достаточного ранга для восстановления его репутации на Базаре.

Награда: 250 очков опыта. +180 к репутации на Птичненском рынке. Жизнь (потенциально).

Штраф за провал: Враждебность Грача, непредвиденные последствия для здоровья и магазина.

Время: Пока у Грача не лопнет терпение.

Примечание: Поразительная способность наживать себе проблемы в кредит! Так держать!

– Глюк! – сказал Архимед, уставившись на голограмму перед моим лицом.

Я допил минералку. Поставил пустую бутылку на столешницу.

За окном темнело. Посмотрел на часы, потом на зоомагазин вокруг себя. На витрины, на стеллажи, на клетки. На всё это хозяйство, которое свалилось мне на голову.

Ладно. Хватит политики. Пора работать.

Запер входную дверь, перевернул табличку на «ЗАКРЫТО», натянул резиновые перчатки. Извлёк из подсобки арсенал: ведро, щётки, губки, чистящее средство «Сосенка». Стопку чистых подстилок и два рулона бумажных полотенец. Зашёл в процедурную. Выставил всё на рабочий стол и окинул поле боя взглядом.

Восемь клеток. Четыре террариума. Два аквариума. Все пустые – животных давно распродали, но грязь осталась.

Начал с крайней клетки. Отстегнул поддон, вытряхнул в мусорный мешок окаменевшие отходы. Пришлось поддеть шпателем! И сунул под струю горячей воды из раковины. «Сосенка» оправдывала название – зашипела, запузырилась, и по процедурной поплыл резкий запах хвои.

– Банный день! – объявил Архимед, перелетая на спинку стула, чтобы наблюдать за процессом.

Уборка – дело медитативное. Я оттирал стёкла специальным нетоксичным раствором, менял наполнитель, запаривал миски и поилки. Зверьё активно «помогало».

Коша носился вокруг моих ног, охотясь на мыльные пузыри, слетающие с губки. В какой‑то момент он решил, что жёлтая мочалка – это опасный враг, припал к полу и совершил молниеносный бросок, вонзив в неё когти. Губка пшикнула пеной. Пришлось отбирать инструмент у рыжего хулигана, пока он отплёвывался от мыла и чихал.

– Заслужил, – сказал я.

– Сам виноват! – поддержал Архимед.

Коша, оскорблённый в лучших чувствах, перебрался на подоконник и принялся с демонстративным презрением наблюдать за моей работой, обернув хвост вокруг лап. Но стоило мне отвернуться, как послышался характерный мягкий «тумп» – кот спрыгнул на пол. Обернулся. Мантикора трогала воду в ведре лапой. Рыжая шерсть намокла, янтарные глаза смотрели на меня с детским восторгом.

– Ты серьёзно?

– Мрррр, – подтвердил Коша и шлёпнул лапой по воде.

Веер брызг окатил пол.

Маруся тоже проявила нездоровый интерес к чистоте. Стоило мне отвернуться к раковине, как макака ловко стянула со стола запасную губку и попыталась её надкусить.

– А ну плюнь! – велел я.

Маруся виновато заморгала, выплюнула розовый поролон и бочком‑бочком ретировалась на шкаф.

– Команда мечты! – констатировал Архимед.

Пых, к слову, в процедурную даже не заглянул. Огнехомяк дрых без задних ног в торговом зале, и суета его совершенно не волновала.

Аквариумы оказались самым тяжёлым случаем. На стенках – известковый налёт, на дне – слой ила, в котором, кажется, зарождалась собственная экосистема. Я драил специальным скребком, периодически переключаясь на жёсткую щётку. Пот стекал по спине.

– Воды‑ы‑ы! – потребовал Архимед.

– Сам налей, – буркнул я, выливая очередное ведро чёрной жижи.

К девяти вечера процедурная блестела. Все клетки отмыты, высушены и застелены чистыми подстилками. Террариумы сияют. Аквариумы прозрачные, без единого пятнышка. Рабочий стол протёрт и обработан антисептиком. Даже раковина, которую я вычистил последней, поблёскивала, как новая.

Я стянул перчатки, бросил их в мусорный мешок и потянулся, хрустнув позвонками. Оглядел результат.

Взгляд зацепился за полку сбоку от клеток. Инкубатор. Его я не трогал.

Прибор размером с микроволновку стоял на нижней полке, задвинутый вглубь. Корпус из матово‑серого металла, на крышке полустёртая маркировка «ТеплоМаг ИМ‑30». В смотровом окошке – тёмная пустота.

Наверняка сломанный. Если бы работал, прежний Денис его бы загнал первым делом. Рабочий магический инкубатор точно вещь недешёвая. А этот стоит тут мёртвым грузом, как памятник лучшим временам.

Я вытащил его, осмотрел заднюю панель. Мана‑кристалл в слоте треснувший. Можно заменить. Если найти подходящий и если неисправность только в нём. Но вряд ли всё так просто.

Позже. Всему своё время.

Мои размышления прервал быстрый цокот когтей по линолеуму. В процедурную вбежал Коша. В зубах мантикорёнок сжимал какой‑то девайс, подозрительно похожий на допотопный пейджер.

– А ну‑ка, отдай, – я опустился на одно колено и требовательно протянул руку. – Где ты это откопал, хулиган?

Коша довольно заурчал, развернулся и собирался драпать: «Догони – отдам!» Но не рассчитал, выронил. Приборчик со стуком брякнулся об пол. Что‑то внутри тихо щёлкнуло, мигнул крошечный синий диод.

Внезапно над полом задрожала рябь. Пространство исказилось, выстраивая из света и бледных теней полупрозрачную женскую фигуру.

– Ведьма! – завопил Архимед. – Караул!

Глава 2

Призраки

Коша взвизгнул, как ошпаренный. Вздыбил шерсть, угрожающе зашипел и пулей вылетел из процедурной. Голограмма рябила, скакала, шла полосами помех – как старый телевизор в грозу. Но цвет передавала. И какой цвет!

Женщина стояла в полный рост посреди… нет, описать «посреди чего» я бы сразу не смог. Сначала – она сама. Русые волосы, стянутые в хвост. Широкая, открытая улыбка. Высокие скулы, мягкие черты лица. Загорелая, без макияжа. Красивая. Не модельной, а живой, настоящей красотой – из тех, что не нуждаются в фильтрах.

Одета для работы, не для камеры. Плотная брезентовая куртка‑штормовка с закатанными рукавами, хлопковая рубашка цвета хаки под ней. На поясе разгрузка с подсумками: секатор, пробирки в кожаном пенале, моток бечёвки. Через плечо наброшена брезентовая сумка. На левом запястье потёртый браслет‑накопитель.